Цена свободы

Хината словно в бреду дошла до своей квартирки. Почему словно? Все действительно плыло перед глазами, которые ужасно горели. К тому же у нее было ощущение постоянного присутствия, которое она списывала на Итачи-сана. Было бы славно, если бы только он увидел ее с этой стороны. Единственное, что было положительным в этой ситуации, — это быстрое возвращение после приступа. Хината бы возразила по поводу присутствия Учиха за своей спиной, если бы буквально не рассыпалась на части. Она бы даже дала волю вспышке ярости: ей не нужны ни сочувствие, ни помощь, ни поддержка. Она в силах справиться со всем сама. Правда не сейчас. Поэтому и не смогла сказать ничего из того, что вертелось у нее в голове. Зайдя в квартиру, она неуклюжим движением скинула обувь и рухнула на пол, окончательно теряя силы и сознание.

***

Проснулась Хината от странной тишины, причем в своей постели. Где-то в глубине души она надеялась, что сама доползла до шкафа и вытащила футон, но... Холодные мурашки пробежали по позвоночнику. В ее квартире витала чистая, настороженная тишина. Та, что звенит в ушах, когда долго не спишь. Тело отказывалось подниматься. Мышцы ныли, глаза слипались, а мысли не складывались в слова. Она не сразу поняла, в какой ужас ее приводит то, что сделал Итачи, или это был не ужас? Белые стены, узкое окно, запах одиночества — ее дом. «Жива», — сухо отметила про себя. И почему-то это не радовало. Повернув голову, она заметила аккуратно сложенные вещи и связку ключей. Металлический брелок с выгравированной эмблемой клана Учиха обжигал ладонь. Ни записки, ни подписи, только ключи. Хината села, закрыла глаза и глубоко вдохнула — привычка, чтобы не дать панике вырасти изнутри. Ничего нового. Я контролирую ситуацию. Улица встретила ее влажным воздухом после дождя. Камни под ногами блестели, как чешуя рыбы, а запах мокрой листвы щемил воспоминания. Хината шла к кварталу Учиха, к своему новому дому. Странно воспринимать слова «Учиха» и «Дом» в одном предложении. Оказалось заблудиться было почти невозможно: десяток домов и только два в пригодном виде. Тот, в окнах которого горел свет, Хината тут же обошла стороной. Правда и второй не менее приличный дом был не так далеко от первого. Их разделяло всего несколько домов и небольшой пролесок. Она ожидала увидеть запущенный участок, облупившиеся стены, скрипучую дверь. Так было бы логично. Но чем ближе подходила, тем сильнее сердце стучало не от тревоги, а от недоверия. Дом выглядел... новым. Точнее вряд ли новым, но таким, будто его только что основательно отремонтировали. Фасад из свежего дерева, еще пахнущего смолой. Ступеньки ровные, ни трещины. На сёдзи — чистая, без пыли, бумага. На пороге не пыль, а следы недавней уборки. Она не сразу решилась вставить ключ. Металл вошел в замочную скважину без сопротивления — мягко, как будто его проверяли недавно. Щелк. Дверь открылась — и Хината на миг ослепла от внутреннего света. Не пыльный мрак, не паутина. Светлые татами, еще пахнущие рисовой соломой. Деревянные балки без пятен времени. И запах — краски, лака, дерева. Она сняла обувь, прошла босиком, оставляя следы на идеально чистом полу. Кухня. Вода в кувшине свежая, в раковине — блестит металл, как будто только что вытерли. Она машинально открыла холодильник — и замерла. Ряды контейнеров, свертки с едой, овощи, аккуратно разложенные, даже бутылка соевого соуса стоит ровно посередине полки. Я контролирую ситуацию. Она вздрогнула — все слишком правильно. Как будто кто-то знал, что она любит, что она хочет. Но проблема в том, что это не кто-то, а она точно знала кто. Тот, кто недавно предложил помощь в ремонте и обустройстве. Но настолько... Настолько, что попал точно в ее вкусовые предпочтения, что явно проработал здесь не один день, что потратил на это кучу денег. Хината нащупала край стола, который аж блестел от недавно нанесенного масла, чтобы удержать равновесие. Пальцы дрожали. Она не понимала, что страшнее: дом-призрак, который ожидала, или это... Никакого контроля. Никакой свободы. Никакого права выбора. Ей немедленно захотелось выкинуть все, что не прибито к полу, но, конечно, сделать это она не могла. Может из-за того, что это показалось бы неблагодарностью, а может потому, что Итачи Учиха пугал. Пугал своей таинственностью. Она не знала, чего ожидать от него. Где-то за тонкой стеной тихо скрипнула доска. Хината напряглась. Рука сама потянулась к кунаю, которого при ней не было. Она прислушалась. Тишина. Я контролирую ситуация. Хината стояла посреди идеально чистого дома, в котором не было ни одной пылинки, и впервые за долгое время ощутила не усталость, не одиночество, не безразличие, а легкий холод по спине. Такие противоречивые чувства она испытывала в последний раз когда сразу после нанесения печати к ней пришел Наруто. Он каялся, что не был в деревне и не подозревал, что старейшины сделают что-то подобное, когда во всю идет обсуждение о запрете этой печати. Наруто заплакал тогда, вспоминая свое обещание Неджи. И Хината действительно ему сочувствовала, но головная боль была сильнее. В тот момент она лишь сухо извинилась, непонятно за что, и заверила, что смирилась и что все нормально. Она чувствовала холод, но веял он точно от нее самой. Хината застыла. Сейчас было по-другому. И сейчас все было нормально. Даже отлично. Никакой ремонт ей делать было не нужно, лишь обставить новое жилище. С навязанной помощью было сложнее... Ведь теперь она была должна. И кому? Известному нукенину, сила которого сравнится с силой богов? Что он потребует от нее в ответ? А может это он чувствовал долг перед ней за свидетельство на суде? Ей вдруг вспомнилось, как в детстве, когда клан Учиха еще был жив, дедушка говорил, что Фугаку не повезло с сыновьями — старший слишком добрый и непредсказуемый, а младший — бесталанный. Однако он быстро перешел к своему собственному сыну — Хиаши, которому не повезло вдвойне, потому что его старший ребенок имел все эти качества. И пусть ее волновал вопрос, когда этот старый ублюдок умрет, но сейчас были дела поважнее. Да, Хината не была дурой, и могла сложить два и два, однако эти переменные были ей слишком незнакомы — и тут она не могла не согласиться со своим мерзким стариком, — и непредсказуемы. На мгновение показалось, будто где-то за окном кто-то выдохнул — едва слышно. Она медленно подняла голову, глядя в ослепляющее яркостью небо. Ветер прошелестел по ставням, словно ответом. Здесь была только она, запах краски, дерева и чужого дыхания, растворившегося в воздухе. Но последнее видимо ей причудилось.

***

Остаток дня Хината провела в своей квартирке, собирая свои немногочисленные пожитки и приводя квартиру в порядок. Ей предстояло вернуть студию арендодателю в том виде, в котором она ее получила. И неожиданно в ней вспыхнула жгучая благодарность за то, что в новом доме у нее нет необходимости делать то же самое. На самом деле Хинате нужно было встретиться с Итачи и поблагодарить его, спросить зачем он сделал это и как ему удалось привести в порядок дом, в котором не жили больше десяти лет за такой короткий промежуток времени. Но самый главный вопрос в данный момент — сколько она должна... Следующим утром Хината собирала всю свою решительность в кулак. По-хорошему, ей стоило приготовить что-то самой в качестве благодарности, но готовила она из рук вон плохо. Да и уже, покупая два набора митараси данго, поздно было думать о подобном. Какая же долбанная ирония — бежать от вынужденной учтивости в собственном клане и прийти к тому же самому. Меняются люди, но не порядки, а она до тошноты устала от чувства долга. Дорога обратно показалась ей слишком быстрой, хотя она умышленно выбрала торговую палатку подальше от квартала. Что она скажет? Я контролирую ситуацию. Дом семьи Учиха тоже пах новым деревом, лаком и краской. Это ее слегка успокоило. Хината несмело, едва слышно постучала в дверь, но никак не ожидала, что та откроется моментально. Невозможно было спорить с тем фактом, что Итачи Учиха был умопомрачительно красив и обаятелен, к тому же он явно не был лишен чувства такта. Будь они при других обстоятельствах, то вполне возможно она посчитала бы его идеалом мужчины. Он самоотвержен, честен, справедлив, расчетлив, умен, силен, до жути опасен и… и он снова улыбался. — Хината-сан, доброе утро! — подобное его обаяние слегка сбивало с толку и без того ее обострившееся чувство долга и вины. — Доброе утро, — она замялась на секунду, но затем протянула коробочки с угощением, — Прошу примите это в качестве благодарности, Итачи-сан, — Хината глубоко склонилась, продолжая вытягивать обе руки. Она услышала звук, доносящийся из глубины дома и похожий на звук разбитой тарелки, но обдумать это она не успела, так как сосредоточилась на обжигающем прикосновении, который заставил ее еле заметно вздрогнуть. Почти таком же, как у шиноби в маске лисы, но ведь это невозможно. Сейчас ее за руку держал Учиха Итачи, бывший нукенин, которому было запрещено покидать селение. — Прошу вас, — он потянул ее за руку, от чего Хинате пришлось разогнуться, — не нужно никаких благодарностей. — Что значит не нужно? — почти возмутилась она. — Вы проделали колоссальную работу, помогли привести мой дом в пригожий для проживания вид и к тому же вчера… Итачи нервно рассмеялся, похлопывая Хинату по плечу. Кажется, ему было не менее неловко, чем ей. Она и не заметила, как переступила порог и оказалась на «вражеской территории». Тем временем Итачи вел ее куда-то, продолжая запально говорить о том, что его усилия были ничтожными, не заслуживающими ее благодарности. Когда она мало-мальски пришла в себя, то остановилась, чтобы возразить, но не успела раскрыть рта, как была посажена на дзабутон, стоящий у низкого стола. После первого недоумения она быстро огляделась и наткнулась взглядом на то, что еще бы сто лет не видела. Саске Учиха. Хмурый Саске Учиха медленно клал в рот кусок омлета. Чтоб ты подавился. Я здесь контролирую ситуацию. — И тебе утречко, Хьюга, — она почти зашипела на него в ответ, но перед ней резко возникли тарелки: рис, мисо-суп, омлет и свежие овощи. — Я очень рад, что вы позавтракаете вместе с нами, — рядом с Саске, который моментально закатил глаза, сел Итачи. Теперь на нее смотрело две пары черных, как сама тьма, глаз. Но кто она такая, чтобы отказываться от нормальной еды, тем более, что после злополучного отравления она съела лишь овощные закуски, оставленные опять же Итачи в ее новом холодильнике. А то, что он был новым, не было никаких сомнений. Хината подавила краску стыда и совершенно не понимала, как себя вести. — Итадакимас, — без лишних слов она начала с мисо-супа. И, черт возьми, это было очень вкусно. Водоросли были такими как нужно, их количество было подобрано идеально. Ханаби, например, любила столько водорослей, чтобы от супа буквально пахло морем, а блюдо отдавало небольшой горчинкой. Хината же любила, чтобы там было побольше соли и специй. Резкие запахи ей не очень нравились. Рис был слегка твердоватым, опять же Хината любила немного недоваренный рис, чтобы мисо-суп размягчал его, отдавая свой вкус. А маринад, в котором томились овощи, она оценила еще вчера. Хината прокашлялась. — Итачи-сан, спасибо за завтрак. И я правда вам очень благодарна. Саске-кун, говорил, что меня ждут почти руины, поэтому я очень впечатлена вашей работой. — Саске склонен к преувеличению, Хината-сан, — младший Учиха закашлялся, страстно удерживая чай во рту. — Мне не пришлось почти ничего менять. — Но как же свеже постеленные татами… и дерево, — она запнулась, переводя дыхание, — и сёдзи, и… — Ох, это сущие пустяки, — Итачи отпил чай, проглатывая только принесенные ей данго. — Спасибо вам за угощение. Хината очень старалась держать лицо. Почему он благодарит ее за данго? Вот, что действительно является пустяком. К тому же, как ему удавалась есть облитые сосудом данго с манерами наследного принца? — В любом случае я хотела возместить вам расходы, — Итачи снова перебил ее. — Это лишнее. Хината перестала держать лицо. Она даже не заметила, как слегка привстала. — Прошу меня извинить, но в этом нет ничего лишнего. Вы проделали большую работу, к тому же оказали мне услугу, я обязана возместить расходы и отплатить вам. — А я сказал, — Учиха тоже привстал, чем нагнал на нее совершенно первобытное чувство страха, — что это лишнее. — Значит, как глава клана Учиха, я постановляю, — на Саске повернулись обе головы, — вместо того, чтобы возмещать расходы, взять с Хьюга взнос на восстановление квартала. — Взнос? — спросили они одновременно. Саске кивнул. — Какой еще взнос? — опередил Итачи Хинату, которая хотела спросить то же самое. — Ну я говорил Хьюга, что мы будем восстанавливать квартал, так? — она кивнула. — По правилам клана, все проживающие в квартале должны внести свою лепту. Так как сложилась такая ситуация, Хьюга вносить свою лепту будет в двойном размере. Хината третьим глазом чувствовала какой-то подвох, но не могла возразить открыто. Просто пойдет в банк и решит, сколько сможет уделить на восстановление квартала Учиха. Если сумма дойдет до тысячи рё, она останется без гроша, но Хината подумает об этом потом. Платить за аренду не надо, это уже 70% ее расходов. Как оказалось, совесть ее не так непоколебима, как воля. И червячок ее тусклой души хотел бы вернуться к моменту, когда от ее кровно заработанных денежек отказывались. Конечно, в любом случае лучше расплатиться сразу и не быть в долгу у сомнительных личностей. Здесь она, конечно же, имела в виду Саске. — Я не думаю, что это хорошая идея, — начал было старший Учиха, но Хинате пришлось совершенно невоспитанно его перебить. — Хорошо, так и поступим, — сказала она, поблагодарила за еду снова, донесла свои тарелки до раковины и собиралась уйти, но заметила, что здесь было по-другому. Их столешница не блестела от недавно нанесенного масла, тут и там лежали инструменты и стройматериалы. Опустив глаза, Хината заметила, что татами были не то, что не первой свежести, а практически рассыпались в мгновение ока. Повернув голову налево, на нее смотрел довольно (очень) старый холодильник. Снова ее огорошил холод на спине вперемешку с чужими взглядами. Я контролирую ситуацию. — Хината-сан, Саске на самом деле пошут… Она резко развернулась на пятках, забывая, что находится в доме возможно самых сильных, опасных и непредсказуемых шиноби из ныне живущих, не считая Наруто. — Для чего это все? — она рукой обвела обстановку, надеясь, что доходчиво объясняет свое негодование. — Вы даже приготовили мне еду. Саске с шумом опустил чарку на стол и слегка приоткрыл рот, явно изумленный и слышащий это впервые. — Вы меня жалеете? Или благодарны, что я выступала на вашем суде? Или хотите выведать тайны Хьюга? Хината заметила, что Итачи собирается, что-то сказать, но она не закончила. — Так вот я нихрена не знаю. Ни про тайны, ни про благодарность. И на суде я не сделала ровным счетом ничего, потому что ничего о вас не знаю и знать не желаю. А жалеть… жалеть меня не нужно, — отдышка грозилась довести ее до асфиксии, поэтому она резко замолчала в попытке отдышаться. Она снова отчетливо понимала, что ни черта не контролирует. — И холодильник… — Вам лучше уйти, — загробным голосом сказал Итачи-сан, моментально остудив ее пыл. — Но… — Спасибо, что составили нам компанию за завтраком. Всего вам доброго. Хината была ошарашена и совершенно точно не собиралась уходить, не получив ответы на свои вопросы. — Я не… — Ты в любом случае должен рассказать ей, Аники, у тебя не так много времени. — Замолчи, Саске, — Итачи-сан ужасно грустно улыбнулся и опустил голову. Саске резко встал на ноги и пошел к ней. Хината готовилась к удару, разрушающей технике, да к чему угодно, но не к тихой ярости и «Убирайся» на грани слышимости. Она пулей вылетела из дома Учих, еле сдерживая слезы. Ей пора заканчивать с подобными встречами, ведь они странным образом вызывают в ней с трудом вытравленные горечь и чувство вины. Должна ли она Итачи еще немного данго?