Не дай мне погаснуть

      Очень часто случается так, что человек вступает в определенную депрессию и считает, что другого выхода из нее нет, и никогда не будет и это настоящая проблема.

Наш максимализм иногда приводит к мыслям о том, что наша жизнь не имеет смысла, она самая плохая и никому не нужная. Но всегда найдется хоть один человек, для которого ты важен.

      Тот, которому ты всегда сможешь открыть свою душу и разделить свою боль.

***

Русский ведь даже не знает что такое любовь!

Никто не в силах был ему это объяснить, так как те сами вдавались в вопросы.

Единственное чувство которое ему известно до сей поры — это простая привязанность, та, что постоянно была между ним и отцом, медленно разрастающейся по всем его братьям и сёстрам.

Сколько бы он не скитался в поисках себя, всё возрощался в исходное положение, с сигаретой в руках. И так раз за разом.

А что насчет улыбки? Или звонкого, задорного смеха? Когда это было в последний раз?

Он забылся, окончательно, затушил в себе огонь, который когда то, с большим интузиазмом, и язвительной улыбкой на лице, разжигал вновь.

Быть может, задумаешься так: а у кого хорошо сейчас? Все же всё скрывают, держат в себе, работают над сабой.

А кому-то даже на работу не хватает сил, чего уж там о целях в жизни. Одно в голове:

— У тебя всё через жопу..

***

— Мда.. Давненько я не лазил сюда. Красиво здесь. — любовался русский, расхаживая по ржавым кровлям крыши.

— Отвык поди, от руферства. Последний раз когда лазил? — с усмешкой поинтересовался Китай поднимаясь по скрипучей лестнице.

— Д я и не помню, — улыбнулся парень. — в 70-тых где-то..

— Так глядишь, и молодость уйдет. Пока есть возможность, надо пользоваться.

Тот кивнул.

Кто бы мог подумать, прошло уже много лет, когда еще росси был мелким и беззаботным пацаном. Бегал, играл, резвился. А сейчас играет лишь в обыденность, видит везде только грязный реализм.

Высотки многоэтажек и правда завораживали: сколько бы не смотри на горизонт — всё так же продолжаешь восхищаться красотами некогда городской суеты.

— Ну, рассказывай, как там на личном дела обстоят? — усевшись на кровлю дома, Китай поманил за собой Россию.

— Д ну, как сказать..

— Как есть.

Русский сморщившись, ещё раз посмотрел на собеседника, и выдохнул с натяжкой:

— Последние пару дней, быть может, неделю, я стал чувствовать себя особенно одиноким. Вокруг меня столько людей, событий и ситуаций, но я до сих пор не могу успокоить себя. Спасает лишь сестра но.. Мне кажется, этого мало.. Или это я себе придумываю...

— Никак нет. Это нормально, ещё и в такой, столь трудный для тебя период. Главное сейчас, в себе покопаться, а там и ответы сами в руки поплывут.

Если так подумать, я в очень похожем положении, как и ты. Мы в одной лодке.

Россия хмыкнул.

— При каждой такой попытке, побыть с собой, я в итоге что-то приобретал, этого нельзя отрицать, становился свободнее, глубже, но и делался более непонятен остальным, более холоден..

КНР опустил голову набок, и с легкой улыбкой на лице, похлопал по плечу русского, проговаривая ласковым голосом:

— Твоя холодность давно всем известна. Но лишь истинные знают ее изначальное зарождение.

Россия поднял взгляд на парня, ожидая его продолжения.

Интрига нарастала после его ровных сказанных слов. Они были как ветер, шелестели и только забавляли разум.

— У каждого из нас случаются тяжкие часы. Бывают дни, когда в душу закрадывается ощущение безразличия ко всему. Дни, когда мы перестаем верить в любовь. — тихо, тот начал рассказывать. — Ты не один, кому пришлось увидеть смерти близких, каждый вечер забинтовывать руки, в надежде что когда когда-нибудь, раны заживут. Карить себя, за прошлое, которое мог бы исправить.

Это же, повлияло на твое мировоззрение, верно?

Немного помолчав, Китай сменил тему:

— Мне тебя очень жаль. Ты ведь мог стать другим. Но, судьбу не заказывают..

— В голосе веяло грустью, подавленностью, а главное состраданию, того, чего не хватало как никак России.

***

Вечер рисует на небе прекрасные узоры. Розовеет небо, темнея ближе к горизонту. При каждом дуновении ветерка ощущалась июньская вечерняя прохлада.

      Что-то в этом вечере было довольно особенное, то, что оба они навсегда запомнили.

***

— Беларусь, была единственной, кто искренне переживала за мое здоровье. Я в долгу перед ней. Сколько раз вытаскивала. Из всего. Из депрессии, и из окопов.. — полушёпотом проговорил русский.

Сказанный его диалог, до души тронул КНР, минуту он сидел, бегал глазами, размышляя.

— Тебе повезло с сестрой, Росси.. Береги её. Она твой щит, в сердце Европы.

— До сих пор стыжусь перед ней , с того дня.. — сказал РФ. — Дня, когда все мои ожидания на заседании ООН рухнули моментом. Я думал, она будет в нейтральном статусе..

— Но она выбрала тебя! — горячо добавил Кит.

— Выбрала, только вот, сколько всего тогда на неё обрушилось.. Дома она так горько плакала, так плакала... И вспоминать не хочется!

— Она мне рассказывала тогда, о своих намерениях. И я очень уважаю её поступок. Это высшая степень доверия государства. Подвергаться давлению, со стороны членов Евросоюза, и при этом, стоять и закрывать родного брата.

— Да.. Да Китай.. — шёпотом произнёс русич.

К глазам подбегали слёзы: всё сказанное им было до глубины мельчайших подробностей, то что оседало на душе, а теперь, большим грузом упало.

Кит, видя состояние русского, встал, и протянул ему руку.

— Пошли.

Стоя возле выхода, Китаец долго не отводя взгляд, смотрел заворожённо на федерацию, ждя когда тот все же поймает его взор.

— Ты еще что-то хотел сказать? — спросил Рос.

Тот промолчал, встал в плотную, наклонился и под ухо прошептал:

— ..Лучшее доказательство любви — доверие..

Слова и правда были со смыслом.

Если бы русское сердце было сделано из стекла, то эта фраза, дала бы трещину внутри. Окончательную трещину.

Первая слеза медленно скатилась по щеке России, затем ещё одна.

Китай поднял голову тому, что теперь смотрел на него заплаканными, ясно-голубыми глазами. Они были как хрусталики льда, дрожаще с надеждой смотрели на него.

И выражение лица его теперь было другое; здоровый румянец едва был виден, а само лицо выглядело изнурённым и увядающим, но глаза оставались те же. Честные, и такие чарующие.

Убрав слёзы, тот потянул русского к себе. Окутал красным пифеном, словно плюшевого Мишку.

— Я уже забыл каково это — быть понятным.. Другими.. — сквозь слёзы выдавил росси цепляясь за накидку.

Взгляд метался, мысли путались. И выглядело это, будто совершенно незнакомый человек специально тронул за живое, маленького ребёнка.

Но все было гораздо иначе: Китай лишь тем самым, хотел в очередной раз, напомнить о том, как важно помнить прошлое и учится жить дальше, лишь изредка посматривая назад, но продолжая двигаться вперёд.

Одно лишь утешало, — как республика в макушку целовал Россию, шепча под ухо:

— Какие бы не были невзгоды, за последние 10 лет, наши отношения крепко разрослись, ничто не силах помешать им на международной арене. Ты ведь знаешь об этом?

Русский промолчал, и в мгновенье заплакал в голос, навзрыд, всхлипывая, он пал в объятия того.

— А, когда ты последний раз плакал? — тихо спросил китаец, держа и обхватывая парня за талию.

РФ слегка отстранился, и прошептал с горестью:

— На похоронах отца. Ты же был там, и всё видел..

***

Это и был последний раз, когда русские слезы, вновь пролились на рыхлую, вкопанную для могил землю. Не было тогда покоя ему, как просто сидеть за столом, и запивать свое прискорбие спиртным.