Особо важная персона

Служба в 707-м батальоне специальных задач основного антитеррористического подразделения Южной Кореи всегда требовала от него выполнения чётких и понятных задач: обнаружение, сдерживание, защита и проведение первоначального реагирования на инциденты для борьбы с угрозой терроризма. Однако, помимо вышеуказанных задач, его батальон часто привлекался также для охраны особо важных объектов или персон. Самому Тэхёну за пять лет своей службы ещё ни разу не приходилось участвовать в подобной миссии. Но, как известно, всё когда-то бывает впервые. И посему вот уже на протяжении полугода он являлся руководителем охранной группы, приставленной к семье бывшего южно-корейского посла в Вашингтоне, который, оставив свой пост в США, был вынужден сбежать на Родину в связи с обострением дипломатического конфликта между двумя странами, угрожающего жизни и здоровью как самого посла, так и членов его семьи. Для Тэхёна назначение на новую должность принесло с собой и новые обязанности, которые теперь сводились к управлению своими подопечными и иным обслуживающим персоналом; планированию и координации охранной деятельности; разрешению кризисных ситуаций. Но первостепенной являлась обязанность по обеспечению безопасности членов семьи посла, которая требовала от Тэхёна практически круглосуточного нахождения рядом с ними. Он должен был сопровождать их буквально везде и всюду, в том числе, и за пределами охраняемого дома, когда у кого-то из них возникала необходимость покинуть его, отлучаясь по неотложным делам. И если посол со своей супругой не спешили без серьезной надобности выходить из своего безопасного убежища, то у их единственного сына перспектива сидеть круглыми сутками в четырёх стенах вызывала только раздражение и злость. Оттого он стабильно, по несколько раз в неделю, устраивал побеги «на волю», но каждый раз безуспешно. Все его попытки бегства заканчивались, так и не успев начаться, потому как ускользнуть незаметно из-под носа одного очень прозорливого спецназовца было задачей невыполнимой, зато очень занимательной и азартной. Правда не для Тэхёна, которого в принципе не интересовали свойственные обычному человеку вещи и явления. Для него существовала лишь одна постоянная величина — опасность, которой была пронизана вся его жизнь. Он уже давно к ней привык. Привык засыпать и просыпаться с мыслями о ней. Привык находиться в состоянии боевой готовности 24/7. Настолько, что орудовать пистолетом или своими кулаками для него было такой же обыденностью, как для большинства людей чистить зубы по утрам. Он был непозволительно далёк от всякого рода развлечений, авантюр и прочих прелестей жизни, делающих её чуточку веселее и разнообразнее. Ещё со времён своего обучения в военной академии он ежедневно закалял не только своё тело, но и твёрдость характера, непоколебимость перед трудностями и отрешённость от любых слабостей. — О, вот Вы где, господин Ким, — от любых, кроме, как оказалось, одной, имя которой Чон Чонгук. Чон Чонгук — тот самый единственный, любимый и донельзя избалованный сын уважаемого посла. Тэхёну всегда казалось, что дети в семьях, подобных той, которую он охранял, непременно должны являть собой пример для подражания, образец воспитанности, интеллигентности и галантности. Но, видимо, либо он очень плохо разбирался в людях, либо Чон Чонгук был исключением из правил. Точнее не так. Чон Чонгук был просто «исключительным». Исключительным упрямцем с зашкаливающим юношеским максимализмом и твёрдой убеждённостью в том, что может и должен получать всё, что только пожелает. Как с ним уживались его бедные родители, до сих пор остаётся для Тэхёна неразгаданной загадкой. Ему думается, что всё дело в их безусловной любви к своему чаду, которая просто не позволяла видеть его строптивого и невыносимого характера. Сам же Тэхён, не питавший столь высоких чувств к парню, считал его всего лишь навсего избалованным, самовлюблённым и охреневшим в край засранцем. Засранцем, из-за которого он неожиданно для самого себя потерял покой, сон и способность к нормальному функционированию. Так уж вышло, что Ким предпочитал мужчин, хоть и позиционировал себя бисексуалом. Однако, как показывает его жизненный опыт, с парнями у него складывалось куда лучше: что любовь, что секс. Правда похвастаться какими-либо маломальскими долгосрочными отношениями он не мог. Его работа рано или поздно становилась поводом для очередного расставания. Тэхён всё прекрасно понимал и ни за кого не держался. А в какой-то момент и вовсе решил, что ему вполне достаточно время от времени снимать напряжение с однодневными любовниками. В конце концов секс никогда не являлся центром его вселенной. Так он думал ровно до того дня, когда впервые увидел Чонгука. Тэхён готов поклясться, что его «дружок» встал по стойке смирно в первую же секунду их встречи. Он буквально ощутил, как натянулись в районе паха его штаны, и был настолько обескуражен этим фактом, что едва смог совладать с собой, чтобы продолжить знакомство с семейством Чон. Со временем ситуация не изменилась, в том плане, что каждый случайно или намеренно брошенный взгляд на Чонгука непременно сопровождался мощным выбросом тестостерона в кровь, что вызывало неконтролируемое возбуждение, от которого Тэхёну приходилось избавляться либо силой мысли, либо, если удача была на его стороне, старой доброй дрочкой в туалете. Но всё стало гораздо невыносимее, когда Чонгук, обо всём догадавшись, за неимением других развлечений, начал провоцировать его на каждодневной основе. В ход шло всё: от подчеркивающих каждый дюйм его нереального тела нарядов до вызывающих и соблазнительных взглядов. Немногим позже он перешёл и к более активным действиям, к примеру, стараясь при каждом удобном случае оставаться с Тэхёном наедине, устраивая ему изощрённые пытки с помощью всевозможных пошлых подкатов и откровенных приставаний. А Тэхён что? Тэхён держался. Как мог и как умел. Со стороны могло показаться, что ему совсем нет дела до всего, что вытворял Чонгук. Но всё было с точностью до наоборот. Он испробовал на себе все мыслимые и немыслимые техники по тренировке выдержки и невозмутимости. Но, к его сожалению, помогали они ему совсем не надолго. — Чонгук, тебе нельзя здесь находиться, — пытаясь звучать, как можно строже, обращается к нему Тэхён, прикидывая в голове сценарии убийства того несчастного, кто забыл закрыть за собой дверь в общую душевую, специально отведённую для персонала охраны. — Я могу находиться везде, где посчитаю нужным, Ким, это ведь мой дом, — уверенно заявляет Чонгук, не отрывая облизывающего взгляда от голого накачанного торса мужчины, оказавшегося перед ним в одних спортивных штанах. — Ты кажется собирался принять душ? — хмыкает он, склоняя голову к плечу. — Не смею отвлекать, — вальяжно устраивается на деревянную скамейку вдоль стены. — Я передумал, — отрезает Тэхён, скрещивая руки на груди, прекрасно понимая, во что его хотят втянуть. Снова. «Снова» потому, что с недавних пор каждая их встреча неизменно заканчивалась только одним: сексом. Совершенно сумасшедшим и диким. А что стало отправной точкой этого начавшегося мракобесия Тэхён не забудет, наверное, уже никогда. В тот день Чонгук, взбешённый очередным отказом Тэхёна, ворвался к нему на практику по стрельбе и, обойдя его со спины, оказался перед ним с глазу на глаз. После короткого немого диалога он, не сводя уверенного взгляда с лица напротив, без лишних слов и прелюдий, опустился на колени перед продолжавшим невозмутимо стоять Тэхёном. Затем, как ни в чём не бывало, потянулся руками к его армейским брюкам-карго и, высвободив из их плена полувозбужденный член, тут же принялся самозабвенно отсасывать, не обращая никакого внимания на громкие звуки от непрекращающихся выстрелов, которыми не переставая сыпал Тэхён, получая от всего происходящего необъяснимое и извращённое наслаждение. Нужно ли говорить, что одним минетом тогда всё не обошлось? Отдавшись во власть накрывшей его эйфории, Тэхён, распластав Чонгука прямо на бетонном полу тренировочного ангара, трахал его, как вне себя, снова и снова доводя парня до счастливого изнеможения и охрипшего от громких стонов голоса. — Да неужели? — хмыкает Чонгук, подавшись вперёд корпусом. — А если я очень, — медленно встаёт, — Очень, — делает шаг навстречу, — Попрошу, — оказывается прямо напротив пышущего непоколебимостью лица мужчины. Но проблема в том, что вся эта демонстративная невозмутимость — всего лишь жалкие остатки здравого смысла, от которых в скором времени не останется и следа. И как бы Тэхён не пытался каждый чёртов раз сопротивляться этому несносному парню, вынуждающему его из раза в раз переступать через свои принципы и деловую репутацию, у него ничего не выходит. Вся его пресловутая выдержка и натренированное годами безразличие к любым искушениям, крошатся до состояния космической пыли, сто́ит только Чонгуку оказаться в непозволительной близости от него и начать … просить. — Тогда может сразу перейдём к делу? — продолжает провоцировать Чонгук, скользя ладонями по скрещенным рукам мужчины. — Чонгук… — пока ещё пытается сопротивляться Тэхён. — Пожалуйста… — не сдается парень, — Прошу… — добавляет он чуть тише и, приблизившись к чужому виску, шепчет в самое ухо. — Трахните меня, господин Ким. — Мать твою, Чонгук! — срываясь, рычит на него Тэхён и, ощутимо больно схватив за волосы на затылке, припечатывает к ближайшей стене. — Ааххх… — выдыхает со стоном парень, не сводя полный похоти взгляд с мужчины, который, хищно облизнувшись, обрушивается на его губы требовательным поцелуем. Не отрывая чужого тела от стены, Тэхён вдавливает в неё Чонгука ещё сильнее, и оставив в покое пульсирующие от долгого поцелуя губы, начинает прокладывать кончиком языка мокрую дорожку от острых скул до мочки уха, достигнув которую, прикусывает её зубами. — Знаешь, чего я хочу, малыш? — хрипло шепчет Тэхён в покрасневшее ухо. — Я хочу, чтобы ты умолял меня, — мурлычет он, и скользнув ладонью вниз, с силой надавливает на выпирающий бугорок в районе паха. — Мгхм… п-пожалуйста, — бормочет Чонгук, подрагивая от томительного предвкушения. — Пожалуйста что? — отстранившись вопрошает Тэхён, потемневшими от вожделения глазами сканируя чужое лицо. — Пожалуйста… — прерывисто дыша, продолжает Чонгук. — Трахни меня, хён. — Уже лучше, — довольно заключает Тэхён, засасывая в рот его нижнюю губу. Но не успевает Чонгук ответить на поцелуй, как его, схватив за волосы, резко опускают вниз. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, — требует Тэхён, стянув с себя штаны вместе с нижним бельем до щиколоток. Чонгук, жадно облизнувшись, сразу же берёт в рот немаленьких размеров член Тэхёна, начиная усиленно посасывать головку. Затем, размашисто скользнув языком по всей длине твердеющей плоти, размазывает по ней первые капли выступившего предэякулята. Наблюдая сверху за происходящим, Тэхён не сдерживает рвущихся наружу низких стонов и, вплетая руку в смоляные волосы парня, начинает трахать его податливый тёплый рот. — Вот так, детка, даааа… — сипит он сквозь зубы, глубже вонзаясь в чужое горло. Через непродолжительное время, не желая наступления скорой кульминации, Тэхён резко отодвигается, вынуждая Чонгука с пошлым чпоком выпустить его член изо рта. — Встань на четвереньки, — приказывает он парню, который без колебаний подчинившись, разворачивается спиной, становясь в нужную позу. Тэхён, с минуту полюбовавшись сексуальными изгибами манящего тела, располагается позади него. Огладив ладонями через грубую джинсу аппетитно оттопыренную задницу, он оставляет на ней звучный и грубый шлепок, заставляя Чонгука содрогнуться от мазохистского удовольствия. — Надеюсь, ты готовился, Чонгук-а? — интересуется мужчина и сразу же получает ответ на свой вопрос, когда, избавив его от брюк, видит перед собой вместо обычных трусов кожаные джоки, открывающие вид на голые ягодицы и сверкающий между ними маленький чёрный кристаллик. — А Вы сомневались, господин Ким? — самодовольно улыбнувшись, ещё сильнее выгибается Чонгук. — Бляяядь! — взвывает Тэхён от сумасводящей картины перед собой и, не удержавшись, оставляет отпечаток своей ладони на пылающей от сильного шлепка коже. Чонгук, издав нечленораздельный протяжный стон, в следующее мгновение давится воздухом, когда Тэхён, ухватившись двумя пальцами за кончик анальной пробки, начинает трахать его ею. — С-сууука… мгхм… — закатывает глаза Чонгук, впиваясь пальцами в холодную плитку на полу. — Х-хватит… Тэ…хён… пожалуйста… я больше не м-могу… мне нужен твой член… п-пожалуйста, — задыхаясь, умоляет он мужчину. Тэхён, и сам готовый вот-вот взорваться от перевозбуждения, вытаскивает пробку и, отбросив в сторону, заменяет её своим членом, одним грубым толчком погружаясь в узкую задницу. Низкие рычащие стоны обоих тут же заполняют пространство вокруг, отдаваясь эхом от кафельных стен. Тэхён трахает сразу резко и размашисто, заставляя скулить от удовольствия Чонгука, разум которого в эти секунды заполнен лишь ощущением того, как твёрдый член мужчины из раза в раз попадает аккурат по той самой точке. Когда от интенсивности толчков его колени начинают разъезжаться в стороны по скользкому полу, Тэхён, одним ловким движением меняет их местами. И теперь, лёжа на полу, придерживает за талию оказавшегося сверху Чонгука. — Давай, малыш, попрыгай немного, — впиваясь руками в крепкие бёдра парня, требует Тэхён. Чонгук, смахнув со лба мокрые от пота волосы и расположив ладони на широкой груди мужчины для опоры, принимается медленно раскачиваться на нём вперёд-назад. С нарастанием темпа его движения становятся всё более интенсивными, побуждая Чонгука неистово скакать на чужом возбуждении, разнося по пропитавшемуся запахом секса помещению пошлые звуки от громких шлепков тел друг о друга. — Открой рот, — требует мужчина, надавливая большим пальцем на искусанные губы парня. Чонгук, повинуясь, приоткрывает рот, впуская в него указательный и средний палец Тэхёна. — Оближи, — снова требует тот и, заполучив желаемое, вытаскивает пальцы, чтобы, стянув с Чонгука футболку, зажать между ними чувствительные горошины сосков. — Фааак… — теряется в ощущениях Чонгук, дрожа от накатывающих волн удовольствия. Тэхён, ощущая подступающий оргазм, подминает под себя парня и, вцепившись двумя руками за бока, продолжает жёстко насаживать его на свой пульсирующий член. А Чонгук уже не чувствует своего тела. Он не чувствует ничего, кроме пронзающего его насквозь экстаза, когда вскрикнув от очередного сильного толчка, изливается себе на подрагивающий живот. Тэхёну хватает нескольких секунд, прежде чем он, продолжая неконтролируемо и хаотично вбиваться в чувствительное от недавнего оргазма тело, кончает следом на распластанного под собой, измождённого Чонгука.

***

— Я совершенно точно лишусь из-за тебя работы, малыш, — причитает Тэхён, немногим позже стоя под струями тёплой воды в душевой. — Если, конечно, до этого твой отец не устроит мне харакири, — добавляет он с ухмылкой, прижимая к груди стоящего к нему спиной Чонгука. — Это вряд ли, — отвечает тот, откидывая голову на его плечо, позволяя чужим рукам смывать с себя ароматную пену. — Он же буквально молится на тебя. — Думаю, его милость быстро сменится на гнев, когда он узнает, что его обожаемый телохранитель трахает его любимого сына. — Поживём, увидим, — с многозначительной улыбкой выдаёт Чонгук, решая пока не сообщать ему о том, что господин уважаемый посол уже давно догадался об их маленьком секрете.