Лучше б на органы

День Рождения — отличный праздник. Если, конечно, ты родился нормальным человеком в нормальной семье. За благолепным фасадом этой скрывалось отвратительно много дерьма. Впрочем, отчима это не смущало: — Да что тебе еще, блять, надо?! Каникулы в Лондоне — конечно, Васенька, пожалуйста. Компьютер ценой в машину — кушай, дорогой, не обляпайся. Мог бы хоть немного благодарным быть, а ты спишь и видишь, как нам с матерью еще нагадить. Этот удар был уже ниже пояса. Приплетать к этому мать Вася позволить никак не мог. — Иди нахуй. Мужчина застыл, пораженный, а потом от души влепил затрещину. — Сам пошел из моего дома. Вон. Здесь ничего твоего нет, даже трусы за мой счет куплены. Не то, чтобы это было первым скандалом, да и в рукоприкладство они перетекали не впервой, но впервые парень грубанул в обратку. Видимо, переход из мальчика в мужчину происходит не с первым сексом, а с шестнадцатилетием. Даже собираться не стал. Похуй. Кристаллически похуй. Рюкзак валялся в прихожей, его и захватил. Зарядка, косметичка, вся вот эта хуйня. На улице подотпустило. Февральский мороз очень помогал переключиться, но не очень помогал думать. А это сейчас было необходимо, потому что возвращаться замерзшей побитой собакой было бы признанием собственного поражения. Еще работали ТЦ, но туда еще надо добраться из их ближнего пригорода. Такси дорого, лучше на остановке померзнуть. Идея родилась уже там. “Привет! Ты дома?” “По делу или в гости?” “Отчим из дома выгнал. Ночевать негде.” “Ок, приезжай” Не то, чтобы они дружили. Просто квартира, в которую Вася сейчас ехал была немножечко притоном. Очень благополучным, но притоном. Именно это было причиной, по которой он не поехал ночевать к кому-то из многочисленных друзей — навскидку приходило с полдюжины вариантов точно, из тех, кто наверняка сегодня сможет. Их частная школа, очевидно, не блистала высокой нравственностью учащихся. Учителя дружно закрывали глаза на очень характерные глазки учеников, запах травы в туалете и то, что после первого урока половина старших классов куда-то мистически исчезала. Собственно, одноклассница с Ромкой и познакомила — он жил неподалеку от их школы и всегда был рад веселой компании. Это обеспечивало ему очень лояльную клиентуру. А еще можно было расплатиться не деньгами. Мальчик, девочка — какая в жопу разница-то. Все говорили, что ой да ни в жисть, но что-то в это слабо верилось. Сложить два и два — отсутствие денег и обторчанность после короткого отсутствия — не смог бы только клинический идиот. Сегодня эта перспектива абсолютно не пугала. Забыться хотелось отчаянно, да и Рома, в общем-то, вполне ничего. Чуть старше двадцати, модная стрижка, отличная фигура. Одевается так себе, цвет волос блекловато-русый, но в остальном, вполне себе удачный выбор. Не то, что у Васи был богатый сексуальный опыт — так, пара неловких отсосов — но в своей ориентации он давно не сомневался. Не сомневались и люди вокруг, только семья, пожалуй, упорно делала вид, что нет-нет, ничего такого нет, их сын не пидор. Может, поэтому Вася и выглядел, как нечто среднее между мертвой шлюхой и моделью уж очень авангардного дизайнера. Смесь эпатажа и героинового шика. Худой, как вешалка, длинный, как каланча, волосы самого неожиданного оттенка в стиле “полчаса укладывал так, чтобы казалось, что это хаос”. Рома встретил хорошо размазанным и с порога же предложил присоединиться. Ответ был сверхочевидным. Ммм, синтетика, будоражащий запах мяты из чайного пакетика, вкусненько, из легких чуть ли не сразу в мозг. Ноги привычно подкосились, Вася сполз на диван, мир стал гораздо лучше, чем есть на самом деле. Через несколько часов снова и снова возвращающегося уютного наркотического забытья Рома положил руку на бедро. – Ты уже трахался? Вася покачал головой. Говорить было сложно. – Потерпишь или обезболить? Было соблазнительно, но нет. Опиоиды, определенно, не входили в планы. – Тогда меф. А вот это вот уже отличное предложение. Рома поколдовал сам, оставалось только вдохнуть. Вася каждый раз не мог сдержать улыбки, что в этом доме нюхали с раритетного издания PiHKAL, у которого уже обложка потерлась от частоты такого использования. Была в этом славная ирония, более прямого почитания памяти “папы” невозможно было придумать. – Расскажи хоть, что у тебя случилось. – Да херня, на самом деле. Нахуй его послал, а он – меня. – По поводу? – Да опять мозги ебал. Я что, виноват, блять, что училка проценты считать не умеет? – В смысле? – Ну смотри, вот есть 100. Прибавь 10%, а потом еще 10%. Сколько будет? – 121. – А у нее 120. Я поправил, она разоралась, в итоге директриса вызвала родителей “поговорить о субординации”. – Что за училка хоть? – Да так, ебанашка, экономику ведет. Экономику, блять, а проценты считать не умеет! – Петровна, что ли? Рома закончил ту же школу. Они даже когда-то пересекались, но Вася еще мелкий был. – Да, ебучая старая карга. – Ничего не изменилось, она всегда тупая была как пробка. Трепались о нелегкой судьбе образования в отдельно взятой школе, пока Вася не повело. Как-то одновременно с этим на бедре материализовалась ладонь с очень ловкими пальцами. А еще музыка, такая музыка! У Ромы всегда были лучшие плейлисты, но сейчас особенно удачные. – Раздевайся. Под эту музыку грех было не танцевать. Ну и что, что лежа. Тело отчаянно требовало движения. Например, руками по ярко пахнущему мужчиной телу. – Сосать умеешь? Сознание Вася сейчас было достаточно далеко от оценки собственных способностей в нелегком деле минета. Поэтому он решил показать. Лицом терся сквозь белье, извиваясь всем туловищем. Рома нетерпеливо резинку сдвинул – немедленно пришел на подмогу, восхищаясь, как же фантастически красиво это шикарное тело выгибается, чтобы помочь освободить от столь лишней материи. Взгляду предстал невероятной красоты член. В порно-то такие роскошные не показывают. Как зачарованный, обхватил его рукой. И он, такой обжигающе горячий, был такому повороту событий очень рад. – Такой прекрасный… Восторгу Васи не было предела. К рукам добавился язык и губы, а вскоре и рот. Техники ему явно не хватало, но задор это перекрывал. К тому же, крепко держащая за волосы рука очень помогала двигаться вместе с музыкой. А потом рука потянула назад и вверх. – Хватит, а то до десерта не доберемся. Теперь музыка помогала изгибаться под умелыми руками. Было отчаянно хорошо, особенно когда рука сжимала член. – Говори, если сильно больно. Прохладная смазка заставила рефлекторно напрячься, однако это быстро прошло. Но анус поддавался пальцам с некоторым трудом – гораздо сложнее, чем у Васи получалось наедине с самим собой. Что-то подсказывало, что это все мефедрон, но на это было похеру. Слишком, нечеловечески хорошо. – Потерпи. А вот это было реально больно. Вася завыл сквозь зубы. Рома внутри не двигался, давая возможность привыкнуть. Рука на члене, впрочем, отлично отвлекала от дискомфорта, который довольно быстро сделался несущественным. После первых же фрикций стало совсем все равно. Космос стал настолько близок, как в тот момент, когда Вася впервые познакомился с веществами. Несмотря на это, кончить не вышло. Известная побочка, хотя обидная. Наутро болело все. Не столько жопа, сколько мышцы во всем теле. – Так не хочу к ним ехать. – Оставайся. Я серьезно. Поживи у меня, пока все не устаканится. Кто ж знал, что так начнется новая глава в жизни Васи. Все не устаканивалось да не устаканивалось. Ну, вернее, он просто не видел никакого смысла уходить, а Рома не выгонял. Более того, снабжал не только едой, сексом и веществами, но и деньгами. Даже оплачивал школу. Весьма забавно было в нее ходить, учитывая, что добрая ее половина отлично знала, с кем он трахается. С матерью созванивались время от времени. Рассказывал ей про работу официантом, соседа по квартире и про другие замечательные факты своей воображаемой биографии. Она верила. Ну или хотела верить. Впрочем, это не имело никакого значения. С Ромой становилось все сложнее и сложнее. Он был жутко ревнив, чудовищно вспыльчив и иногда невыносим. Его любимым наказанием было на некоторое время лишить торчева, это было нестерпимо. О физической зависимости речи быть не может, не вызывают его маленькие радости пока такого, а вот психологически тяжело, хоть об стены башкой бейся. Впрочем, была лазейка. Вася немножко помогал с бизнесом. Так, фасовка в основном, ничего серьезного. Тут подбодяжить, там не доложить, и вот она, радость жизни. Но после очередного избиения – он посмел улыбнулся официанту, очевидно же, что они трахаются – стало понятно, что надо съебываться, да поскорее. И в голову ничего не пришло лучше, чем обзавестись заначкой на первое время. Нехилой такой заначкой. Рома за волосы бросил его на пол и от души пнул по ребрам. Было всепоглощающе страшно. – Я закрывал глаза, пока ты не охуел окончательно, мразь. Ты реально думал, что я не замечу? Ты понимаешь, как ты, тварь, меня подставлял все это время? Я терпел, но ты берега нахуй попутал. Полтос небодяженного кокса это тебе полжизни отрабатывать. И ты, сука, отработаешь. Я не настолько милосердный, чтоб на органы. Ты, сволочь, жопой своей блядской отработаешь. У меня есть, кому тебя пристроить. Вася омертвел. На такое развитие событий он точно не рассчитывал. Идиот. – Это очень серьезные люди. Они тебе косяков не простят. Не хочешь уехать по частям – не сопротивляйся, они и не таких перевоспитывали. На ампутантов, знаешь ли, тоже спрос есть. Когда тебя насилует человек, которого ты любил, становится очень больно не потому, что до крови. Человек – такая скотина, которая привыкает ко всему. Особенно если объебываться бесконечно. Даже к тому, что насилуют каждый день без обеда и выходных. Ну как без обеда — с белковыми перекусами по ходу дела, без отрыва от производства. Уже даже больше от хуй знает чьей спермы не выворачивает. Добрую половину времени Вася реально очень смутно понимал, кто он и где находится. В ту, которую понимал, отчаянно хотел перестать понимать. Но день ото дня, месяц за месяцем, год за годом становилось все легче. Клиенты из мельтешащей вереницы стали людьми. С некоторыми было даже неплохо. С коллегами сложилось что-то вроде дружбы – бухали вместе, делились байками из рабочих будней, обсуждали мемы и котиков. Главная любовь всей жизни – наркотики – стали проклятием. Ладно что кукуха давно улетела в теплые края, но и тело, мягко говоря, не было согласно с таким обращением. Когда потасканность превзошла все разумные пределы, к себе вызвал шеф: – Васенька, на тебя уже каждый второй жалуется, это больше не может продолжаться. Все свое ты давно отработал, сам знаешь, у меня претензий нет. Могу к Лиде пристроить, у нее хорошая студия, она честная баба. Так в жизни Васи вместо проституции появился вебкам. Хоть где-то его почти свободный английский пригодился. Деньги выходили не те, но на торчево хватало. К этому относились спокойно, более того, одна из админок барыжила. Они ржали, что зарплату из студии не выносят. Вообще коллектив оказался на редкость приятным. Это очень выручало. Было, из чего выручать. Мерзотный замкнутый круг. Чтобы хватало денег, надо было много работать и заниматься всякой дичью. Ну там гигантские дилдаки, порезы, всякая хуйня в уретру. Про существование кучи кинков Вася даже не знал раньше, хотя за столько лет секс-работы удивить его вроде сложно. Например, ему никогда не приходило в голову, что можно дрочить на человека, трахающего плюшевого мишку. Не то, короче, чтобы совсем ужасно, но вы пробовали 60 часов в неделю заниматься всякой ебаниной на камеру? Даже просто пиздеть уже страшно утомительно. Чтобы все это вывозить, нужны вещества. Для того, чтобы были вещества, нужно хуярить, как проклятый. Васи хватило аж на год. А потом, когда они по традиции бухали по телефону, дорогой друг (и коллега, конечно, хоть “экс” – в этом деле тоже бывших не бывает) спросил: — Когда ты перестал считать каждый следующий секс изнасилованием? Он до сих пор с остервенением сдирал с себя кожу в душе каждый ебанный раз. Каждый. Ебанный. Раз. Даже после того, как просто с ребятами невинно пососали друг другу на камеру. Они относились к этому с пониманием, сочувствовали даже, сами-то даже не через одного такие же покалеченные. Вася в кровь прокусил губу и трясущимися руками сбросил вызов. Так больше продолжаться не могло. Выход всегда был. На расстоянии созвона. Ну, вернее, переписки на всем известном сайте и нескольких переписок с не слишком близкими друзьями, чтобы денег занять. До завтра, ага. Вася знал, что завтра для него не наступит. По дороге до ебеней и обратно было время подумать. Рефреном в голове билось “почему только сейчас, дебил, чего ты ждал”. Но без учета этого было наконец-то светло и легко. Впервые за много лет. Скоро все закончится. А еще день погожий такой, так красиво! Раньше что-то не замечал. Что уж там, какое время года за окном знал весьма условно. Пост написал на таймер. Было бы невежливо уйти, не попрощавшись. Не англичане, чай. То, что он закончит золотым уколом, Вася знал с того дня, когда впервые попробовал качели. Не то, чтобы не помнил – скорее даже не знал, когда именно, где и с кем это было. Наверное, в первый год. Фармой кое-какой приправил, чтобы нашедшим труп так мерзко не было. Вот и все. Have a nice trip. RIP.