Мой прекрасный сон

Мне – шесть, и мы празднуем мой день рождения у Дурслей. У Дадли классные друзья, тётя Петуния испекла очень вкусный торт, дядя Вернон нанял клоуна. Мама и Северус подарили мне подарки дома раньше, потому что они волшебные. От мамы это большой пакет с волшебными сладостями, от Северуса – книга про вампиров. Настоящих, а не выдуманных! В ней двигаются картинки, а если потереть страницу, то ещё и пахнет так, как описывается это в сюжете. Так я узнал запах октябрьской ночи, утреннего леса и растопленного камина. Неприятные запахи тоже есть, но я решился узнать только как пахнет кровь. Солью и металлом. Б-р-р. Самым вечером, когда мы уставшие развалились на плетёных стульях в саду, а все посторонние ушли, Северус встал на одно колено и сделал маме предложение. Это было так романтично и красиво! После этого Северус официально попросил у меня руки моей мамы, я попытался не плакать, я же мужчина, но всё же не выдержал и разрыдался от счастья! И убежал в комнату Дадли, так ничего и не ответив. Ну что я за плаксивый идиот! Опять всё порчу! А вдруг Северус посчитает меня плохим и передумает жениться на маме?! Северус пришёл ко мне, спросил, можно ли меня обнять, и, когда я кивнул, втянул в объятия. От него пахло травами, чуть горьковато и сладко, я жадно вдыхал этот запах и рыдал от счастья и стыда так, что начал икать. Когда я успокоился, Северус осторожно отстранился, вытер мне лицо платком, наколдовал мне стакан воды и спросил: – Гарри, неужели ты так не хочешь, чтобы я стал частью вашей семьи? Я чуть стакан не выронил, расплескав из него всю воду. ‒ Я хочу! Хочу! – задыхаясь, закричал я. ‒ О... Значит, ты так хочешь, что спрятался, когда я попросил? – с удивлением спросил он. ‒ Я спрятался, потому что мужчины не плачут! – признаваться было не стыдно, всё равно Северус теперь знает, что я плакса. ‒ Кто тебе сказал такую глупость? – изумился он. ‒ Папа. ‒ А... – Северус помолчал, что-то серьёзно обдумывая. У него в такой момент появляется складочка между бровями. – Гарри, мужчины тоже люди. А люди ‒ плачут. Это нормально. Показателем мужественности является не умение прятать слёзы, а милосердие к чужим слабостям и умение управлять собственными. Слёзы ‒ это как клапан, который позволяет тебе спустить пар. Знаешь, зачем котёл спускает пар? ‒ Нет, ‒ я шмыгнул носом, окончательно успокаиваясь. ‒ Потому что иначе его разорвёт изнутри от внутреннего напряжения. ‒ И человека может разорвать? ‒ Не физически, но метафорически. ‒ А? – этого слова я не знал. Мне очень нравилось, что Северус не сюсюкал со мной, а всегда разговаривал, как со взрослым человеком. И всегда пояснял непонятное. ‒ Прости, иногда я забываю, что тебе всего шесть. Метафорически означает – в переносном смысле. Человек с запертыми, невысказанными эмоциями будет всё время зол. И может сорваться из-за любой мелочи. Вести себя агрессивно в отношении тех, кто слабее, что категорически не допустимо! ‒ Как папа... Он никогда не плачет! ‒ Я, когда был совсем юным, часто плакал, ‒ признался Северус. Я посмотрел на него с изумлением. ‒ Ты?! ‒ Да. Я ведь тоже человек. Я задумался. Раз этот сверхчеловек и супергерой тоже плачет, то и мне не стыдно. Подтянув соплю, я обнял Северуса и прошептал ему на ухо, всё ещё стесняясь своих слёз. ‒ Я согласен. Отдаю тебе маму! ‒ Спасибо! Я очень ценю твоё доверие! Пойдём к твоим родным? Они там, наверное, переживают. Особенно мама! Мама не переживала. Она встретила нас улыбкой и, узнав, что я не против, позволила Северусу надеть ей на палец кольцо. Мы все зааплодировали, я – громче всех.

***

Через три месяца я нёс шлейф маминого платья. Северус и мама были очень красивыми женихом и невестой, и я любовался на них. На маме было изумрудное платье, длинное, до самого пола. А на Северусе чёрный длинный фрак и серые брюки. Они стояли у арки, увитой цветами, глядя друг на друга и держа за руки, а смешной усатый дядя в котелке долго и нудно что-то талдычил. Дядя Вернон сказал, что это "министерский служащий, который скрепляет брак". Я понял только, что этот дядя объявил Северуса и маму мужем и женой, и мама теперь принц. Я спросил у дяди, почему мама не принцесса, и он рассмеялся. Я бы тоже хотел быть принцем... Папа тоже пришёл на свадьбу вместе с моим крёстным. Крёстного я не видел с того момента, как мама поссорились с папой. Они стояли во время церемонии дальше всех и словно бы отдельно. Сириус всё время посматривал на папу и похлопывал его по плечу, как будто утешая. И ко мне даже не подошёл. Потом мама и Северус поцеловались, неловко, будто понарошку. С папой мама целовалась совсем по-другому. По-взрослому. И все захлопали, а папа – засвистел и закричал что-то, я не понял. Дядя Вернон обернулся и посмотрел на него зло. Я подбежал к маме и Северусу, схватил их за руки и закричал "поздравляю!". Они подхватили меня одновременно и качнули пару раз, как на качелях. А потом был банкет с огромным тортом, я такие никогда не видел. Целых три яруса и много-много крема. Этот торт маме в подарок испекла тётя Петуния. Мы с Дадли украли несколько вишенок с нижнего яруса и Северус сделал вид, что не заметил, как мы это делали. Дадли, узнав, что я маг, расстроился. И всё ждал, может, и в нём проснётся магия. Но всё никак не просыпалась. Я сказал кузену, что он от этого не хуже меня. И что мне ещё нужно волшебству долго и упорно учиться. Дадли, когда узнал, что я щелчком пальцев не могу доставать шоколад из воздуха, сразу расстраиваться перестал. Тем более, что он хочет быть боксёром, а у магов такого спорта нет, я узнавал. Папа опять всё испортил. Он вначале мрачно пил, глядя на всех зло, и отмахиваясь от Сириуса, который что-то ему говорил. А когда пришла пора резать торт папа столкнул его со стола, отчего вся конструкция развалилась, обзывался, кидался тортом в Северуса и маму. Его еле успокоили. Крёстный буквально связал его магией и унёс на плече. Мама расстроилась до слёз, а Северус сказал, что так даже интереснее, поднял здоровенный кусок бисквита, взвесил его в руке и вдруг кинул его в меня! Я вначале опешил, а после тоже начал кидаться, причём не руками, а магией, первый кусок залепив прямо в Дадли в лицо. Кузен был счастлив – его ограничивали в сладком – радостно слизывая лакомство с пальцев, снимая с щёк и лба, и отправляя в рот. Мама перестала плакать и тоже стала играть с нами. Все гости были испачканы в сладком, все смеялись и говорили, что это лучшая свадьба, на которой они побывали. Даже тётя Петуния, вначале прячущаяся за шокированного дядю Вернона, смеялась. А уж мы с Дадли, все с ног до головы перемазанные кремом, веселились до упаду!

***

На следующий день к нам явился Сириус – мой крёстный, которого я видел только второй раз с того момента, как мы с мамой сбежали к тёте Петунии. Он долго о чём-то говорил с мамой, а после пришёл ко мне. Я с ним говорить не хотел, обиделся. Как он мог меня бросить?! Он же, считай, мой второй отец! Но Северус говорит, что всем надо давать второй шанс. Мама ведь ему дала. Они с мамой когда-то давным-давно поссорились, ещё до моего рождения. Значит и я буду поступать так же. Сириус долго каялся. Оказывается, он думал, что мама ушла от папы потому, что на самом деле была влюблена в Северуса. Он не желал иметь ничего общего с предательницей, и оттого не общался с ней, а значит и со мной. Но сегодня папа много выпил и проговорился, что он сам первый затеял ссору и причиной послужило моё умение говорить со змеями. И только сегодня крёстный узнал, что Северус появился в жизни мамы намного позже расставания его друзей. Сириус выглядел настолько виноватым, что я простил его и позволил себя обнять. Крёстный пообещал, что теперь никогда меня не бросит и если услышит что-то неприятное про меня или маму, то проверит лично, не полагаясь на слухи. Я рад, что у меня снова есть крёстный, потому что я помню его весёлым и добрым.