Доля когтя и лезвия

Ночное небо над Ицукусимой* раскрывалось сегодня необычайно спокойно, звездные частички света рассыпались по небу как рис, из руков торговцев, на забитых рынках в соседней префектуры Хиросимы. Одинокие, престарелые рыбаки привязывали свои лодки к деревянным пирсам, что так верно стояли уже столько лет, вон даже видно оставшиеся следы от швартовных канатов что плотно затягиваются трудолюбивыми руками. Они нежно называли этот остров Миядзимой, с улыбкой вспоминая свои жизни молодости здесь, вдалеке от сердца развивающейся Японии. Коренные жители рассказывали истории туристам, который каждый год становилось все больше и больше, об этом святом месте. Многие люди если попадали на этот остров, с интересом разглядывали основное,Ицукусимскоесвятилище –главная достопримечательность острова, и после этого дружно шли отведать местных морепродуктов. Но мало кто из них знал о других, маленький и побольше храмах скрытых, будто покрытых загадочной пленкой что даже могла отпугивать. “Оно меня не проклянет?” хотелось сказать смотря на высокую, ступенчатую дорожку ведущую в чащу, а потом в позолоченные воротца очередного буддийского храма. – Когда в последний раз была настолько спокойная ночь… – произнесла будто на флейте мико* достав из широких рукавов своей белой рубахи фляжку, и склонилась над порцелян новыми мисками, с голубыми узорами. Жрица не поддерживала свои ярко-красные хакама*, как часто это делали европейские принцессы со своими роскошными подолам. Она была слишком близкой с природой чтобы испачкаться, даже больше, она была частью природы. Скрытая в кленовых деревьях горы Мизен, она была святым подобием охраняющим жизнь на этом острове. Она открывает пробку фляги с глухим звуком и наливает кристальную воду по порцеляновым мисочкам, ощущение что будто можно услышать как она течет короткими быстрыми звуками мелодии на верхних октавах фортепиано, настолько эта вода была чистой. В чаще леса слышится треск веток, и шелест деревьев, но мико даже не собирается оборачиваться, уже зная кто там. – “Не бойся.” –протягивает она и раскрывает свои уголки губ в тонкой улыбке, но зубы не показывает. Она смотрит в темноту откуда видно пару блестящих глаз, еще один треск ветки и ближе к ней выходить олень. Такой пугливый и на вид глуповатый, подходит ближе к святой когда та поднимает руку чтобы аккуратно погладить дикое животное. Она отступает в сторону давая животному подойти ближе и попить воды с мисочки. Тем временем она стоит рядом в той же самой длинной улыбке, что в какой то мере даже пугала в свете тусклого торо*. Вскоре подходили и другие животные, маленькие дикие хомячки, еще несколько оленей и даже маленький поросенок кабана с полосками на спинке, что к сожалению потерял свою маму из-за охотников. – Ох, какое же несчастье эти охотники… – говорит она протягивая, звуча взволнованно но на самом деле внутри она и и вправду раздражена. Они разрушают спокойствие на острове, заставляя жрицу просыпаться по ночам и обходить территорию снова находя кровавые следы. Она пыталась их поймать, выследить и проклясть так что тени больше у твоего тела не будет, но пока что все напрасно. Внутри её злило что какие то клятые смертные имеют право разрушать покой жизни, и она ничего не может с этим сделать. Мико лишь тяжело вдыхает свежий воздух, прикрывая глаза, но буквально через пару секунд она снова их открывает опять же растворяясь в улыбке. Она оборачивается видя позади себя силуэт кошки, дикой кошки. Её размер был больше чем у обычной домашней, шерсть отливалась золотистым с редкими черными вкраплениями, а на шее красовалась красная лента. – “Ты сегодня позже чем обычно…” – напевает она складывая руки в рукава своей широкой рубахи. – “Как обстановка в лесу,Адамска?” Кот подтягивается и тут сквозь дым и туман,проглядывается человеческий силуэт, обращая дикого на что то человекоподобное. Перед мико теперь стоит мужчина, на человеческие года около 27, золотистые волосы стекают немного ниже затылка по шее, а глаза такие чистые но хитрые. Одеяния похожи на потрепанного охотника, черный свитер порванный и потрепанный в районе горла и резинки на торсе, кожаный коричневый ремень на перевес с открытого плеча, и темно коричневые хакама с сайя* прикрепленное к тканевому, широкому поясу, и самое главное – пара золотисты ушек на макушке что вздрогнули от перевоплощения. Он облокачивается на ширму что вела внутрь храма, прикрывая глаза и тяжело выдыхая. – Пока ничего… – говорит он слегка хриплым голосом. – Но я нашел стрелу, – он достает что то из под широкого пояса. – Серебрянная… это очень странно. Раскидывать ценные вещи по святой территории. Простаки на этом острове не пользуются таким, а уж тем более не ходят сюда. – говорит он ухмыляясь, даже протягивая некоторые слова, и жрица нахмуриться на его слова, тянется к элементу оружия высвобождая правую руку из рукава. Но кот быстро и ловко снова прячет её накидывая на себя хаори* что висело на ширме с узорами кленового леса и ручья. Он усмехается пальцем отодвигая ширму и ступая в храм при этом в голове быстро произнося молитву к Аматэрасу*. – Вам стоит сходить сегодня на разведку, великая… – по кошачье тянет он удаляясь глубже в храм оставляя жрицу одну. Мико внимательно наблюдает за ним и снова складывает руки прикрывая глаза, разворачиваясь и смотря в темную гущу своими пронзительными глазами.