С Новым годом

      – Ты его совсем не ревнуешь?       – А почему должен?       – Ну знаешь, вы в разных городах, он по твоим словам очень красивый, в живую вы виделись только раза четыре… Тем более он же в университете учится, а там и гормоны, и люди-       – В таком случае почему ты ещё тут: Джисон сейчас тоже в университете.       Чан закатывает глаза и возвращается к работе. Голова кипит от информации, которую надо переварить, а зубы начинают скрипеть от сила сжатия. Минхо прав, он вообще часто прав, они виделись всего пару раз, и последний из них был ещё летом, сейчас же на дворе новый год, но не хочется. Не хочется салатов, салютов, фейерверков, мандаринов и ёлки. Хочется просто прижать родное тело поближе, натянуть один большой свитер на двоих и выслушивать возмущения, глядя на покрасневшие уши любимого…       Мужчина оглядывается на друга: тот забился в угол и что-то строчил в мессенджер, скорее всего своему парню – видно по еле заметной улыбке. Эти двое приехали в Австралию только потому что Ли отправили сюда на практику на полтора года, их с Ханом квартира осталась в Корее, котов отвезли к родителям старшего, а Джисон даже перешёл на заочное обучение, всё ради того, чтобы не оставлять свою вторую половинку скучать...       Чан вздыхает. Он тоже хочет видеться со своим любимым, хочет слышать его голос не через телефон, обнимать в живую, а не "big hugs" всё с тем же гаджетом... Но всё это невозможно – чёртовы восемь с половиной тысяч километров…

🍒

      Сынмин шёл по длинному коридору, смотря под ноги. Парень не привык держать голову прямо, поэтому часто на кого-то натыкался, но сейчас шла пара, так что можно не переживать, если на кого-то наткнёшься. Тишину нарушил чей-то задорный голос.       – Эй, Минни, ты пойдёшь на дискотеку??       – Я вообще-то не планировал, – Ким улыбнулся повисшему у него на шее другу, отмечая проступившие сильнее обычного веснушки. – Но как староста обязан там быть.       – Танцевать-то хотя бы будешь?? Ну хоть один танец, Минни? Давай, осчастливь нам Хёнджина, хорошо??       – Вот чего не обещаю, того не обещаю. Ты знаешь-       – У тебя есть интернет-парень, который старше тебя. Он тоже из Австралии, его размер ноги сорок первый, у него большой нос и не только, он успешный продюсер, поэтому он не может бросить работу и переехать сюда, а ты в свою очередь не можешь оставить учёбу даже на пару недель, чтобы осчастливить его своим присутствием в его же стране. Хотя я тебе предлагал к себе в гости поехать.       – В тот раз я не мог-       – Потому что у тебя был научный проект- Слушай, ты со своей учёбой даже сложнее Йени. Он-то хоть когда болеет может себе позволить пропустить, а ты и с гипсом, и с герпесом придёшь… Ещё и специально целоваться полезешь, хотя ни разу личное пространство не нарушал. Такому только Хёнджин рад будет.       – Слушай, Чикен, я всё это и без тебя знаю. В любом случае нас обоих устраивают наши отношения и мы не против-       – О чём речь?!       Сынмина и Феликса окликнул Хван. Он стоял в конце коридора у лестницы и весело махал рукой. Парень в припрыжку побежал к друзьям, издавая при этом умилительные звуки, наплевав на всё ещё идущую у кого-то пару.       – Отвратительное поведение красивого человека. – Вынес свой вердикт Ким, но кажется его фраза была услышана лишь на половину.       – Спасибо, Милашка, – Хёнджин заигрывающе подмигнул Мину. – Вы дискотеку обсуждали?? Под новый год многие уедут, так что людей будет гораздо меньше, а это значит, что кое-кому можно не бояться приступов социофобии.       – У меня нет никаких приступов, просто я предпочитаю людям и шумным мероприятиям тишину и спокойствие дома.       – Такой весь домашний, – Хван поиграл бровями. – Сынмин-а, ты бы меня ждал дома с «добро пожаловать» и вкусным ужином?       – Зная твой образ жизни, это было бы скорее «доброе утро, туалет направо».       Ким обошёл друзей и направился к лестнице, ему не хотелось тратить оставшееся время на разговоры, он надеялся успеть поесть.       – Да ладно тебе, Джинни, – Феликс заметил, как погрустнел его друг. – Ну хочешь, мы с Йени тебя встретим и ужин тебе приготовим?       – Да уж, Чонин и тот скорее обо мне позаботится…       – Ну так может хватит бегать за Сынмином, и обратишь внимание на того, кто тобой реально заинтересован?       Хван сплющил хитрую моську.       – На себя намекаешь что ли? Ну же, Ёнбок-и, мы же с тобой давние друзья и всё такое, – Хёнджин начал манерничать, не зря всё-таки ходил на актёрские курсы.       – Немного не попал, но в принципе ты движешься в правильном направлении.       – Да… – Хёнджин театрально вздохнул и посмотрел в сторону лестницы. – Как он вообще со своим парнем сошёлся?.. Как тот золотой ключик подобрал к нашему Сынмину…       – Ты просто не видел, как они по видеосвязи общаются.       – А ты видел?       – Чонин видел. Каждый раз, когда вспоминает, в шок впадает.       – Ого... – Хван посмотрел в сторону лестницы. Она была уже пуста, даже шагов Кима не было слышно. – Кто там такой вообще…

🍒🍒

      Сынмин спускался по лестнице и прокручивал в голове их первое знакомство. Тогда он впервые приехал в Австралию с Феликсом в гости к семье последнего. Два года назад, когда парни прошли свою первую сессию.       Феликс заболел, поэтому по экскурсиям Ким ходил сам. На одной из ферм у загона с кенгуру он и встретил его. Самого способного кенгуру в мире. Бан Кристофер Чан. Мужчина, наступивший на шарфик Сынмина и растоптавший его собранность одной своей улыбкой с предложением оплатить новый шарф и отметить это кружкой горячего чая с мятой и лимоном. Тогда впервые за долгие годы в Мельбурне пошёл снег. В Корее верят: если встретил первый снег с любимым человеком, значит, влюблённые не расстанутся или их любовь будет очень долгой. Пока что любовью не пахло, но оба каким-то образом об этом подумали.       Дальше по экскурсиям Мина водил Чан. У старшего была своя машина, хотя он только-только начал работать, часто угощал чем-то сладким или соглашался завернуть в Макдональдс. Читал нотации, что это вредно для здоровья, но как только диспетчер спрашивал, что они будут заказывать, сам покупал себе по два бокса – вредно, но вкусно.       Феликс по десять раз звонил Киму – где того носит, а Сынмин просто сидел в квартире Чана на диване, под пледом, в толстовке старшего и ел вкусные снеки под комедии. Крис работал в своей комнате, время от времени появляясь и воруя еду, возмещая потери поцелуем в щёку или лоб, проводил большим пальцем по скулам и смущённо улыбался. Пробирался под кофту, в тепло, и сжимал в объятиях под недовольство младшего – руки Бана всегда были холодными, плохое кровообращение или горячее сердце – кто знает, но пока Чан мог греть пальцы о тело Мина, и пока последний всё это ему позволял – ничего больше не существовало для обоих.

~

      Ёнбок прошёл регистрацию первым, не стал ждать, сразу отправился занимать своё место на борту. Сынмин нервно топтался на месте. Ждал. Неизвестно чего, Чан писал, что он на записи, поэтому не сможет проводить, но Ким всё равно хотел зайти последним. Надеялся, что как во всех дорамах его окликнет знакомый голос, он побежит, запрыгнет на любимого и зацелует. Ну, Ким, положим, так не сделает точно, но всё же возможно…       – Минни!       И всё затихло. Пропал гул людей, шум самолётов, металлодетектор перестал звякать – просто уши заложило.       Сынмин срывается с места и бежит навстречу распахнувшего руки для объятий Чану. Врезается в него, чуть ли не заваливает назад, не боясь упасть вместе с ним, и… Улыбается. Счастливо и радостно, во все свои тридцать два зуба, не боясь и не стесняясь ничего и никого, как было всегда до этого. И Чан этому безумно рад. Ему нравилась улыбка парня и его очень огорчал тот факт, что младший не часто позволял себе расслабиться и не следить за движениями рта. Крис часто дарил какие-то совсем маленькие символические подарки – ради довольной, но смущённой улыбки в ответ. Выбирал что-то простое, футболку или то же худи, украшения Ким не носил, да и вещи надевал только после того, как в них сам Чан походит. Запах же должен остаться... Хотя бы так, на время и на память.       Правду говорят: аэропорты видят больше чувств, чем ЗАГСы. Чан был чуть ниже Сынмина, прижимал того к себе, гладя по волосам, а младший, слегка наклонившись, припал к шее Криса, глубоко вдыхая, в надежде поселить одеколон мужчины как можно глубже в лёгких.       Чан совсем тихо прошептал слова любви, Ким в ответ только оставил лёгкий поцелуй на скуле мужчины и пошёл на регистрацию, не оглядываясь. Никто не плакал, так, скатилась пара слезинок у обоих, оставляя после себя мокрую точку на одежде.       Соцсети друг друга знали, списывались, созванивались. Со временем, как это часто бывает, всё это уменьшилось. Свелось к простому «– Как дела? – Нормально». Но традицию созвона раз в неделю никто никогда не просил отменить или перенести. Так и держались.       С тех пор прошло два года, в живую за это время виделись только три раза, на каникулах младшего или отпуске старшего. На неделю, не больше. Первому не позволяла учёба, а второму работа. Оба были ответственными и даже один пропуск не могли себе позволить. Ответственные до мозга костей и укоров «чей там голос? Ты с друзьями в такое время?»       Кстати о друзьях: и знакомые Сынмина, и коллеги Чана не понимали, как это так работает: жить в разных странах и любить на расстоянии столько времени. Как-то никто не ожидал, что всё это продлится вот уже третий год. Однако длится, даже пару раз простые письма по почте друг другу отправляли, чтобы привнести романтику.       В последнее время просто что-то не ладилось. Чан чаще стал пропадать, раньше заканчивал звонки, зато чаще спрашивал об окружении. Сынмин тоже: видит, что его мужчина расцветает, видел, хоть и через экран, как тот не снимает улыбки с лица, несмотря на усталость. Сравнивая с собой… Уставший студент с синяками под глазами и вечным рамёном в животе – никакого разнообразия и чего-то более полезного для организма… Просто маленькое сжавшееся и раздражительное создание и рядом ТАКОЙ мужчина… Уже забылось, как смотрелись вместе, как валялись на диване в объятиях, если вместе пиццу и закатывали глаза на шаблонные романтические моменты из сериалов. Всё чуть-чуть съехало, отступило на задний план, уступая место учёбе и работе.       Поэтому… Может и стоит сходить на эту дискотеку? Ну так, для разнообразия.

🍒🍒🍒

      – КИМ СЫНМИН!! – Хёнджин пытался перекричать громкую музыку: он наклонился к уху друга и буквально проорал своё обращение. – Если я договорюсь с диджеем, потанцуешь со мной?       – АГА!       Сынмин ответил в той же манере. Хван быстро удалился, сияя от счастья. На самом деле Ким если и слышал вопрос Хёнджина, то не профильтровал его в своей голове. Конкретно сейчас он старался одновременно следить за обстановкой, так как его поставили одним из дежурных, и писать СМС Чану. Тот пропал из сети два дня назад, впервые за два года пропустил созвон и вот – сейчас вообще вне зоны действия сети. В последнее время он начал что-то недоговаривать, больше работать, забывая про сон и еду. Во сколько бы Мин ни написал ещё неделю назад – старший всегда отвечал. Пусть одно слово, но присылал, ну или на крайний случай смайлик. Однажды Сынмин завёл будильник на три утра, в Австралии в это время четыре – и Чан ответил. На следующую ночь было другое время, так и выяснил, что сна у старшего нет ни в одном глазу. Когда тот спал, и спал ли – загадка. Но сейчас шли вторые сутки отсутствия Чана в сети. Поначалу Мин не придал этому особого значения, вот только сам не замечая начал читать новости Сиднея. Несчастные случаи там, погоду, всё такое – мало ли.       Сынмин дует щёки, когда в очередной раз телефон сообщает ему металлическим голосом «Абонент недоступен». Парень раздражённо кидает гаджет в карман и закатывает глаза под очередной громкий бит. Вдруг музыка резко прекращается и диджей объявляет медленный танец. На плечо Кима ложится рука.       – Минни, пошли!       – Что такое?.. – Сынмин на автомате перебирает ногами, ведомый Хваном в середину зала.       – Ты сам сказал, что станцуешь со мной, если я договорюсь на медляк.       – А… – Ким цокает, но руки не одёргивает, позволяет чужой руке обвить свою талию и сократить расстояние между телами. – Ладно, но только на один танец.       – СОГЛАСЕН!       Хёнджин действительно очень красивый – Сынмин ловит себя на этой мысли и невольно вспоминается другое… Как они с Крисом были в ресторане в Сиднее, дали вальс, но Мин тогда отказался выходить, не простая же они пара. Тогда Чан, спасибо ему большое, всё понял, и уже дома погасил свет и поставил пластинку. Протянул руку и улыбнулся так искренне, чисто и счастливо – с ума сойти. И Сынмин сошёл. Позволил кружить себя в медленном вальсе, неуклюже наступая старшему на ноги, в конце концов просто встав на них. Тогда Чан, казалось, танцевал сам с собой или просто с какой-то куклой. Куклой, которую можно было поцеловать, прижать к себе, заставить покраснеть и улыбнуться, подарить всего себя и растворить в себе взамен…       – Сынмин? Всё в порядке? – Прострация парня была замечена нынешним партнёром по танцу.       – А? – Ким возвращается в реальность, чувствуя, как его талию слегка сжимают. На него смотрит пара обеспокоенных глаз. Немного влюблённых, но ещё есть время, чтобы отказать и не влюбить в себя раз и навсегда, разбив после сердце. – Извини, я лучше пойду… – Сынмин освобождается из плена чужих рук и смотрит так с печалью и извинением в ответ на грустный и слегка обиженный взгляд. – Хёнджин, ты правда хороший, но-       – Но ты любишь другого. Да, я знаю.       – Прости… Но знаешь, ты бы это… Ну… – Хван словил бегающий взгляд Кима уже с бо́льшим интересом. – Ну короче знаешь, ты тут не один, кто влюблён безответно. Глаза свои открой, да?       – Куда? – Хёнджин, усмехаясь, начал оглядываться, и тут староста понял, в чём дело: Хёнджина не просто так считают Принцем университета – тот всегда и везде блестал. Даже если в лужу плюхался – всё равно это выглядело красиво, поэтому неудивительно, что тот среди тысячи взглядом «ты мой вижуал, я хочу от тебя детей» не замечал тот самый искренний и тайно-влюблённый. Ладно, Ким не Купидон, но поможет.       – Давай, ещё на сорок пять градусов, вон там, – Сынмин показал пальцем в сторону ещё одного своего друга – Чонина. – Видишь того парня?       – Ты про Чонина что ли?..       – А ты хоть раз смотрел на него не как на друга? – Ким похлопал озадаченного Хвана по плечу. – Попробуй, может, получится, – и ушёл.       Отошёл к выходу, там обычно посвободнее, повсюду чьи-то сброшенные вещи и сумки. А ещё отсюда можно оглядеть весь зал. Вроде бы никто пунш не разливает, так, Хёнджин неловко топчется возле также неловко застывшего Чонина, совет им да любовь, Феликс стоит у окна и с кем-то общается… Это кто? Вроде на студента не похож, преподаватель? Ёнбок тоже был дежурным – его отчитывают? Вроде улыбается во все свои веснушки, руку жмёт, даже больше по-дружески, чем с этикетом.       Сынмин думает секунд двадцать, а после не спеша и плавно приближается к окну. Аккуратно лавирует между студентами, чтобы не прервать столкновением чей-то романтический зимний момент, поэтому только когда хватает Феликса за руку, тот уже стоит один, время исчезновения его собеседника установить не удалось, да и кто он – тоже осталось непонятно.       – Всё нормально? – Спрашивает Сынмин немного обеспокоенно. На непонимающий взгляд друга он поясняет. – Ты со старшими разговаривал? Кто-то из преподавателей?       Феликс лучезарно улыбнулся. Так открыто, по-маньячески прям… Кима передёрнуло от мурашек от такого вида. Ёнбок заговорщически подмигнул другу и повёл поближе к сцене.       – Ща сам всё увидишь, это сюрприз! – Сынмин попытался вывернуться в руках друга.       – Ли Феликс Ёнбок, в прошлый раз, когда ты устроил сюрприз, мы весь вечер отмывали плиту и микроволновку от карамели!!       – В ЭТОТ РАЗ ВСЁ ПО-ДРУГОМУ! Даю тебе гарантию: ты будешь счастлив.       Сынмин скептически кривит лицо, но послушно даёт увести себя поближе к сцене. Там Феликс обхватывает лицо Кима и фиксирует таким образом, чтобы парень смотрел только это пустое пространство. Через пол минуты Ёнбок убирает руки и, вытребовав обещание никуда не уходить, испаряется сам.       Какое-то время парень простоял, перекатываясь с пяток на носки и скрестив в недовольстве руки на груди. Но вдруг свет резко погас, а музыка прекратилась. Поднялся гул недовольных учащихся. Сынмин тоже хотел было уже возмутиться, как до его ушей донеслась знакомая спокойная мелодия.       Сцена озаряется светом, на ней стоят твое: у одного в руках гитара, второй стоит у пульта диджея, а третий… А третий поёт песню, которую Ким выучил наизусть ещё в первый раз, когда услышал её. Это была «All i want for Christmas is you», и пел её Чан.       Ярко красный костюм, белая рубашка и чёрный галстук на ослабленном узле. Лёгкие и игривые движения, улыбка…эта улыбка… Нервничает, теребит края пиджака, а голос еле слышно дрожит, но он улыбается, не даёт слабину и допевает под счастливые возгласы и одобрение студентов.       Вокруг все шумят, что-то выкрикивают, кажется кто-то просит выступить на бис, но у обоих снова уши закладывает и ничего не слышно, когда глаза встречаются. Родные, любимые, счастливые глаза…       Сынмин делает пол шага, поднимая обе руки, но Чан опережает: спрыгивает со сцены и налетает на своё любимое чудо. Прижимает как можно ближе к сердцу, приглаживает волосы и принимает на себя чужой вес – у Сынмина подкрашивает ноги от запаха любимого парфюма, он родных рук на талии, от знакомого носа в волосах и манящих губ, целующих куда-то в висок.       Чан первым замечает приближающихся друзей, начинает отстраняться, но слышит недовольное ворчание куда-то в грудь:       – Если ты сейчас меня отпустишь, то будь готов к пощёчине, которую я тебе отвешу за то, что пропал без предупреждения… – Ким сильнее сжимает руки на шее Чана и тянется к ней, коротко целуя и утыкаясь носом в основание.       – Ну вы так и будете облизываться, как приклеенные, или всё-таки разум над вами возобладает и вы вспомните, где находитесь?       – Минхо, ты себя вспомни, когда Хан с универа приходит.       – Ой, ну и подумаешь, больно надо. Хотите – облизывайтесь.       Сынмин открыл один глаз и покосился в сторону подошедших. Тот, кого назвали Минхо, закатил глаза и скрестил руки на груди. Но сразу расслабился, когда его со спины приобнял парень, что играл на гитаре. Рядом стояли Хёнджин и Чонин, явно не знающие, куда себя девать. Хотя не знал только Хван, Айен всё снимал на телефон, видимо, компромат собирал. Ким оставил для себя задание: вытребовать у младшего потом это видео. Феликс стоял и улыбался от уха до уха.       – Так ты был замешан в этом всём сюрпризе?       – Да ладно тебе, мы знакомы-то пару дней, максимум неделю.       – И уже как братья общаетесь? Эй, ты хоть знаешь, сколько мне потребовалось времени, чтобы перейти на имена, а не «Чан-хён»? – Третий участник группы со смехом разглядывал Ёнбока, как будто ища в нём что-то особенное.       – А я, между прочим, тоже австралиец, так что считай я урвал счастливый билет в доверие Криса.       – Ааа, ну тогда всё поня-я-атно. Чан, вот не ожидал от тебя такого. Выходит, мне просто нужно было родиться в Австралии?       – Да, – Феликс победоносно-театрально упёр руки в бока. – Вот это тебе конечно не повезло, не фортануло.       Ликс всё так же продолжал заигрывающе улыбаться, поэтому его собеседник не выдержал такого милого обаяния и весёлого давления.       – Я Чанбин. Со Чанбин, 25 лет, рэпер, продюсер и музыкант.       – Ну раз мы перешли на официальный язык, то: Ли Феликс Ёнбок, 23 года, танцор и будущий шеф повар.       Парень, обнимающийся с Минхо, встрепенулся.       – О, будешь нашего Падакукири откармливать! Я, кстати, Хан Джисон.       – Слушай, – Чанбин бросил грозный взгляд в сторону обозначившегося, но после нервно провёл рукой по голове, ероша волосы, и опустил глаза в пол. – Можно просто Феликс?       – Всё в порядке, я не дурак, так что можешь просто звать меня замуж, – Ёнбок, ни капли не смущаясь, заигрывал со своим старшим, забавно поигрывая бровями и мило покачиваясь на месте.       – Тут все… Вы все тут такие парочки… – Хёнджин потирал шею, переводя взгляд от одной пары к другой. Когда в его поле зрения попались кроссовки с ярким принтом, парень вспомнил, что он стоит тоже вроде как не один. Рядом был Чонин и, не выражая никаких эмоций, продолжал всё записывать на видео. Поддавшись бурным эмоциям Ёнбока, которые тот буквально выплёскивал, Хван решил тоже немного позаигрывать. Он состроил обиженное лицо, надув губы. – Лучше б ты меня снимал.       – С тобой у меня уже много видео есть, так что может быть позже.       – Что?       – Что?       Чонин сощурил глаза, но отрываться от процесса съёмок, несмотря на появившееся желание, напрочь отказался. Хёнджин, видя напряжение парня, молча поднял руку и переплёл её с чужой, оторвав ту от телефона. Сопротивления не было, но стояли краснели оба.

~

      – Ты как здесь?.. – Сынмин зарылся носом в волосы Чана и наслаждался вторым после запаха одеколона любимым делом – игрался с кудрями старшего. Тот не особо их любил, но после всех слов Кима «они прекрасны», практически перестал их выпрямлять. Когда-то времени не хватало, а когда-то были встречи или видеозвоны с Мином, поэтому хотелось нравиться больше. Ещё больше.       – Дома расскажу, если впустишь?       – Куда уж я тебя дену…       – Так, – внимание влюблённых привлёк окрик Чанбина. – Я за вас рад, все дела, но мы до сих пор никуда не заселились, и если Чан поедет к своему парню, то-       – То ты можешь поехать ко мне, я не против.       Феликс игриво подмигнул Чанбину, тот в ответ промолчал. Глубоко вдохнул, выдохнул и закрыл лицо руками.       – Угомоните его кто-нибудь…       Феликс удовлетворённо улыбнулся, но это было рано.       – Зря смеёшься, он на тебе живого места не оставит, если ты с ним в одну постель ляжешь, – Хан вернул Феликсу его же улыбку с той лишь разницей, что зубки Джисона были больше похожи на беличьи.       – Ну это мы посмотрим ещё, кто кого, – Ёнбок удовлетворённо сложил руки на груди и наигранно соблазнительно закусил нижнюю губу.       – Так, а мы куда? – Хан по-детски посмотрел на Минхо.       – К моим родителям.       – И котам?       – И котам, – Минхо развернулся и обнял прыгающего от счастья Джисона, чтобы как-то успокоить счастливую бурю младшего.       Пока их друзья знакомились и обсуждали планы на вечер, Чан и Сынмин не могли оторваться друг от друга. Не смотрели в глаза – тайно смущались оба, но просто не спеша наворачивали круги, как в танце.       – Ты красиво спел…       – Спасибо…       – Правда очень завораживающе…       – Было, для кого стараться.       Чан шумно вздохнул. Ким прикинул, сколько старшему пришлось сделать, чтобы отбить у начальства этот отпуск, и синяки по глазами Бана тому подтверждение.       – Едьте уже домой, мы найдём, где остановиться, – Чанбина под локоть уже держал счастливый и гордый собой Феликс, нашёптывая очередную видимо пошлую шутку, с которой Со нещадно краснел, хоть и пытался не подавать виду. – Давай, Сынмин, забирай своего кенгуру и проследи, чтобы он сытно поел и сладко поспал, обещаешь?       – Клянусь!       Сынмин переплёл свои пальцы с пальцами Чана и, весело посмеиваясь, рысцой побежал к выходу. Там пара задержалась: Ким сначала передавал свои полномочия первому попавшемуся студенту, а после минут пять отыскивал свою куртку. Чан со смехом предложил свою помощь, но в конечном счёте просто обнял младшего за талию и так и стоял, в ожидании.

~

      В такси ехали молча, каждый смотрел в своё окно в попытках сдержать волнение. Пальцы всё так же переплетены, а уши горят не от холода.       – У меня дома есть подарок… – Услышав эту фразу, Чан сразу встрепенулся. – Но я тебе его только дома и дам!       Крису потребовалось приложить максимальное количество усилий, чтобы прямо сейчас не развернуться и не расцеловать любимого. Тот не часто говорил о своих чувствах, но всегда передавал свои теплоту и заботу через маленькие подарки или сюрпризы, поэтому они всегда ощущались как нечто нежнейше-особенное.

🍒🍒

      Как только вошли, Чан сразу прижал Кима к двери и жадно поцеловал, пробираясь руками под вязаный свитер младшего, чтобы согреть руки и свести с ума чувствительную кожу. Сынмин не сопротивляется, даёт мужчине время снова изучить себя.       Чан всегда был тактильным до кончиков пальцев, постоянно держался рядом на каждом свидании, время от времени хватаясь за мизинец, чтобы почувствовать реальность. Но сильно никогда не лез – Мин не такой любитель касаний и объятий, хотя со старшим иногда срывался. С ним даже чаще всего, потому что по-другому просто было как-то невозможно.       Сейчас тоже: мужчине требовались время и касания… Губ, тел, рук, носов – всего, до чего можно только дотянуться, до чего дотянуться позволят.       Через десять беспокойных и прерывистых минут Чану вручают два больших махровых полотенца, пижаму достали из чемодана, и отправляют приказным тоном в душ, пообещав после ванны кружку горячего чая, тарелку жареного риса с яйцами и курицей и какой-нибудь новогодний фильм, там уже решат.

~

      Комнату освещала гирлянда в виде звёздочек, цвет выбрали синий. Бан Чан облокачивался на стену, между его ног сидел Сынмин, надув губы и скрестив руки на груди.       – Сними его сейчас же, – в который раз за последние пол часа повторил младший.       – Ни-за-что, – в тон его ответил Крис, лишь сильнее сжимая Кима в своих руках. – Он мне нравится, он тёплый и уютный. И красивый.       – Ты сам сейчас в тепле, зачем вот он сейчас?       Сынмин закатывает глаза и щурится, принимая за ошибку подарить подарок сегодня, а не завтра. Пара уже обговорила и расписала каждый день отпуска старшего: им предстояло посетить много интересных и знакомых мест, отстоять в очереди в храм несколько часов, чтобы загадать желание и помолиться и насладиться друг другом как можно больше, чтобы до следующей встречи хватило. Зная всё это наперёд, Ким связал любимому шарф и варежки. Да, глупо, наивно, банально, по-женски; да, в Австралии не бывает снега или даже просто заморозок, но кто знает, может, Чан захочет остаться в холодной Корее в тепле дома Мина? Кто знает.       Как только подарок был вручён и вскрыт – шарф сразу оказался на шее Бана, а варежки сложились на талии младшего – Чан обхватил Сынмина и несколько раз сильно крутанулся вокруг своей оси в припадке счастья.       Сейчас же оба сидели в пижамах под тёплыми пледами, на фоне шёл фильм, основную мысль которого оба потеряли уже через двадцать минут от просмотра, занимаясь рассмотрением друг друга: Чан водил носом в волосах Кима, в блаженстве прикрывая глаза, а тот изучал руки старшего.       На безымянном пальце левой руки старшего красовалось новенькое кольцо. Простенькое и со вкусом, без каких-либо вставочек или узоров. Сынмин осторожно вытягивает свою руку вперёд, слегка опуская её на кисть старшего, и смотрит на свой безымянный палец. Крис кладёт подбородок на плечо Мина и тихо улыбается, довольно урча.       – Нравится?       – Очень…       – Если оно будет обручальным, согласишься?       – Я подумаю. Посмотрим по настроению и обстановке.       Сынмин сидел и спиной чувствовал быстрое сердцебиение Чана, его собственное сердце вторило ударам старшего. Парень сильнее прижал руки любимого к себе, тот в ответ лишь слегка пошевелился – подтянул Кима ближе, сжимая его ноги своими бёдрами, коротко поцеловал в шею и издал звук, похожий на писк мышки, которой впервые не надо бороться за еду, ведь ей дали большой кусок сыра за её красивые глазки. Мин никак не отреагировал – привык. Привык к детскости старшего, его любви ко всему нежному и милому, постоянной заботе и самопожертвовании во благо остальных.       Бан Чан притягивает руку Сынмина к губам и целует сначала кольцо, затем сам палец. На его обратной стороне ничего нет, но мужчина надеялся в будущем отпечатать там дату их брака, а пока только на его таком же парном обруче стояла дата знакомства. Через два дня от нынешнего числа её будет отличать только год – разница будет составлять тридцать шесть месяцев. Пока что этого было достаточно. Ведь кто знает, когда им в следующий раз повезёт встретиться в живую, а не по видеосвязи…