Ashes of Spring

Весенний Двор был лишь тенью того, чем он был когда-то: его яркие поля и роскошные сады увядали под грузом запустения. Люсьен стоял на краю поместья, ветер обжигал его кожу, когда он осматривал разрушения, принесённые войной Хайберна и отсутствием Тамлина. Особняк, некогда гордо возвышавшийся в своем великолепии, теперь представлял собой пустую оболочку — его просторные залы наполнились пылью и тишиной. Люсьен провел рукой по своим медно-рыжим волосам, его золотой механический глаз тихо жужжал, приспосабливаясь к тусклому утреннему свету. Он был вдали слишком долго, разрываясь между Бандой Изгнанников и своими обязанностями перед Весенним Двором. Но он знал, что в глубине души пришло время вернуться. Если Тамлин не собирался всё исправить — если Тамлин стал призраком, бродящим в тенях собственного провала — то Люсьен должен был вмешаться. Первая часть дня всегда была самой трудной. Люсьен проводил утро, обходя деревни, общаясь с теми, кто всё ещё оставался на окраинах двора. Многие были подозрительны, их верность Тамлину разрушилась из-за лет запустения и предательства. Но Луциен, как всегда дипломат, подходил к ним с терпением. В начале никто не хотел оставаться. Весенний двор считался проклятым — его Высший Лорд сломлен, земли умирают. Но обаяние и настойчивость Люсьена медленно разрушали их сопротивление. Он не лгал им. Он не обещал богатства или власти. Он обещал им надежду. Надежду на новое начало, на будущее, которое не было связано с ошибками прошлого. «Я не прошу преданности Лорду», — говорил Люсьен, его янтарный глаз устремлялся на каждого нерешительного фейри, с которым он разговаривал. «Я прошу верности земле. Самому Двору. Сейчас он нуждается в нас как никогда». Люсьен предлагал работу — справедливую оплату за труд. Фейри из других деревень и городов начали стекаться, и постепенно начались восстановительные работы. Особняк стал подниматься преображаться, сады снова начали дышать жизнью, а даже застоявшиеся воды фонтанов начали мерцать намёками на магию. Люсьен следил за строительством, его глаза всегда сканировали, всегда искали знакомое мерцание золотистой шерсти вдали. Тамлин нигде не появлялся. Ни в лесах, ни в деревнях. Он стал призраком, прячущимся в дикой природе, утопающим в своём самовольно навязанном изгнании. Когда солнце клонилось к закату, окрасив Весенний Двор в оттенки кроваво-оранжевого и сгущались тени, Люсьен отправлялся в лес. Леса были густо наполнены тишиной, за исключением редкого хруста ветки под его сапогом или шороха листвы на ветру. Каждый день Люсьен искал. И каждый день возвращался ни с чем. Месяцы проходили в бесконечном цикле восстановления и поисков. Люсьену удалось убедить несколько бывших стражников вернуться в Весенний Двор, их лица были мрачными, но решительными. Оборона Двора была слаба, но с Лусьеном во главе они снова начали тренироваться, и ряды их понемногу увеличивались. Один за другим они приносили клятву — не Тамлину, а самому Весеннему Двору. Люсьен стоял перед ними, его голос был ровным и острым, как лезвие. «Клянитесь верностью земле. Двору и его народу. Клянитесь служить Высшему Лорду только в том случае, если он действует в интересах Двора. Наша земля - превыше всего». Стражники приняли клятву, их голоса были крепкими, но Люсьен видел в их глазах неуверенность. Они помнили зверя, в которого превратился их Высший Лорд. Они помнили насилие. Предательство. И Люсьен тоже это помнил. Несколько месяцев спустя, глубокой осенью, Тамлин вернулся. Ночь была тихой, воздух был пропитан ароматом умирающего сезона — магия Высшего Лорда больше не текла в его земли. Люсьен уже несколько часов ходил по особняку, усталость оседала в его костях после очередного дня наблюдения за строительством и ремонтами. Фонтан во дворе только что был восстановлен, его воды поблескивали под слабым светом луны. Именно там, в темноте, Люсьен впервые заметил движение — тень, массивная и знакомая, медленно двигалась к краю воды. Тамлин. Высший Лорд или то, что от него осталось, стоял в своей звериной форме, его золотистая шерсть была спутана грязью и кровью, его массивное тело согнуто, когда он пил воду из фонтана. Люсьен подошёл ближе, его сердце билось в груди. На мгновение он заколебался, не зная, узнает ли его зверь или нападет. — Тамлин, — мягко позвал Люсьен, его голос был едва слышен в тишине ночи. Зверь не отреагировал. Тамлин медленно поднял голову, его лапы скребли камень возле фонтана, его глаза были тусклыми, почти безжизненными. Он посмотрел на Люсьена, но не признал его. Вместо этого он повернулся и направился обратно в лес той же медленной, тяжелой поступью. Руки Люсьена сжались в кулаки, дыхание выходило короткими, разочарованными выдохами. Он надеялся — возможно, глупо, — что Тамлин заговорит, что наконец покажет хотя бы отблеск того, кем был раньше. Но Тамлин был потерян. Гораздо больше, чем Люсьен осознавал. Именно в тот момент Люсьен понял, что не сможет справиться в одиночку. Тамлин был за гранью его помощи — возможно, за гранью помощи вообще. Но должен был быть кто-то, кто мог бы знать, что делать. С тяжелым вздохом Люсьен открыл глаза, взглянув на тропу, по которой исчез Тамлин. Весеннему Двору был нужен его Высший Лорд. Но если Тамлина нельзя было найти, если Тамлина нельзя было исцелить, то, возможно… возможно, Люсьену придется самому взять на себя эту ношу. Он не мог позволить Весеннему Двору снова пасть. Последний раз Люсьен писал Фейре месяц назад. Тогда было гораздо большематериала для обсуждения, но на этот раз его отчет был больше просьбой, чем заверением в прочности их союза. Люсьен просил о помощи — той, которую он сам не мог оказать. Он просил о содействии, о том, кто смог бы занять нейтральную позицию в Весеннем Дворе - связей, которыми Люсьен не располагал, чтобы найти выход без прямого вмешательства Ночного Двора. «Наверняка, сад выглядит ужасно». Привычный голос в его голове появился во время завтрака, спустя неделю после того, как он отправил письмо со своей просьбой. «Люблю, когда ты появляешься из ниоткуда, как похмелье, не приветствия тебе, ни признаний в том, что скучала по моей милой моське»,— усмехнулся Люсьен про себя. «Здравствуй, Люсьен.». Фейра тоже улыбалась, он слышал это в её голосе. «Привет», — ответил он тихо. «С Элейн всё в порядке, она просто обеспокоена тем, что никто не помогает тебе с садом». «Приятно слышать, что она вообще обо мне говорит. Хотя я бы поспорил с этим, учитывая, что ты та ещё выдумщица, Фейра». «Она действительно спрашивала, если что». «Это…интересно». «Действительно. У меня не так много времени, но у меня есть информация касательно твоей просьбы». «Это будет предложение идти к черту от твоего мэйта или что-то действительно полезное?» «Ну вы поглядите, кто у нас сегодня такой ворчливый! Нет, уверяю тебя, Риз был весьма удивлен ранним отчетом. Твоя просьба, однако, разочаровала нас обоих». «Наверное, Кассиан доставляет меньше проблем, чтобы занять вас, раз уж я оказался худшим разочарованием в этот раз». «Я великодушно проигнорирую этот ехидный комментарий»,— улыбнулась она. —«Риз связался с Хелионом по твоему вопросу. Оказывается, у него есть кто-то очень особенный в его дворе — целитель. Они вместе были на собрании Высших Лордов перед войной, и… этот целитель…» «При всём уважениии, Фейра, но у меня достаточно и своих целителей». «Могу поспорить, что у тебя нет такого целителя». «Может быть, и нет. Но какое это имеет отношение к Тамлину?» «Хелион утверждает, что в конечном итоге Тамлин будет мурлыкать у ног его целителя, как котенок, и есть с рук — его слова, не мои». «Хелион, конечно, умеет преувеличивать». «Уверяю тебя, он был очень серьёзен». «Уже предпоалгаю, что моё слово здесь ничего не решает?» «Можешь…но твой целитель уже в пути». «Шах и мат, Фейра». «Мне пора. Мы поговорим позже, ладно?» «Конечно. Спасибо. Вам обоим». «Никогда не стесняйся просить о помощи,Люсьен, пожалуйста». Люсьен кивнул про себя, хотя в голове у него крутились миллионы ответов, которые он бы дал Фейре до того, как она исчезла из его сознания. «К вам посетитель, Люсьен», — один из стражников появился в столовой. «Проведи его», — ответил Люсьен, наливая себе свежезаваренный кофе в чашку и едко улыбаясь схеме, которую сумели провернуть Ризанд и Фейра. «Её», — поправил его стражник. Люсьен сгримасничал, как бы показывая:«Ошибся, но ничего страшного, правда?» Она вошла в столовую без спешки, её движения были почти эфемерными, словно она парила, едва касаясь мраморных полов сапогами из тонкой черной кожи. Бледнокожая и черноволосая, гостья Люсьена была высокой и стройной. «Милорд», — поприветствовала его она, слегка склонив голову. Люсьена встретил пронизывающий взгляд её глаз, цвета ночного неба, освещённого луной. «Добро пожаловать в Весенний Двор», — он выдавил натянутую улыбку, поднимаясь, чтобы проявить вежливость. — «А вы как раз вовремя к завтраку». Она улыбнулась, расстёгивая плащ и грациозно двигаясь к стулу, на который указал Люсьен. Они сели, и он налил ей кофе всё с той же натянутой улыбкой, фальшивость которой не могла даже скрыть его природная харизма. «Прошу, должно быть, вы устали после затянувшегося путешествия». Дворцовые манеры — то, в чём он был хорош, хотя ненавидел это. Ложь и лицемерие, которые он считал бессмысленными, но вынужден был их соблюдать. Между Тамлином и им, Люсьен хотя бы умел проявить вежливость и учтивость, с лёгксотью находя способы убеждать людей служить его интересам. «Благодарю», — кивнула она, её голос был нежным и слегка с хрипотцой. «Простите меня, миледи, но я не припомню вашего имени», — почти прошипел он сквозь зубы; такой способ общения вызывал у него головную боль. «Серен, милорд», — ответила она с лёгкой улыбкой, и Люсьен мог поклясться, что она улыбалась с какой-то скрытой насмешкой. — «Чтож, милорд, если мы закончили с дворцовым этикетом, я чувствую, что можно убрать это притворство и поговорить о действительно важных аспектах этого сотрудничества». Вот оно… прямо в лоб. «Сразу к делу, мне это нравится», — усмехнулся Люсьен, указывая на неё вилкой. «Польщена», — вздохнула она почти с чувством скуки. Люсьен отметил, что её присутствие влияло на него успокаивающе, но под поверхностью скрывалась сила, которая будто бросала ему вызов. «Какие указания вы получили?» — спросил он вежливо, но прямо. «Зверь, которого нужно укротить, Двор, который нужно восстановить, и мир, который нужно установить», — Серен покачала головой, без стыда угощаясь яичницей и беконом. «Кажется, вы не рассматриваете это как вызов», — Люсьен отметил это практически с обидой. «Я рассматриваю это как фантастический вызов, милорд. Речь ведь о Тамлине, не так ли?» «О нём самом». «Действительно задачка, но я не могла отказать себе в удовольствии», — она нервно улыбнулась. — «Прошло много времени с тех пор, как я обосновалась в Дневном Дворе без возможности применить свои таланты на новом, более дерзком уровне по мнению моего дорогого Высшего Лорда». «Одного поля ягоды, Вы и Ваш Лорд», — заметил Люсьен, слишком яростно разрезая одинокий помидор на своей тарелке. Серен улыбнулась, заметив это. «Некоторые так говорят, хотя не так много тех, кто имел возможность наблюдать за нами с Высшим Лордом в одной комнате при определённых обстоятельствах». «И всё же Вас удостоили присутствовать на собрании Высших Лордов, когда пала Стена», — Люсьен изящно прищелкнул языком, отправляя кусочек помидора в рот. — «Знак доверия». «Не стану отрицать, мы действительно тесно связаны. Бесполезно отрицать этот факт», — она признала, потягивая кофе. — «Однако существуют определённые предположения о том, что мы с ним делим не только особую связь, но и постель. Не стану осуждать тех, кто делает выводы, которые помогают им спокойно спать по ночам. И всё же я вижу необходимость прояснить ситуацию между нами, милорд. Хелион был моим спасителем. Когда я истекала кровью на границе Ночного Двора, он был единственным, кто откликнулся на зов моего Высшего Лорда о помощи и убежище, так как я больше не хотела оставаться рядом с местом, где меня пытали и использовали своих мерзких целях». Её безумно завораживающие глаза впились в Люсьена, и он сглотнул. «Я поклялась в верности Дневному Двору столетия назад, но не путайте мою близость с Высшим Лордом с сентиментальной прихотью разбитой проститутки», — Серен подмигнула ему, словно рассказывала лёгкую шутку. «Простите меня, миледи», — он слегка склонил голову. «Ризанд не тот, каким его видят многие», — внезапно сказала она. — «Можно подумать, что он злобный ублюдок, но он достоин доверия. Я бы не сидела здесь, если бы не доверилась ему когда-то». «Не поймите меня неправильно, я не отрицаю этот факт, но почему вы это говорите, если вы были подвергнуты насилию под его правлением?» — Люсьен педантично опустил вилку и нож на пустую тарелку перед собой. «Кто сказал, что это было под его правлением?» — В её глазах вспыхнула искра игривости. — «Его там не было, чтобы это видеть». «Там?» «Город Хьюн. Я родилась и выросла в Дворе Кошмаров. Ризанд не имел никакого отношения к тому, как со мной обращались, когда его не было рядом». «Отвратительное оправдание, но продолжайте». «Может быть, это и так, но это оправдание, которое я дала ему, чтобы не позволить самой себе взрастить в сердце семя ненависти ко всему и всем, кто не был непосредственно ответственен за все мои беды». «Не всякий нашл бы в себе силы признать подобное», — Люсьен сжал губы. Она кивнула в знак признательности. «И всё же мы здесь, чтобы обсудить более важные вещи, чем моё прошлое», — Серен направила разговор в другое русло, и Люсьен, честно говоря, был рад этому. — «Что я должна знать перед своим заданием?» «Не так много», — ответил он. — «Неделю назад Тамлин возник практически на пороге особняка. Я проверил несколько близлежащих мест, чтобы подтвердить, что усложнил свою поисковую кампанию с самого начала. Тамлин предпочитает область вокруг особняка — лесную полосу в радиусе пяти километров. Вы найдёте его там. Мои стражники нашли останки нескольких кроликов, которых мы разместили для проверки; они теперь разбросаны повсюду. В последнее время он довольно небрежен». «Он принимает вашу еду, знает, что вы осведомлены о его местонахождении, но не пытается сбежать?» «Я думаю, он понял, что мы оставим его в покое, пока это взаимно выгодно». «Или, возможно, он просто перестал замечать ваше существование, и его сознание затуманено», — не согласилась Серен. «Об этом я не подумал, но это может и ближе к истине...почему бы и нет?» — Люсьен помрачнел. — «Итак, какой у вас план?» «Приманить его едой, поговорить по душам, если вас устраивает короткий вариант». «Ага», — выдохнул Люсьен. — «Довольно просто и всё же несовсем безупречно». «Ничто никогда не бывает безупречным», — Серен улыбнулась. — «Я верну его домой к ужину», — добавила она, вставая и оставляя свой плащ на спинке стула. «Серен», — Люсьен прокашлялся. — «Я хотел бы обсудить некоторые правила с вами заранее». «Надеюсь, что-то не требующее спешки?» — улыбнулась она. «Всё может подождать, кроме одного: ни слова о вашем прошлом», — Люсьен резко оборвал её. «На самом деле мне нет ничего, чем бы я хотела поделиться о своём прошлом, милорд», — ответила Серен. — «Кроме того факта, что я истекла кровью, чтобы выбраться из него». «Как бы глубоко я не сочувствовал бы вашей истории, Серен, мой вам совет — избегайте любой личной информации, которая может заставить Тамлина швырнуть вам стол в голову, в лучшем случае», — он напрягся, потягивая кофе крупными глотками. «В лучшем случае?» — кровь Серен закипела от предстоящей миссии. «Если бы я вас знал лучше, мог бы предположить, что вы получаете особое удовольствие от подобных миссий» — Люсьен усмехнулся от злости. «Есть очень немного вещей, которые могли бы меня испугать, милорд». «Пожалуйста», — Люсьен поморщился. — «Называйте меня Люсьен. Никакого «милорда» — это звучит убого в гашем случае…» — добавил он. «Так и быть, Люсьен», — кивнула она. «Так и в чём же изюминка, кстати?» «Что вы имеете в виду?» «Фейра упомянула, что у вас есть… «особый» подход, талант». «Зависит от того, как на это посмотреть», — Серен проверила, на месте ли кинжал, покоящийся в ножнах над её коленом. — «Некоторые просто называют это умением разговаривать и слушать». «Так просто, да?» — Люсьен рассмеялся. — «Разговор никогда не был сильной стороной Тамлина. Убийство? Правление? Да. Разговор…» Он вздохнул. — «Я уверен, что он предпочёл бы прыгнуть со скалы, чем обсудить что-либо касающееся своего взгляда на жизнь или свои чувства». «Естественно, все мы бы предпочли скалу», — Серен покачала головой. — «Однако я вас уверяю, каждый так или иначе заговаривает». «Мрачненько… вы собираетесь вытянуть это из него экзотическими пытками Дневного Двора?» «Он бы предпочёл бы, чтобы я это сделала», — улыбнулась Серен. — «Но, шутки в сторону, у меня есть свои способы работы с подобным». «Надеюсь, это так», — вздохнул Люсьен. — «Удачи, миледи». Серен улыбнулась, кивнула и грациозно направилась к арке, ведущей из столовой. «Ах да, и, кстати… Мне больше нравилось, когда ты просто называл меня по имени. Я не леди», — добавила она и исчезла в коридоре.

***

Тамлин оказался в сердце Весеннего двора, земля зловеще тихая, воздух был пропитан напряжением. Его звериная форма возвышалась над лесами, когти вгрызались в землю, пока он осматривал окрестности. Когда-то знакомая земля казалась чуждой, искажённой каким-то образом в тусклом свете. Это казалось тревожным даже ему — эта тишина, это чувство чуждости в собственном Дворе. И тогда голос, мягкий, но острый, прорезал туман. «Ты смеешь думать, что сможешь укротить меня?» — зарычал Тамлин, его голос был низким и угрожающим, глаза пылали яростью, когда они застыли на стройной фигуре перед ним. «Поиграй и узнаешь», — ответила Серен, её тон был игривым, кинжал легко вращался между её бледными пальцами, его блеск ловил даже самую слабую светлую тень. Тамлин вздрогнул, это было непроизвольной реакцией, которая вызвала волну смятения внутри него. Он был Высшим Лордом, зверем во всех смыслах этого слова, и всё же… он вздрогнул. Он сел, его звериная форма опустилась на землю, словно какая-то невидимая сила забралась в его нутро. Его разум метался, но тело оставалось неподвижным, его светящиеся глаза смотрели на неё с недоумением. Серен, не медля, шагнула ближе, её движения были грациозными, выражали безграничный контроль над каждым шагом. Она слегка склонила голову, тёмные локоны её волос спадали на лицо, прикрывая его резкие черты, когда она наклонилась, чтобы встретить его взгляд. Её губы изогнулись в мягкой улыбке, той самой улыбке, которая должна была его разозлить — такой непринуждённой, такой беззаботной перед угрозой, которую он представлял. Но она успокаивала его. Она протянула руку, невероятно уверенно, и опустила ладонь на его звериное лицо. Тамлин закрыл глаза, это прикосновение было как бальзам для его бушующей души, и он резко выдохнул, звук больше напоминал вздох, чем рычание. «Пора домой, Тамлин», — прошептала она, её голос был нежным приказом. Его глаза мгновенно открылись, в них читалось недоумение. «Где дом?» — зарычал он, голос был напряжённым, грубым, словно сами слова разрывали ему горло. Серен улыбнулась, её пальцы скользнули по грубой текстуре его шерсти, когда она щипнула его за щёку — абсурдно человеческий жест для фейри, по отношению к Высшему Лорду, но каким-то образом он заставил его чувствовать себя… связанным. «Где бы ты сам этого ни пожелал», — ответила она, непринуждённая близость её прикосновения заставила его грудь сжаться. Почему он позволял ей приближаться? Это дерзость? Она стояла перед ним, всего лишь женщина с оружием в руке, посмевшая говорить с ним как с равным. Это его бесило, но также… это его успокаивало. Он не понимал, почему, но этот простой щипок прорезал туман его гнева, укрепляя его в реальности, которую он не ощущал уже так долго. Реальности, где он не был яростным зверем, а кем-то, кто жаждет чего-то более мягкого, чего-то настоящего. «Серен», — прошептала она, словно отвечая на его немой вопрос, и её имя, её присутствие ложилось как целительный бальзам на давней открытой ране. «Я отведу тебя к Люсьену. Он ждёт тебя в особняке». При упоминании Люсьена в нём разгорелось что-то сырое и первобытное. Тамлин отстранился от её прикосновения, низкий рык вырвался из его груди. Гнев вновь вспыхнул, его разум инстинктивно закрылся от уязвимости, которую она плела вокруг него. «Там есть еда», — добавила Серен, поворачиваясь к нему спиной, словно не беспокоясь о его реакции. Она направилась к особняку — тому, который он покинул, тому, который больше не казался домом. И, противореча себе, невзирая на бурлящий гнев в груди, Тамлин... последовал за ней. Они шли рядом, её шаги были лёгкими и уверенными, его же были намного тяжелее, с ощутимым бременем. Не думая, он сбросил свою звериную форму, трансформация произошла легко, почти рефлекторно. Его тело выпрямилось, пока разум пытался успеть за этим странным, будто из сна, притяжением. Серен одобрительно усмехнулась рядом с ним, и Тамлин глянул на неё краем глаза. Неловкость укоренилась глубоко внутри него, медленно осознание пробиралось по спине. Он чувствовал себя... уязвимым. Уязвимым. На нём не было рубашки, и по какой-то причине, находясь в её присутствии, этот мелкий совершенно неважный факт наполнял его странным чувством стыда. «Серен», — в горле першило от знакомого имени, голос его был грубым. — «Мы знакомы?» Она взглянула на него, та улыбка снова играла на её губах, словно его вопрос насмешил её. «Не знаю, знакомы?» — ответила она, её хриплый, но нежный голос заставил его вздрогнуть. Горло Тамлина сжалось. Он не понимал, почему её присутствие, её голос пеерворачивал всё внутри него так, как ничего другое прежде. Она заставляла его кровь сворачиваться прямо в венах. Он ускорил шаг, пытаясь избавиться от этого ощущения. «Я - друг», — тихо сказала Серен, шаги сравнялись с его, её кинжал теперь был убран в её высокие сапоги. — «Если ты позволишь мне быть твоим другом, конечно». Он сжал челюсти. «Боюсь, я не располагаю подобной роскощью - иметь друзей». «Могущественный Тамлин…способен бояться?» — Серен дразнила его, её тон был лёгким, но её слова укололи Тамлина глубоко. Он остановился, его плечи напряглись. «Есть много вещей, с которыми ты ассоциируешься, Тамлин», — продолжала она, её голос был низким и провокационным. — «Страх не одно из них. По крайней мере, это то что я слышала». Короткий, горький смех рвался из его груди, зажатый, глухой. Уголок его губ дрогнул в нечто, что напоминало улыбку. «Как скажешь, Серен», — пробормотал он, имя, которое она себе дала — Серен — скользнуло с его языка одновременно знакомо и отчуждённо. Перед глазами потемнело. Остальные воспоминания, казалось, ускользнули из его разума. Как в каком-то мрачном сне Тамлин шевельнулся в тенях, не совсем пробуждённый, не совсем спящий. Эхо голосов сливалось, как далёкая песня, тянущая его сознание. Он, казалось, парил - невесомый, окутанный вуалью тепла и спокойствия. Чувство, которое он не испытывал много лет, ощущение, которое почти причиняло боль от своей незнакомости. «Он не такой, как ты думаешь», — голос Люсьена — резкий, озабоченный — прорезался сквозь туман его разума. Тамлин задержал дыхание, хотя его тело оставалось неподвижным, запертым в магии сна. «Разве?» — голос Серен, мягкий, успокаивающий, как колыбельная. «Чтояпо-твоему вижу, Люсьен?» Люсьен вздохнул, разочарованно. «Ты думаешь, что сможешь его исправить. Он глубоко пал, Тамлин больше не с нами, он - что-то совершенно иное. Ты видела, каким он был там — животным, не Высшим Лордом… не моим другом, которого мы когда-то знали. Ты не можешь продолжать пытаться... укротить его. Он утянет тебя с собой». Грудь Тамлина сжалась, знакомое ощущение стыда заползло в глубокие трещины его потрёпанного сознания. Он чувствовал, как отстраняется, плывёт дальше от этой беседы, готовый погрузиться в бездну, где он мог бы забыть, где он мог бы остановиться, чтобы ему перестали напоминать о том, как низко он пал. Но затем голос Серен вернул его обратно. «Я не пытаюсь его укротить, Люсьен», — ответила она уверенно. — «Я пытаюсь вернутьего. Часть за частью». Эти слова больно кольнули внутри него, оставляя пустоту. Что она имела в виду? Как она могла видеть что-то, что стоит спасти? Люсьен снова выдохнул, но в его тоне произошёл сдвиг, проблеск понимания. «Это длиться уже несколько недель. Он опасен, Серен. Ты видела, что он сделал с этим местом, с собственным домом… что он сделал ссобой. Он даже не понимает, кто он теперь». Тамлин хотел бы зареветь, вцепиться в них, сказать им, чтобы они это прекратили, чтобы перестали говорить о нём так, будто его здесь не было. Но он не мог двигаться, не мог говорить. Он был в ловушке, беспомощен, слушая, как они разбирали то, что от него осталось. «Может, и так», — тихо ответила Серен. — «Но он вспомнит». И в тот момент Тамлин погрузился в другое воспоминание. Сон изменился, изгибаясь вокруг него, и он больше не был в темноте. Он находился в ванне, окружённый мягким мерцающим светом свечей. Кожа его покалывала от прохлады лесного воздуха, прорывающегося из открытого окна его спальни, но вода была тёплой — слишком тёплой, сжигала холод, который впитался в его кости. Он был нагим, уязвимым, его мышцы слабы и измотаны, но в первый раз за долгое время он не чувствовал необходимости бороться. Серен была рядом, стоя на коленях рядом с ванной, её нежные пальцы скользили по его коже, смывая грязь и кровь, которые казалось впитались ему в душу. Глаза Тамлина с трудом открылись, тяжёлые от усталости, он едва мог сосредоточиться на ней. Она была размыта, фигура из света и тени. «Ты дома, Тамлин», — прошептала она, её голос был таким мягким, что почти сливался с паром, поднимающимся от воды. Он хотел возразить, хотел сказать ей, что это не дом, что у него нет дома. Но слова застряли у него в горле, запечатавшись за туманом, который окутывал его разум. Прикосновение Серен было нежным, слишком нежным - о этого не заслуживал, но он не отстранялся. Он не мог. Его тело не подчинялось ему, и даже если бы оно это делало, он не хотел, чтобы она останавливалась. Её пальцы вели по линиям его ран, исцеляя их мягким шёпотом магии, её сила проникала в его кожу. Это было не так, как у Фейры — остро и силой; это было мягко, успокаивающе, собирая его тело по кусочком без резкой боли. Она опустила мягкую ткань для мытья в воду и поднесла её к его лбу, вытирая пот и грязь. Голова Тамлина откинулась назад на край ванны, дыхание его стало неровным и прерывистым. Он был обнажён, уязвим в своей невольной наготе, но Серен не дрогнула, её казалось это млао заботило. Она просто продолжала работать, сосредоточенная, её бровь была нахмурена в концентрации, как будто её единственной целью в этот момент было позаботиться о нём. «Я не животное… Я не опасен», — пробормотал он, его голос был сломлен, хриплый. «Нет», — согласилась она, её пальцы скользнули по его челюсти. — «Ты не животное, Тамлин». Он закрыл глаза, и на мгновение, казалось все тяготы мира спали с его плеч. Гнев, стыд, вина — всё это улетучивалось, уносимое теплом воды и тихим гулом присутствия Серен. Он чувствовал себя… в безопасности. Это было странно, даже тревожно — чувствовать себя так после столь долгого времени, позволить своему защитному механизму отключиться без страха быть разорванным на части. Голос Серен вновь раздался, мягкий и мелодичный, как песня, которая была потеряна в ветрах времени. Она напевала что-то, чего он раньше не слышал, причудливую мелодию, которая окутывала его, обвивая в кокон звуков. Тамлин чувствовал, как он ускользает, погружаясь глубже в туман сна, убаюкиваемый ритмом её голоса, устойчивым пульсом её магии на его коже. «Ты в безопасности, Тамлин», — вновь прошептала она, её пальцы расчесывали его влажные волосы. — «Всё будет хорошо». В первый раз за долгое время он в это поверил…поверил ей. Его тело полностью расслабилось, сдавшись мягкости, теплу. Последнее, что он помнил — это рука Серен, лежавшая на его груди, её прикосновение придающее ему силы. Он не чувствовал боли, не чувствовал страха. Только покой. Только пустоту. А затем сон разрушился, голоса снова выдернули его обратно. Люсьен и Серен всё ещё говорили вдалеке, но слова теперь были глухими, невнятными. Тамлин завис на краю сознания, разрываясь между желанием остаться в этом теплом коконе и горькой реальностью, которая ждала его. Но сколько бы он ни хотел остаться, он не мог. Он пробуждался, и сон ускользал, утекая сквозь его пальцы, как вода. Последние слова Серен эхом звучали в его разуме, пока сон разлетался на тысячу кусочков. «Ты в безопасности». Тамлин резко сел в постели, его сердце колотилось в груди. Холодный пот рассыпался по коже мелкими капельками, а дыхание было тяжёлым и неравномерным. Его комната была тёмной, но он всё ещё чувствовал её — её запах. Мускусный аромат с лёгким налётом цветка апельсина, меда и травы. Он замер в воздухе, как воспоминание, фантом, напоминание о сне, который теперь казался слишком реальным. Пальцы его впились в смятые простыни, и он прижал руку к груди, чувствуя быстрый стук сердца под холодной ладонью. Её запах... всё ещё здесь. Ощутимый. Он почти мог почувствовать прикосновение её руки, мягкий щипок на его щеке, игривый вызов в её словах. «Серен», — прошептал он в темноте.