билборды

«Акане, я всегда использовал тебя. Не важно, касалось это моего отца, того трупа или других вещей — ты всегда была моим инструментом. И мне жаль, что я так с тобой...» «Я знаю». Глупый Аква. Я ведь давно поняла, что ты разглядел во мне. Актрису и помощницу в поисках в первую очередь и только потом — девушку. Мои... чувства всегда были для тебя на втором плане — и я покорно согласилась отодвинуть их туда. «Мне кажется, я поняла, что хочу тебе сказать. Что я к тебе чувствую. Ты добрый и пытаешься нести всё на себе — видимо, мне хотелось просто разделить с тобой эту ношу. Но теперь я поняла: я же... я... тебе больше не нужна?». ... Что? Слёзы подступают к глазам?.. Стекают по щекам — чувствую их солёный привкус на губах. Почему... почему не могу их остановить? Я ведь смирились с тем, что больше не нужна Акве — он нашёл, кого искал (по крайней мере, считает так и я не хочу, чтобы иначе). Тогда почему мне... так больно? Почему душу словно раздирает изнутри — и я чувствую это, пробуя на вкус собственные слёзы? Я... не хочу? Не желаю оставлять Акву в одиночестве? Не желаю оставлять с кем-либо... кроме себя? Боже, какая я эгоистка... «Акане». Слышу его голос за спиной и... ладонь на своём лице. Вытирает мои выступавшие слёзы и... они останавливаются? Но как? Только что ведь... лились ручьём и я не могла их остановить. Как будто... прорвали мою внутреннюю дамбу чувств. «Я давно должен был сказать...» Что? Это ведь я... «давно должна была сказать». Поставить точку в наших отношениях. Почему ты... забираешь ответственность у меня? «... Моя месть окончена. Труп нашли. А значит, осталось лишь одно дело...» В каком смысле? Мы что-то упустили? Я что-то упустила, что... не должна была упускать? «Мне осталось лишь защитить тебя, Акане». ... Губы. Губы Аквы... накрывают мои. Его сухие — мои мокрые от слёз. На улице так холодно... но между нами так тепло. Выступившие слёзы согревали мои щёки, но Аква... согревал меня всю своим поцелуем. Накрыл мои ладони своими — и я больше не чувствовала окружавшей нас зимы. В моей душе цвела «весна». «Защитить... от чего?» Я не понимала смысл его слов. Однажды он меня спас — от самой себя, когда меня охватили отвратительные мысли. Но сейчас всё хорошо — от чего и от кого Аква хочет меня защитить? «От чего угодно. Например, от одиночества». Вкрадчиво отвечает — и снова целует. Губы — влажные у нас обоих, но мне всё так же от них тепло. Тепло ли... и Акве тоже? Его мрачные мысли, о всём случившемся за последнее время — их сможет разогнать поцелуй со мной? «Акане, ты говорила, что... не видишь границ для близости со мной». ... А? Н-ну да, говорила. Несколько дней назад, на мосту. Я сказала Акве, что не против... поцелуев с ним не только в губы. И даже... ночи с ним в постели. Может, я была охвачена моментом? Или всё же... правда готова на такое с ним? «Д-да. Ты хочешь... сегодня... до отъезда?..» Слова не могли упасть на язык — слишком быстро крутились мысли. Настоящий хаос, что мог разрешить в моей голове лишь тот... кто его вызвал. «В городе мы вновь погрузимся в свои ежедневные обязанности. Только здесь... можем почувствовать себя свободными». Он берёт меня за руку и ведёт за собой, обратно в гостиницу. Ведёт нерешительно — даёт возможность выскользнуть из его слабой хватки. Но я и не думаю о ней. Я точно знаю, что хочу... стать к нему ближе.

***

... Волнительно. Горячо. Что-то за гранью... нашей реальности. От любого прикосновения Аквы ко мне — бросает в непередаваемый жар. Мы вернулись в его номер, стараясь не попасться никому на глаза, и... просто отдались друг другу. Полностью — как будто в этом мире только мы одни. Никогда не видела его таким — таким честным по отношению ко мне. Таким... открытым в своих чувствах. И своим телом. Так же, как и я — хоть и было чертовски неловко. Ладони Аквы медленно спускались по мне, останавливались и слегка сжимали снизу — я и представить не могла, что могу быть настолько желанной. Желанной и... искренне любимой кем-то. Со мной пытались познакомиться многие, но я... не замечала «искр» в их словах. Тех самых чувственных искр, что говорили бы о том, что я интересна человеку... не просто из-за противоположности пола. Простое влечение и ничего более — оно мало стоит для того, кто находится в поисках... своего человека. В котором сможет разжечь пламя — и взять искру для своего в ответ. У Аквы было это пламя. Пламя, которое мне хотелось в нём разжечь. Пламя мести, переродившееся в пламя страсти — ко мне. Пламя, что сейчас обжигает меня: следами губ на голой коже, ладоней на моих бёдрах и... глазах на моей груди. Аква — первый парень, перед которым я её обнажила. Освещённую полоской лунного света из окна. Мы не включали свет в номере, когда пришли, и просто... сняли с себя одежду. Аква помог мне с верхней — нижнюю я сняла сама. Сняла перед ним и для него, потому что... хотела, чтобы он увидел меня такой. Физически уязвимой. И Аква был поражён. Изумлён мной, в ком совсем недавно видел объект для манипуляций — изумлён как женщиной. Он не говорит это вслух — я вижу по его глазам. Едва просматриваемые в темноте комнаты, но... такой яркий, интенсивный голубой не заметить невозможно. Не тогда, когда он полностью устремлён на тебя — на твоё обнажённое тело. Его взгляд переходит в прикосновения — прикосновения ко мне, что сводят с ума с новой силой. Становится очень сложно не... «давать о себе знать» соседним номерам. Я прикрываю рот рукой, заглушая выходившие стоны — но, по правде, не вижу в этом смысла. Они всё равно вырвутся полностью, в самый неподходящий момент. «Акане, я... хочу войти в тебя». На секунду меня одолевает страх, но... так же быстро отступает, когда чувствую у своего низа его пальцы. Аква не готов прибегнуть к тому, что стало бы для нас «порочным». Связало бы взаимным обрушением уз невинности, которые мы испытываем как можем. «Да, Аква... Прошу тебя». Для меня самой это необходимо. Необходимо, потому что меня истязает невыносимый жар. Жар, который я едва держу себе — и рискую перестать, если он останется дольше. Сведёт меня с ума окончательно. Поэтому... Я впускаю Акву в себя. Забываю прикрыть рот — мой томный стон наполняет всё пространство комнаты. Я понимаю, что совсем скоро — не смогу их держать в себе. Буду привлекать внимание и... все соседи будут знать, чем мы занимаемся. Нас раскроют и поползут слухи? В Сети разлетится аудиозапись моих стонов, после чего меня снова будут «хоронить» в Твиттере?.. Как же... всё равно. По крайней мере, чувствую по поводу этих мыслей именно так — сейчас, когда я вместе с Аквой. Он обещал, что сможет меня защитить — и я верю, что у него получится. Я просто... верю в него. И ему. «А-Аква... А-а-ах!». Каждый сантиметр тела охватывает приятная разрядка — никогда бы не подумала, что могу звучать так. Так беззастенчиво и... громко — а я ведь профессиональная актриса. Актёрам важно эмоционально пережить момент, который они будут отыгрывать — и я только что пережила пресловутую «сцену близости». «Акане... Тебе было хорошо со мной?» Аква ложится рядом. Полная луна освещает линию от его ключицы до груди — ровная и такая... крепкая. Приникнуть к ней в трудную минуту, спрятаться за ней, когда не справляюсь сама — ради этого я готова жить дальше, смотря в будущее с улыбкой. «Волшебно, Аква. И я надеюсь... будет и дальше». Мы перебрасываем руки через себя — и, обнажённые, крепко обнимаем друг друга.