Разве я недостаточно гостеприимный?

В Асдэме, городе грехов и соблазнов, всё было по-прежнему, забегаловки с закусками продавали еду, лавки ювелиров украшения, а бордели с манящими демонами и демоницами продавали любовь. Красноволосый Бог Обмана и Лжи, Хаски, лёгкой поступью шёл по вечерней, узкой улочке, на его губах играла весёлая улыбка, а сам он тихо напевал какую-то незамысловатую песенку. На нём был одет алый шёлковый халат, что совсем не прикрывал крепкую белоснежную грудь и жёлтого цвета штаны с завязками. Ярко выраженную талию обтягивал красный, широкий пояс с, приятно звенящими при ходьбе, цепочками. Тело мужчины украшало обилие ювелирных изделий. Золотые наручи обхватывали запястья, а шею окольцовывало тяжеловесное колье инкрустированное разноцветными драгоценными и полудрагоценными камнями. В мочках ушей виднелись каплевидные серьги, а на каждом пальце блестело по золотому кольцу. В руках он держал небольшую коробочку, перевязанную алым бантом. Тут и там Хаски зазывали в свои объятия красивые, изящные демоницы с округлыми бедрами и пышными грудями. Две похожих друг на друга демоницы-сестрички обступили красноволосого Бога, повиснув на его крепких сильных руках. Их тела едва ли прикрывали тонкие, будто сотканные паучьими лапками, ткани. Они были воплощениями слов «желание» и «разврат». — Господин Маул, куда вы так торопитесь? — сказала одна из сестёр прижавшись к крепкому плечу. — Право, господин, сегодня такая чудесная ночь, останьтесь с нами. — другая сестрица провела своим тонким длинным пальчиком с острым коготком по груди красноволосого. — Вы не заскучаете сегодня ни на минуту, уж поверьте, мы сделаем для этого всё, что в наших силах. — последнюю часть предложения демоница сказала шёпотом Богу на ухо. — И даже то, что не в силах мы тоже сделаем. — в другоё ухо прошептала сестричка. Красноволосый мужчина мягко посмотрел на девушек и спокойно сказал: — Может как-нибудь в другой раз, я спешу. — В нашем деле спешка ни к чему. — хихикнув в один голос сказали сестры. — Я бы с удовольствием остался сегодня с вами, милые обольстительницы. Но, увы, не могу. — раздосадовано сказал Хаски и мягким движением снял цепкие руки демониц со своего тела. Сёстры обнявшись мягко осели на землю и провожая взглядом, крикнули удаляющемуся мужчине: — Господин Маул, мы с мамой будем вас с нетерпением ждать. Хаски ничего не ответил, уверенным шагом направился дальше по улице и вскоре увидел свои владения - спрятанный за духовным барьером двухэтажный алый дом с золотой черепицей. Красноволосый отворил тяжёлую дверь с резными орнаментами и зашел внутрь. Внутреннее убранство жилища пестрило разноцветными цветами, но при этом выглядело минималистично и сдержанно. С тех пор как Бог Лжи и Обмана приютил в своём доме молодого стража владыки Луны, ему пришлось на время расстаться со своими демоническими слугами. Сейчас Хаски был вынужден справляться с домашними обязанностями самостоятельно. Мужчина прошел вглубь дома и зашёл в роскошную гостиную с высокими сводами. Комната была выкрашена в красно-оранжевые тона, где из большого распахнутого окна виднелся яркий и нарядный, вечерний Асдэм. Посередине гостиной стояла мягкая зеленая софа из кожи некого неизвестного магического зверя. В подушках на софе вальяжно раскинулся, читая толстую книгу молодой человек, свои ноги в высоких серых сапогах он закинул на низкий чайный столик, совсем не стесняясь того факта, что находился в гостях у Бога.  Эриас хмурился вчитываясь в сложную книгу, то и дело перечитывал одну и ту же строчку, пытаясь уловить смысл. На появление хозяина жилища он никак не отреагировал, словно вообще не заметил его присутствия.

Посмотрев несколько секунд на молодого человека, красноволосый Бог обречённо вздохнул. Не то, что бы его раздражала и злила наглость Эриаса, но Хаски считал себя очень гостеприимным хозяином и в ответ на своё гостеприимство хотел бы получить хоть какую-то толику благодарности. — Чайный столик предназначен для чаепития, а не для того, что бы закидывать на него ноги. — сказал Хаски проходя внутрь гостиной. — Я принес тебе угощение. — продолжил красноволосый, ставя подле ног молодого человека коробку. Развернув бант взгляду пристало содержимое коробки: танхулу из бананов и малины, мандариновые конфеты и разнообразные леденцы. — Мне твоё демоническое хрючево не нужно. — грубо объявил Эриас. — Эти сладости не из мира демонов, их доставили из мира людей. — Так я тебе и поверил. — Почему бы и не поверить? — сказал обиженный тем фактом, что ему не верят, когда он говорит чистейшую правду, Бог, уходя за чайным набором. Эриас убрал ноги со стола и взглянул поверх книги на угощение, сладости выглядели по-человечески, словно были действительно из мира людей. Прозрачная карамель блестела, отражая огни демонического города.  Эриас сглотнул слюну. За неделю пребывания в Асдэме он не взял в рот ни крупинки риса, а его запасы, хранящиеся в волшебном мешочке съели еще перед прибытием в город Абрам и Сетх.  Инедию попробовать возможности не было. Солнце в Асдэме было тусклым и показывалось редко. Он просто-напросто голодал. Услышав позади себя шаги красноволосого Бога, Эриас опустил взгляд обратно в книгу.

«Очередная отрава.»

Хаски принёс и расставил чайный набор из костяного фарфора. — Тебе стоит что-нибудь поесть, иначе ты совсем ослабнешь. — сказал красноволосый Бог наливая ароматный чай в чашку для своего гостя. — Что я скажу владыке Луны? Что морил тебя голодом? Эриас ничего не ответил, сделав вид, что не слышал. — Угощения принесли из мира людей мои доверенные лица. Они приготовлены человеком и полностью безопасны. Ты ведь не откажешь Богу в удовольствии напоить тебя чаем со сладостями? — сделав глоток горячей жидкости, продолжил, — посмотри, они выглядят так аппетитно. — Хаски взял одну палочку бананового танхулу и положил к себе в рот. — Человеческие сладости такие вкусные, мне не так часто удается ими полакомиться. — произнёс довольный Бог и откусил кусочек банана в прозрачной, стеклянной карамели. Раздался приятный хруст.  Эриас нахмурился, звуки хруста никак не давали сосредоточиться на тексте. Вытерпев ещё несколько секунд, он резко закрыл книгу с громким хлопком и процедил: — Прекрати. Раздражаешь. — Ты не можешь мне указывать, что делать в моём доме. — Хаски облизнул своим ярко-красным, шустрым языком карамель.

«Он прав, я здесь нахожусь на птичьих правах. Тот факт, что я до сих пор жив говорит лишь о том, что ему весело.»

— В конце концов, я приютил тебя, ты живешь в моём доме и не проявляешь ни капли благодарности за мои усилия. — состроил печальное выражение лица Бог Обмана и Лжи.  — Ты даже отказываешься выпить со мною чая со сладостями. — облизнув танхулу еще раз, Хаски внимательно посмотрел на Эриаса. — Разве я не достаточно гостеприимный? - голос похолодел, теперь он звучал жестко и властно. Страж вздрогнул от внезапной перемены настроения.

«О, владыка Луны, что мне делать?»

Подумав ещё несколько мгновений, Эриас взглянул на танхулу в руках Хаски. Во рту скопилась вязкая слюна. — Мм, куда ты смотришь? — сменивший гнев на милость Бог проследил за траекторией взгляда гостя. — Отдай мне это танхулу. — сказал Эриас и указал на сладость в руках красноволосого. Хаски недоумевая взглянул на стража и задумался. В коробке лежало еще много различных угощений, но он решил выбрать именно это. Почему? — Думаешь это единственное танхулу, в котором нет яда? — Да. — В других сладостях его тоже нет. — Бог говорил чистейшую правду. — Лжёшь. — Хаски был оскорблен тем фактом, что ему не верят. — Отдай мне это танхулу. — потребовал громче Эриас. — Но ведь я уже попробовал его. — Это лучше, чем съесть другие ядовитые конфеты. — Эриас потянулся через чайный столик за танхулу в руках Хаски. — Но это моя сладость! — возмутился Бог и отодвинул руку подальше. — Отдай. — Попробуй отбери. С десяток минут в гостиной воцарился хаос, в которой многотысячелетний Бог Обмана бегал с банановым танхулу в руках от догоняющего и требующего отдать ему сладость, стража владыки Луны. В попытке спасти собственное угощение, Хаски сделал невероятную вещь: положил палочку с танхулу к себе в рот и быстро откусил все сладкие бананы в карамели. Эриас был возмущён, разгневанный он шёл на Бога, как корабль на айсберг. Желая перебить красноволосому трахею, Эриас сжал руки в кулаки и кинулся в атаку. Хаски подсечкой опрокинул стража на софу, перехватил летящие в него кулаки и прижал их к дивану. Бог осмотрел свою безоговорочную победу: Запыхавшийся и раскрасневшийся Эриас лежал и громко дышал через нос. Его серая клановая рубашка распахнулась и теперь показывала крепкую, мускулистую, немного смуглую, грудь. Каштановые волосы до этого находившиеся в хвосте на затылке разметались по дивану. Карие глаза злобно сверкали, глядя на Бога. Хаски улыбнулся мысли возникшей у него в голове и резко прижался своими губами к тёплым приоткрытым губам молодого стража. Сбитый с толку Эриас на мгновение замер, секундой позже страж ощутил у себя на языке сладкий банановый танхулу. Мышцы во всём теле свело от приятной разливающийся во рту сладости. Поздно спохватившись молодой страж начал безуспешные попытки сопротивляться и пытаться скинуть прижимающего его тело на пол. Крепкие руки Бога были похожи на железные тиски, а мышцы казалось были сделанными из камня. Отстранившись от сладких губ стража, Хаски осмотрел проделанную работу и оставшись собой крайне довольным спросил: — Хочешь ещё одно танхулу? — Бог лукаво улыбался. Эриас посмотрел на Бога возвышающегося перед собой, он хотел убить его, он хотел танхулу, он хотел... Он хотел Хаски.

«Это дьявольское наваждение! Я… Бларг! Я хочу этого красноволосого ублюдка, а не танхулу.»

От одной этой мысли щёки молодого стража окрасились алым, схожим с халатом Бога, цветом. — Ну так что? — спросил Хаски усаживаясь поудобнее на Эриаса. — Хочу. Красноволосый одной рукой удерживал запястья стража, а второй потянулся назад, к чайному столику, на котором стояла коробка со сладостями. Подхватив длинными пальцами палочку с малиновым танхулу, осмотрел сладость. Красноватого оттенка, блестящее от стеклянной карамели угощение. Бог Обмана кончиком языка лизнул танхулу и глядя на Эриаса произнёс: — Вкусная. Сладкая, но с кислинкой. Попробуй. — протянул сладость молодому стражу. Эриас приоткрыл рот, язык коснулся малиновых кусочков.

«Действительно неплохой вкус.»

Страж провёл своим языком по всей поверхности угощения. Медленно посасывал таявшую от горячего рта карамель. Обхватив зубами кончик танхулу, с мягким хрустом откусил. Наблюдая за этими движениями шаловливого языка, внизу живота у Хаски начал закручиваться горящий огнём клубок. Его алые глаза стали ещё ярче и сейчас в них полыхали языки пламени. — Ну, ну, не будь таким жадным. Не забывай, что ты в гостях. — протянул красноволосый и отобрал палочку с танхулу. Сладость почти полностью скрылась в горячем рту Хаски. Юркий кончик языка скользил по блестящей карамели. Глаза неустанно наблюдали за молодым стражем, за каждым подрагивание его ресниц, за каждым его вздохом. Бедром он чувствовал нарастающие возбуждение молодого человека. Облизав в последний раз танхулу, Хаски откусил большой кусочек с палочки, сладкая, стеклянная отколовшаяся карамель упала на грудь и шею Эриаса. Бросив опустевшую палочку в сторону, красноволосый развратник наклонился к стражу. Он жадно слизывал острые осколки карамели, что царапали нежную кожу. От вздымающийся груди, вверх по ключицам и дальше, по сонной артерии, где так быстро неслась горячая кровь. Эриас вздрагивал от прикосновений горячего и влажного языка к своей коже. Хаски, собирая остатки сладкой карамели, укусил стража за шею. Последний сглотнул и громко выдохнул. Красноволосый Бог оторвавшись от желанной шеи перевёл взгляд на покрасневшие влажные губы, а после с нарастающим желанием прижался к ним. Красные кудрявые волосы укрыли Эриаса от всего мира. Бог целовал человека жадно, желанно, прикусывал губы и посасывал язык. Человек отвечал, неумело, неуклюже, но увлечённо. Руками, что больше не удерживались, Эриас цеплялся за плечи мужчины. Пальцы стягивали алый халат, а ногти царапали оголившуюся кожу. Хаски улыбался сквозь поцелуи, рвение юного стража приходилось ему по-душе. Оторвавшись от столь сладких губ, Бог произнёс: — Действительно, вкусная сладость. — провёл тёплыми большими ладонями по груди, дальше, по напряжённому животу и ниже, по крепким бокам, и обратно, вверх.  Ногтём зацепил правый сосок, сжал сквозь ткань серой рубашки и отпустил. Прислонился губами к затвердевшему соску и повторил вновь. Сжал и отпустил.  Эриас со свистом выпускал кислород из легких сквозь плотно сжатые зубы, глаза покраснели, а в уголках собралась влага. Возбуждение зажатое в клановые штаны приносило дискомфорт. Хаски распахнул рубашку, руки устремились ниже, где под плотной тканью скрывался внушительный бугорок возбуждения. Аккуратно потрогал своими длинными, белоснежными пальцами. От этих невинных движений Эриас простонал и закрыв глаза, закинул голову назад. Красноволосый быстро разобрался с завязками на штанах стража и стянул их на пол. Эриас вздохнул, дискомфорт исчез. Обхватив своей широкой ладонью достоинство стража, смазал блестящую, как карамель, каплю смазки с головки и провёл рукой вниз, затем вверх. Услышав сорвавшийся на стон вздох, повторил еще раз. Последовал ещё один негромкий стон. Бог ухмыльнулся, размашисто провел горячим языком по животу и опустился ниже, беря в плен своего рта горячую потемневшую головку достоинства Эриаса. Страж громко и протяжно застонал.

«Бларг.... Абрам, теперь я тебя понимаю...»

Хаски проделывал те же умелые движения, что прежде делал с танхулу. Посасывал головку, облизывал по всей длине ствол, вновь возвращался к головке и опускался до упора. Горло Бога судорожно напрягалось, глаза покраснели. Он выпускал достоинство Эриаса из плена своего влажного рта, кружил, посасывая головку и вновь опускался до упора. Проводил языком по всей длине, по всем узорам вен. Не искушённый столь искусными ласками Эриас, вцепившись пальцами в кудрявые алые волосы и зажмурив глаза, быстро начал сдавать свои позиции. Хаски в последний раз опустился до упора и замер, ощутив горьковато-солёный вкус на своём языке. Сверху прозвучал громкий стон наслаждения. Выпустив достоинство из рта, Хаски напоследок поцеловал головку и сказал: — Вкусный. Эриас тяжело дышал, его тело била мелкая дрожь, разум его затуманился, из под полуопущенных век он видел, как Бог раздевается. Как снимает свой алый, шёлковый халат. Как падают на пол штаны. Человек рассматривал Бога: красивый рельеф тела, крепкие мышцы, белая нефритовая кожа.  Эриас опустил взгляд ниже, увидев возбуждённое и требующее внимания достоинство Бога, затем тут же отвернулся.

«Это... Слишком.»

Не то что бы страж повидал за свою жизнь много мужских достоинств, да и те он видел только при омовении с другими заклинателями в походах. Но сейчас Эриас был уверен, что это самое впечатляющее, что он видел и увидит в своей жизни. Хаски заметив любопытствующий взгляд стража, спросил: — Нравится? — Нет. — Лжёшь. Эриас промолчал, но Хаски продолжил: — Разве ты не должен быть более благодарным? — Бог взял со стола мандариновую конфету и кинул себе в рот.

Хаски провел рукой по крепким ногам стража, сжал мускулистые бёдра, развёл их в стороны и опустился между ними. Взявшись пальцами за подбородок молодого стража, заставил того посмотреть себе в глаза, а затем поцеловал.  Эриас почувствовал, как сладко-кислая карамель проникла к нему в рот. Хаски водил языком по карамели, то отбирая, то даря обратно. Растаявшая конфета оставляла сок и сладость на устах. Бог вылизывал и посасывал губы Эриаса, словно это была самая вкусная сладость в его жизни. Вновь отвоевав конфету, он отстранился, провел кончиками пальцев по сладким губам стража.  Эриас неохотно обхватил божественные пальцы своим горячим влажным ртом, облизывая и посасывая их. Сладкая слюна начал стекать по губам стража на подбородок. Красноволосый Бог развёл ноги стража шире, огладил внутреннюю часть бедра и протянул пальцы к того сжатому кольцу мышц. Покружил, огладил и проник. Эриас закрыл глаза предплечьем правой руки.

«Не больно, но не приятно.»

Искусными движения Хаски массировал и разминал неподатливые стенки горячего тела. Внутрь проникли два пальца. Эриас, откинувшись на подушки, задушено простонал.

«Ощутимо.»

Под умелыми и ласковыми движениями пальцев Бога Лжи, тугие мышцы расступились. Теперь в горячее нутро стража свободно проникали три пальца.

«Лучше, чем ожидал.»

Хаски вытащил свои пальцы, напоследок размазал остатки слюны и смазки по своему достоинству. Прижавшись горячим органом к расслабленным стенкам, проник внутрь тугого и жаркого тела. Жгучая, колющая боль пронзила Эриаса. Он вцепился ногтями в руки бога, рассекая кожу до крови.

«Слишком... Много. Слишком растягивает. Слишком наполняет. Слишком…»

Хаски начал продвигаться вглубь. Войдя до упора застыл и накрыл губы Эриаса своими. В рот стража вновь вернулся мандариновый вкус, недавно отобранной в нечестном бою, мандариновой конфетки. Бог ласково, не отбирая и не дразня, передавал сладость. Незаметно для Эриаса боль отступила и красноволосый мужчина начал медленные, плавные движения. Отдалившись от губ стража, Бог подхватил человека под колени и закинул обе ноги себе на плечи. Движения стали быстрее. Наслаждение заменило боль. Страж тяжело дышал, пытался ухватиться за обивку дивана и за концы карминовых волос Бога. Тело его вздрагивало и выгибалось при каждом проникновении. Хаски двигался быстро, но размеренно, соблюдая последовательность. Золотые украшения на теле Бога приятно звенели в такт, аккомпанируя, заглушая непристойные звуки. Горячее, изнывающие от нехватки ласки достоинство Эриаса вновь было предельно напряжено, словно до нынешнего момента ничего не происходило. Тяжело дыша, Бог сильнее сжал смуглые бёдра молодого стража. Эриас обхватил ногами крепкую талию Хаски и прижал к себе, крепко обняв за плечи. — Бларг тебя, быстрее! — скомандовал страж. — Ты не можешь мне указывать, что делать в моём доме. — с улыбкой заметил красноволосый и тяжело дыша, ускорился.

Оба мужчин были напряжены словно две струны эрху. Эриас почувствовал как всё его тело напряглось до невозможности, а затем пришла волна глубокого расслабления. В зажмуренных глазах на осколки карамели разбились звёзды, ноги стража задрожали, с губ сорвался крик наслаждения. Его горячее, пульсирующее нутро туго сжалось вокруг достоинства Бога, заставляя того сбиваться с ритма и заглушённо постанывать. Хаски сделал ещё несколько глубоких беспорядочных толчков и напрягаясь каждой мышцей своего тела излился в Эриаса. Разгорячённый Бог прошептал на ухо молодому стражу: — Разве я не достаточно гостеприимный?