Wayne family chronicles

Темнота Бэтпещеры пропитывалась только красным светом искусственного солнца, которое Брюс установил для этой тренировки. Его слабое, тёмно-рубиновое свечение служило двойной цели: лишить криптонок их сверхчеловеческой мощи и создать атмосферу бескомпромиссности. В центре тренировочного зала стоял Брюс — чёрный силуэт, непреклонный и сфокусированный, готовый ко всему. Напротив него — три героини, каждая со своими уникальными чертами, и каждая со своей особой слабостью, которую Брюс знал и собирался использовать против них. Диана крепко обвязала своё Лассо Истины вокруг пояса, проявляя желание идти до конца. Она знала, что тренировка будет тяжёлой, знала так же что это поможет ей на поле битвы против темноты окружающей, отравляющей город. Лассо, которое сияло ярко золотистым цветом будто показывало то как её душа горид в предвкушении. Кара стояла рядом, волнение буквально исходило от неё. Взгляд её сиял, и, несмотря на отсутствие сил, её решимость хоть на этот раз победить Брюса лишь усилилась. Она была настроена на победу, но Брюс знал: её энергия и стремительность, направленные в одном порыве, часто заставляли её действовать безраздумно. Посему, он решил начать с неё. Карен, гордо выучив свою грудь стояла позади Кары, излучая уверенность. Она самодовольно подняла подбородок, в её взгляде читалась убеждённость в собственном превосходстве, даже без её невероятной силы. Брюс знал про эту её слабость и был уверен, что оно — слабое место, которое нужно обнажить, дабы разрушить её иллюзии. Лучше быть живым параноиком, нежели умершым гордецом. — Вы все готовы? — произнёс Брюс, его голос был тверд и спокоен. — Естественно, — ответила Кара, не сдерживая улыбки, напряжённо сжав кулаки. Она была первой, кто ринулся в бой. Её уверенность в своих силах зашкаливала. Кара метнулась к Брюсу, стиснув зубы, и начала мощную атаку, вложив всё своё мастерство в удары. Брюс же увернулся от её удара с ледяным спокойствием, перехватывая её запястье и выворачивая его так, что ей пришлось упасть на одно колено. — Ты слишком торопишься, — прошептал он, удерживая её руку в стальном захвате. — Ты думаешь, что скорость и сила могут компенсировать отсутствие тактики и навыков? Она хмурилась, но Брюс видел, как её тело предаёт её — Кара попыталась вырваться, но удерживающая рука Брюса была крепкой, он заставлял её думать, разрабатывать новый подход. Брюс отпустил её однако рукой позвал снова атаковать себе. Через несколько мгновений она атаковала, пытаясь сбить Брюса на пол, но прежде чем она успела подкосить Тёмного рыцаря, тот ловко подрезал ей ногу, опрокинув её на пол. — Это была моя ошибка, — пробормотала Кара, признавая свой просчёт, её глаза сверкнули горя от злости и желания преодолеть себя. Брюс кивнул, отпуская её. — Это не была ошибка, Кара, — уточнил он, поднимаясь. — Это был импульс. Ты должна научиться контролировать своё рвение, иначе оно всегда будет твоим врагом. Второй к нему подошла Карен, её осанка и уверенный взгляд ясно говорили, что она не осознает что осталась без сил и как это опасно жить и бороться с вооружёнными противниками без оных. Карен не понимала, что её жизнь может оборваться в любой момент из-за идиота с криптонитом. — Ну что, Брюс? Готовишься проиграть? — усмехнулась Карен, на что Брюс лишь кивнул, принимая её вызов. Их бой был коротким, но интенсивным. Карен наносила удары, каждый раз теряя долю секунды, думая, что Брюс не успеет увернуться. Брюс ловко уклонялся, перехватывая её движения, пока не поймал её в ловушку, позволив ей поверить в свой успех. Он резко переместился в её мёртвую зону и обездвижил её, используя её собственный вес. — Недооценка противника — твоя слабость, Карен, — с холодной ноткой произнёс Брюс. — Ты всегда думаешь, что можешь победить без усилий. Но в настоящей битве твой противник не даст тебе такой роскоши. Запомни это, и запомни то что ты теперь не одна, у тебя есть семья для ктоорой ты важна. Ни я, ни твои сёстры не хотят видеть тебя бездыханной. Брюс отпустил Карен, позволяя ей подняться. Она взглянула на него понимающим взглядом. Во взгляде читалась не только понимание её сырости как бойца близкого боя, так и понимание женё, матери и сестры об важности её здоровья. Иногда её характер вот так мешал ей, посему слова Брюса была как холодный душ. Она сейчас не на весёлой вечеринке в четвером, а на "поле битвы". — Ты хочешь оставить нас покинув мир заранее, Карен? — спросил Брюс, не смягчая тона. — Тогда перестань смотреть свысока на всех, кто слабее тебя. Переоценка собственной силы — твой самый слабый аспект. — Ты полностью прав, — ответила она закусив губу, осознав его правоту. Она кивнула и отошла в сторону, не сводя с него взгляда наполненного любовью. Последней осталась Диана. Она вышла вперёд, и её спокойный, задумчивый взгляд выдавал уважение к Брюсу. Они уже много раз сражались, и она знала, что, даже без сверхсил, Брюс может одолеть их троих вместе взятых. — Я готова, — сказала Диана, и её слова звучали как обещание. — Посмотрим, — ответил он, заняв боевую стойку. Он знал её доброту и стремление к прощению, которое часто ослабляло её в решающий момент. Эта сострадательная слабость была одновременно её величайшей силой и её ахиллесовой пятой. Их бой начался медленно, с осторожного обмена ударами и уклонениями. Диана, даже в атаке, проявляла удивительное терпение, её движения были гибкими, но намеренно сдержанными. Брюс почувствовал, как она бессознательно удерживает себя от нанесения сильных ударов, её раны из-за короткой войны и увиденных смертей ещё не ожили полностью. Брюс понимал её боль, однако ей нужно было перешагнуть через себя, посему он использовал сей момент, перехватил её руку и свернул её в такой позиции, которая заставила её опуститься на колено. — Почему ты не атакуешь на полную силу, Диана? — спросил он с легким укором в голосе, но в его взгляде была поддержка, как будто он понимал её природу лучше, чем кто-либо. — Потому что... потому что вижу не тебя а бывшых товрищей, амазонок которые до последнего воевали и умирали за мою безумную мать, прости Брюс, — ответила она, со слезами на глазах. — Это то, что делает тебя уязвимой, — прошептал он, отпуская её. — Ты слишком часто прощаешь тех, кто не заслуживает прощения. Иногда пощада — это роскошь, которая может обернуться болью для тех, кого ты любишь. Те женщины сами выбрали свой путь, мы дали им шанс, но они выбрали смерть. Не кори себя, любовь моя. Умоляю, я не хочу тебя потерять, из-за того что какая то куртизанка местного мафиози, использовав твою доброту и сострадание, особенно к женщинам, воткнула нож тебе в спину. Я знаю что вечная молодость дала тебе иллюзию бессмертности, однако, ты можешь умереть! Он дал ей время задуматься, но не собирался оставлять это как простой философский урок. Брюс знал, что самый лучший способ изменить мышление — это пройти через сложные испытания. Он атаковал снова, на этот раз с гораздо большей силой, чем раньше, вынуждая её защищаться. На её лице отразилось понимание, посему Диана быстро пришла в себя и приняла вызов, увеличив мощь своих ударов. Их бой продолжался, и с каждым обменом ударов Брюс видел, как Диана учится и адаптируется. Она пыталась больше не сдерживаться, её движения стали мощными и решительными. В какой-то момент она даже сумела перехватить его и свалила его на пол, но он увернулся, отталкиваясь от неё, после чего запрыгнул ей на спину и повалил на пол, не дав ей и шпанса уйти из под захвата. — Вот так, Диана, — сказал он, поднимаясь и кивая ей с одобрением. — Ты должна помнить, что не все заслуживают прощения. Особенно ублюдки которые калечат город и его обитателей. Она коротко кивнула, принимая его слова. Все трое были исчерпаны, но Брюс знал, что эта тренировка подарила им нечто важное: осознание собственных слабостей и понимание, что, даже обладая огромной силой, они всегда должны учиться, адаптироваться и не забывать о собственных границах. Когда напряжение в воздухе немного спало, Брюс внимательно оглядел троих измотанных героинь, которые по-прежнему тяжело дышали после интенсивной тренировки. Он понимал, что они начали осознавать свои слабости, но этого было недостаточно — чтобы стать сильнее, им предстояло переосмыслить подход к своим силам и к самому себе. Красное солнце по-прежнему освещало тренировочный зал, отнимая у супергероинь все возможности воспользоваться сверхспособностями. Эта обстановка заставляла их полагаться только на своё тело и ум. — Отлично, — сказал Брюс, приближаясь к ним и останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, как бы подчеркивая своё доминирующее положение. — Вы все немного поняли суть своих слабостей. — Можно перерыв? — попросила Карен. — Ладно, — согласился Брюс, — однако продолжим после часового перерыва. — Принято! — изображая солдат хором закричали девушки, заставив уходящего Брюса засмеятся в голос. После того как Брюс ушёл, девушки устало присели рядом друг с другом, будто из них высосали все соки. — Если это начало тренировки, то к концу ему придётся тащить нас в душ самому! — засмеявшись, выговорила Кара с закрытыми глазами. — Ну если наши мучения здесь закончатся этим, то я готова так тренироваться каждый божий день, — призналась Диана, подумав о чём-то хорошем. — Думаю, для этого не нужно тренироваться до полусмерти, а можно просто попросить нашего единственного, чтобы он оказал нам такую честь, — поправила их Карен. — Угу, — дружно согласились они втроём, представляя, как Брюс их нежно носит на руках в душ. — А потом он берёт нас на месте, не дав даже воде нормально нас помыть, — продолжила Диана. — О да, сразу вспомнилось одно событие прошлого, — добавила Кара, покраснев. — Что именно? — спросила Карен. — Если расскажу, так будет нечестно, — ответила Кара, — это касается первого раза, когда узнала о сексе и размножении половом. — О, это будет супер интересно, — заговорила Карен, однако вспомнив нечто, продолжила, — однако так будет нечестно к Диане, она у нас связана с Лассо Правды. — Без проблем, — заговорила на этом Диана, — могу развязать лассо и дать всем нам подойти к ней во время рассказа. — А это знатная идея, — порадовалась Кара. В этот момент Диана развязала лассо и дала своим сестрам подержать её с разных концов, а сама держалась посередине. — Кто начнёт? — спросила Карен. — Я, — угрюмо заявила Диана, — не знаю как ваши истории, но моя это один бесконечный ужас. — Если не хочешь... — прошептала Кара. — Нет, остановила её на полуслове Диана, — мне самой нужно прийти к согласию с собой и прошлом. — Всё началось когда мне исполнилось двенадцать и началась первая менструация, — начала она, — однако моя мачеха Ипполита строго наказала не поддаваться желаниям и что моя сексуальность это эдакое проклятие и что мужчины это зло которых нужно изничтожить. А мои желание это отголоски зла в душе. На этом цвет лица у криптонок поменялось с нормального на почти что белый от ужаса. — Я ничего не могла с собой поделать ведь ненавидеть мужчин и мужской мир было святым делом, но телу не прикажешь. Посему я начала спрашивать женщин из верхней касты. — Что? — удивились криптонки. — Конечно вы об этом не знали, однако на Темискире была кастовая система, верхняя каста это шлюхи Зевса во главе с моей матерью которым была даровая вечная молодость, под ними была каста их отпрысков, а в самом низу были те кто родился после закрытия острова от секса с похищенными мужчинами. — Матерь божья, — ухватившись за голову прошептала Кара. — Посему им всем было приказано ничего не говорить, — продолжила Диана, — только в конце в поисках улик про себя в архивах освобождённой Темискиры я узнала как они похищали моряков, насиловали их, а потом убивали. Причём это позволялось только первой касте, вторая их отпрыски могли только, при попустительстве Ипполиты, заняться сексом друг с другом, а третья каста и те кто не желал войти в этот ужасный мир содомии, впадали в ещё худшую ипостась. — Ты всё это узнала прочитав да? — нехотя спросила Карен. — Если бы, — со слезами на глазах призналась Диана, — однажды я убежала ночью после ссоры с Ипполитой из дворца и пошла к своей учительнице по борьбе. Её звали Агараспида. Она была из третьего сословья, посему я, ещё ничего не знающая, не найдя её в своей хижине пошла в конюшню где она проводила много времени.  Лучше бы не пошла. — Не говори... — Да, я тогда увидела то что разбило мне психику, и что я спрятала в памяти до встречи с селиной, — продолжила Диана, — я увидела как Агараспида полностью нога принимала в себя член самца жеребца. Её живот был округлен он размера елдака, а сама она кричала от удовольствия каждый раз когда жеребец входил до конца. Её вагина была растянута до предела, а из её порваного ануса капала кровь будто из ручья, но ей было всё равно. Она кричала от удоволствия закатив глаза, будто была помещанной психопаткой. — О, Рао, я не знала, — лучше бы не спросила, — попыталась остановить её Кара в ужасе. — Нет, считай это терапией, моя любимая сестра, — продолжила Диана, — она целовала в засос этого коня, будто они были давними любовниками. Когдаже она после того как была залита литрами спермы всунула его член в свою кровоточащую попу я убежала и начала блевать в зарослях. После этого я три дня не могла спать и есть, отчего Ипполита прийдя к неправильным выводам, отравила меня в местный лес на воспитательную изоляцию. — Только не говори что всё будет хуже! — Ещё как, — призналась Диана, — из-за кастовой системы зоофилия была под запретом, так как даже такое соитие считалось за восхваление мира мужчин и мужчин в целом, и что это было богохульство. — То есть твоей горе мачехе было позволено похищать со своими людоедками, беспомощных мирных моряков, насиловать их, рожать бастардов, а остальным кукиш? — Да, именно так, — нехотя призналась Диана, — в лесу я нашла капище возведённое во имя Пасифаи, это богиня покровительница скотоложства, — призналась Диана, — до этого я не знала о её существовании иоб её истории. Про то что вся третья каста были её последователями я тоже понятия не имела. — Только не говори что будет хуже! — Умоляюще буркнула Кара, которая жалела о своём решении поиграть в "вспомни всё". — Да, они делились между собой на тех кто "поженились" на конях, ослах, собаках и свиней, — со слезами на глазах, кусая губы прошептала Диана, — сами делились внутри себя в касты, и татуировали свои вагины соответствующе. Изображая на них портреты животных которыми отдались. Я тогда ещё узнала что они могли забеременеть. — Только не это, — заговорила Карен взяв руки в голову. — Да, они беременели, однако так как им запрещалось рожать и вообще иметь отношения сексуального характера всех новорождённых вырожденцев мутантов кидали в костёр в дар и подарок свой богине Пасифаи. Я тогда увидела как Агараспида начала рожать огромного кенатавра отчего её вагина порвалась так, что потом ей пришлось три месяца лежать в постели будучи при этом одной ногой в царстве моего отца Аида. Многие из них не выживали, особенно те кто отдавались огромным парнокопытным, для остальных роды были забавой. Самое страшное, что им было плевать. Будто из-за проклятия богов остров стал обиталищем сумасшедших демонов которые вырвались из глубин Тартара. На это Диана остановилась всё ещё рыдая во весь голос, будто снова переживала увиденное. — Так что... Так что когда я говорю вам спасибо, то говорю от всего сердца, — призналась она обняв своих сестёр и поцеловав их головы будто пыталась теплотой криптонок отогнать ужасный холод прошлого, — если бы не вы с Брюсом то я мога сама сойти сума или стать одной из них... Кара и Карен обняли крепко-накрепко свою сестру гладя её голову, спину и стирая с её прекрасных щёк следы слёз. Тепрь наастало очередь Кары рассказать свою историю. —  На Криптоне всё было строго регламентировано. Детей не рождали так, как, например, это делают люди на Земле. Их выращивали в инкубаторах, и весь процесс контролировался государством. Родители обычно и вовсе не участвовали в воспитании детей, потому что у каждого была своя предопределённая роль в обществе. Поэтому мысли о семейных узах или тем более каких-то... близких отношениях считались чем-то странным, ненужным. Но мои родители были совсем другие. Они были... отступниками. Они не приняли криптонскую кастовую систему и даже решили, что смогут воспитать меня сами, по-своему. Думаю, они искренне верили, что жизнь — это не только чётко расписанные обязанности и предначертанные роли. Они родили меня естественным путём, что было на Криптоне просто немыслимо. Из-за этого мои родители по своему образу жизни в каком-то смысле были бунтарями. И да, они любили друг друга и жили вместе так, как обычно семьи на Земле. Конечно, для меня это было чем-то обычным, а вот для большинства остальных криптонцев — чем-то совершенно чуждым. Всё началось, когда мне было лет десять. Я всегда была ужасно любопытной, постоянно лазала туда, куда не следовало. Как-то раз, когда родители ушли, я исследовала их библиотеку. Там были голографические книги по науке, которые я обожала — особенно про космические исследования, планетарные системы, колонизацию... Книги были для меня окном в мир, ведь на тот момент Криптон уже практически изолировался от всего вокруг. Но однажды я случайно нашла те книги. На обложках были странные символы, и я, разумеется, решила, что это что-то невероятно важное. Когда я активировала одну из книг, передо мной появились картинки... анатомические схемы, медицинские записи, и кое-что ещё. Всё было так детализировано! Я тогда совсем не понимала, что к чему, но картинки были... откровенные. И чем дальше я листала, тем сильнее у меня округлялись глаза. И тут родители возвращаются. Увидели, что я держу голограмму, и сразу поняли, на что я наткнулась. Ох, я никогда не видела их такими злыми! Даже папа, который был обычно спокоен, будто сам Криптон, выглядел как вулкан, готовый взорваться. Меня лишили всех моих любимых книг, в том числе и приключенческих! Это было самое страшное наказание в моей жизни. Ещё и лишили книг о колонизации, хотя они были моей единственной возможностью узнать хоть что-то о вселенной, от которой Криптон когда-то отвернулся — И, конечно, они поговорили со мной о границах и о том, что я могу читать, а что — нет. Как ты понимаешь, ни о каком приключении в родительскую библиотеку после этого и речи быть не могло. — Теперь моя очередь, — заявила Крен после того как продержала паузу, — в отличие от Кары меня отправили когда мне было девать лет, посему всё мое взросление проходило в специальном поде, где, почти десять лет, я летела до земли. Посему получала обучение только по базовым вещам, по типу точных наук, культуры криптон и тд. — И ты попала в ними ад прошлого мира,прошлой "Земли", — догадалась Кара. — Именно, — призналась Карен, — посему обо всё я узнала прямо из болбиродов и обычных журналов для чтения, где порнография была по сути возвеличена, а девиантное поведение возведено в абсолют, и если бы не мои взгляды, так же прошлый Брюс, моя влюбленность в него, я бы тоже как Хелена была бы доступной девушкой, в том мире таких называли сильными и независимыми. — Чистый Орвелл, — скрежета зубами добавила Кара, — Война это мир, чёрное это бело, рабство это свобода, а быть панельной шлюхой это высшая честь и "свобода". — Как же хорошо что я не в том мире, — призналась Диана, — ведь тогда чудо спасения Темискиры и реабилитация амазонок была бы невозможна. — Именно, посему нам повезло с семьёй, миром и в общем всем чем возможно, — продолжила Карен. — Тогда давайте поклянёмся держа Лассо правды, что будем сражаться за этот благословенный мир, за нашу большую семью чтобы не дать ужасам из других миров пробраться в наш и ужасам этого мира победить, — предложила Диана улыбаясь из-за атмосферы котная накапливалась в эту минуту. — Клянёмся! Конец.