***
18 октября 2024 г., 12:09
Сердце Инквизиции встретило их тишиной.
Это была та неправильная, зудящая под кожей тишина, которой не должно быть в подобном месте даже ночью, когда все обитатели замка уходили спать. Даже тогда со стен наверняка слышались разговоры часовых, пение птиц в саду. Сейчас не было ничего, кроме нездешнего мёртвого молчания.
Уже на подходе к Скайхолду Лирна почувствовала, что что-то не так. Ворота были открыты – их прихода ждали стражи крепости. С тех пор, как Инквизиция покинула Скайхолд, количество людей в местных горах поубавилось, но в древней цитадели до сих пор жил небольшой гарнизон. И этому гарнизону требовалось продовольствие. Потому они сейчас здесь, вместе с караваном, везущим провизию. Лирна вздохнула. Быть защитой торговцам в опасном пути – не совсем их работа. Ей и её спутнику следовало находиться уже далеко отсюда. Долг звал их в Вейсхаупт, но впервые за года службы Ордену они не откликнулись.
Чародейка незаметно улыбнулась, глядя на шагающею рядом с ней юношу. Они были с детства дружны. Йохан единственный не испугался, когда узнал, что она маг. И когда Лирна пришла к нему ночью, напуганная и измазанная в чужой крови, не захлопнул дверь. Помог, спрятал. Сбежал вместе с ней.
Вдвоём они разделили между собой тяжесть службы и Скверну, бегущую в венах. Утрату веры в тех, чьи приказы исполняли так долго. Лирна помнит Зов, бьющийся внутри раненым зверем и текущий по телу с отравленной кровью. Тогда в Адаманте они все это чувствовали. И все думали, что пришёл их срок. Старшие Стражи, новички, только вступившие в их ряды, воины и маги – все были напуганы. От констеблей до рядовых, они были скованы единой цепью страха.
А страх – самый худший в мире советчик.
«Жертвенность – в смерти». Она усмехнулась. Кто-то из командования воспринял эту строчку их клятвы не как красивый оборот слова, а призыв к действию. Для Стражей магия крови не носила статус запретного – на их пути любая подмога только приветствуется. Но приносить в жертву собственных сестёр и братьев по указке венатори… Серые Стражи вне грызни между странами. Они самостоятельны, обособлены и горды – по крайней мере, так Лирна считала раньше. Отчасти она даже понимала решение Командора Кларель, но обида и назойливое мерзкое чувство, что её предали, затоптали собой уважение, которое она когда-то испытывала. Её Орден никогда бы не склонился перед шёпотом Тевинтера.
Разочарование и сожаление стали её спутниками с тех пор. Она доверилась этим людям, вложила в их руки свою жизнь и преданность, как и многие до неё, и наградой за верность стала пролитая ими в ритуалах кровь, текущая по камням Адаманта.
Лирна тряхнула головой. Сейчас не время для размышлений – впереди вставала, нависая над ними, громада Скайхолда. На крепостных стенах пусто, но очень легко было представить, как с высоты за ними внимательно наблюдают невидимые глаза. Здесь было как на открытой ладони. Проходя по перекинутому через пропасть мосту ей казалось, что они вступают в гостеприимно распахнутую пасть зверя.
Никто их не встретил, и на дворе не было видно ни души, но дело не было только в этом. Кто-то следит за нею, за ними всеми, она чувствовала. Лирне знакомо это. Она часто ощущала подобное в Тени. Завеса здесь была тонкой, это любой маг понял бы сразу.
— Будьте наготове, – голос Джейена, лидера каравана, разрезал собой нездешнюю тишину. — Тут что-то неладно.
— Да неужели, – процедила сквозь зубы Лирна, стараясь, чтобы её не услышал ни Джейен ни то, что засело в сердце Скайхолда.
Отряд насторожился, заслышав мерное шкрябанье по заросшей травою земле. Это был звук шагов.
Из-за арки вынырнула фигура, шаркая ногами. Немолодой мужчина в алой церковной рясе. Джейен взмахом руки приказал не двигаться с места. Лирна крепче сжала посох, Йохан – свои кинжалы. Неизвестный мог только казаться человеком.
— Доброго здравия тебе, брат, – окликнул идущего воин.
Церковник остановился. Он медленно повернулся к ним, словно только сейчас заметил чужаков. Его глаза слепо уставились прямо на Лирну, заставив ту передёрнуть плечами.
Он молчал и с каждой секундой ей становилось всё больше не по себе. Джейен свёл брови.
— Вас должны были предупредить о нашем приезде. Мы привезли провиант для гарнизона.
— А, обоз. Да, верно, я помню, – мужчина пробормотал себе что-то под нос, склонив голову на грудь. Вдруг резко дёрнувшись, он выпрямился. — Работники заберут у вас груз.
Йохан озадаченно оглянулся.
— Работники? Но тут ведь нет никого. Где все?
— Здесь, в замке. Куда ещё мы можем уйти.
Словно по чьему-то приказу вокруг стали появляться люди, выходя из пристроек. Они начали перетаскивать ящики с обоза, кто-то раскладывал привезённую провизию. Всё это происходило словно бы абсолютно бездумно. Тело помнило, что ему следует делать, а разум… разум был где-то далеко.
— Брат, – Лирна попыталась привлечь внимание кастеляна. Ей не очень хотелось говорить с ним, но выхода нет. — В своём отчёте вы писали о реставрации какого-то панно, если я не ошибаюсь.
Он снова тупо уставился своими жуткими глазами на девушку, будто разом растерял значения всех слов, что должен знать человек.
— Для чего вы это делали? Это ведь не ваша обязанность.
Мужчина придвинулся ближе, слегка пошатываясь и Лирна сморщила нос. Она ожидала уловить от кастеляна запах спирта, но вместо него почуяла лишь растворитель и свежую краску.
— Не моя, но кто-то должен. Вы не понимаете, вы не видели… она ведь так красива. Разрушена, да, да, но я исправил. Она вновь говорит со мной.
Чародейка откинула рыжие волосы, нахмурив брови.
— О чём вы?
Кастелян затравленно оглянулся через плечо, словно боялся, что их могут подслушать.
— Фреска, – благоговейно прошептал он. — Его фреска. Я восстановил её.
Он вытянул вперёд свои руки, сбитые и запачканные штукатуркой и краской, что въелась под ногти, пропитав собой сухую растрескавшуюся кожу. Брат Церкви словно бы любовался цветными пятнами и струпьями, покрывающими его ладони.
— Да он не в себе, – тихо пробормотал Йохан. Лирна толкнула разбойника в бок, хоть и была более чем согласна с этой оценкой.
Путаные сообщения, странные, словно околдованные люди… Она не знала, что здесь точно случилось, но догадаться было несложно. Демон.
Лирна не боялась Зависти – её умения чародейку вполне устраивали, и она никогда не ревновала способности других. Не боялась и Гнева – те, на кого она злилась, уже давно укрылись землёй. Праздность неведома Серому Стражу. Желание и Гордыня же были ей ведомы, но она научилась их подавлять. И тот факт, что она не боялась всех остальных говорил о том, что и Страх над ней тоже не властен.
Оставив брата Церкви на Джейена, она сделала несколько шагов по направлению к ступеням, ведущим к арке входа в главный зал и воздух вдруг стал слишком холодным даже для гор.
Лирна чувствовала чьё-то присутствие, здесь, рядом, протяни руку и схватишь. Начертив в воздухе охранную руну, она громко скомандовала:
— Покажись!
Всё так же пусто и тихо. Не то чтобы она ожидала, что демон выскочит по первому же её зову, но должна же быть хоть какая-то реакция.
Это не Гнев – те не ждут приглашения, нападают сразу. Значит, кто-то сильнее, и достаточно умный, чтобы не лезть на целую толпу. Плохо дело.
Лирна слегка кивает Йохану, зовя за собой. Нужно уйти от каравана подальше – может, так их гость проявит себя.
Отойдя достаточно далеко, она глубоко вдохнула, сосредотачиваясь и открывая свой разум миру по ту сторону. Магия пронизывала всё её существо, плясала на кончиках пальцев.
И сейчас магия говорила с ней.
Тихим шёпотом из детства, который звенел хрусталём в голове. Лопался и разлетался осколками в стороны. Чародейка чуть не задохнулась от агонии в воздухе. Тысячелетние стены стонали и корчились под тяжестью утраты чего-то важного. Лирне казалось, что чужое страдание её вот-вот раздавит. Она прижала к вискам ладони, окутав их хрупкой корочкой льда. Этому месту хватало собственной боли, ни к чему здесь ещё и чужая. Забить, спрятать это, убрать подальше, как ленивая служанка заметает пыль под ковёр. Девушка стряхнула с пальцев талую воду, успокаиваясь. Магия поведёт её, как всегда подскажет ей верный путь.
Чары расчертили собой весь внутренний двор и замок, пролегли паутиной сотен невидимых ниточек – нужно только отыскать нужную. Сосредоточившись, Лирна пошла, стараясь не выпускать из рук поводка чьих-то призрачных чувств, что продолжал ускользать от неё. Двадцать два шага вправо, потом шесть вперёд, трава, сменяющаяся камнем, ступеньки – одна, вторая, третья… Тяжёлая дверь, за ней – уходившая вверх на три этажа круглая ротонда, стены которой были покрыты фресками. Лирна подошла к той, которая изображала Адамант, провела пальцами по давно высохшей краске. Сюда вела её магия. Здесь все нити сплетались в одну – не разделить, не разорвать. В неподвижном воздухе застыл взвесью невесомый гул. В этом не было ничего странного – маги постоянно слышат шёпот, но обычно он остаётся на периферии, тихий и едва различимый. Этот же был гораздо, гораздо громче. И ближе, чем хотелось.
Девушка вновь обвела взглядом комнату. Пара табуреток, стол посередине, софа у стены. Вроде ничего необычного, если не считать Завесного пламени в медном светильнике. Странно, что оно горит до сих пор, даже когда маг, который разжёг его, уже давно ушёл. Должна быть причина, по которой сердце спутанного клубка отголосков чужих эмоций находилось именно здесь. Что тут произошло такого, что сумело привлечь гостя из-за Завесы?
Маленькая шуршащая тень мелькнула на краю зрения, пробежавшись по стене и тут же исчезнув с шорохом. Яркие рыжие волосы вспыхнули, поймав отсвет огня, что Лирна зажгла в руке.
— Яви себя, демон!
Ответом стало уже знакомое молчание. Кто бы ни обитал в этом месте, он не желал показываться Стражам. По крайней мере, пока.
Йохан озабоченно оглянулся по сторонам.
— Я не знаток Теневых тварей, но обычно они не ждут особого приглашения. Почему же этот не приходит?
— Потому что ему со мной не совладать, – чародейка едва заметно ухмыльнулась. — Он знает, что мне не страшны ни гнев, ни гордыня.
А сожаление?
Густой, неподвижный до того воздух наполнился шелестом множества голосов – тихих, вкрадчивых, слышных уже не одной чародейке. Один среди них выделялся особенно чётко – тягучий и приторный, низкий. У людей не бывает таких.
От стены отделилась высокая фигура. Без чёткой формы, она меняла очертания, стоило лишь моргнуть.
Страх, Зависть, Желание… люди дали им эти имена, потому что знали точно, что те из себя представляют. Нет ничего хуже безымянного демона – это значит, что тварь либо достаточно древняя, чтобы про неё позабыли, либо достаточно опасная, что никто из тех, кто сумел бы её описать, не остался в живых после встречи.
Но если у твари есть имя, то с ней можно справиться. Можно убить.
Лирна нахмурила брови, уверенно уставившись на гостя и крепче стиснув рукоять посоха.
— Тебе не взять меня. Мне не о чем жалеть.
Разве? – Тень хрипло рассмеялась и его смех зашелестел по углам кусочками осыпающейся штукатурки. – Каждому жаль чего-то – упущенного времени, пропавших возможностей, жизни, потраченной впустую. Выбери сама, маг, что из этого подходит тебе. А может, всё и сразу?
Тактика, типичная для демонов. Он хочет запутать её, заболтать, отвлечь. Не выйдет. Лирна усмехнулась, чувствуя, как огонь лижет её человеческую оболочку, пляшет в душе, предвкушая. Свободная рука начертала в воздухе узор, вызывая в мир нездешнее пламя.
Демон бросился вперёд, но своей целью он выбрал не чародейку. Йохан едва успел выставить блок, когда существо прыгнуло на него. Ударило лапами в грудь, мазнуло клыками в сантиметрах от шеи. Повалив Стража на пол, и будто бы игриво шлепнув её длинным хвостом по ноге, он проскочил мимо, скрывшись в главном зале.
Лирна кинулась за ним, на ходу создавая вокруг себя мерцающий барьер.
— Скорее! Нужно его догнать!
У него не было чёткой формы. Значит, не успел откормиться на жителях Скайхолда, но это лишь вопрос времени. Нужно действовать, и действовать быстро, пока его ещё можно прогнать за Завесу.
Лирна обернулась через плечо, ожидая увидеть бегущего за ней Йохана, но тот не двинулся с места. Проклятье. Демон запутал его в своих сетях, уволок от материального мира. Вдали от него Йохан сможет прийти в себя, сейчас главное – отвлечь внимание зверя от столь лёгкой добычи. Чародейка взмахнула рукой, закрывая проход за собой матово сверкающим льдом. Один на один с демоном. Бывали расклады и хуже.
Она швырнула в тварь ледяной осколок. Та развернулась, полыхнули алым зрачки многочисленных глаз. Скользнув в сторону, девушка ушла от удара длинной лапы с острыми бритвенными когтями. Теперь они поменялись местами и маг стояла у входа, за её спиной слабо светило, прорываясь сквозь тучи, бледное солнце. Зверь с глухим рыком снова кинулся на неё и Лирна успела отскочить в последний момент, чтобы не слететь вниз по лестнице и не сломать себе что-нибудь. Например, шею.
Тень зигзагом шмыгнула по жухлой траве и растворилась среди серых камней стен. Девушка зло выдохнула, сжимая посох до побелевших костяшек. Со стороны ротонды послышался шум, и она резко махнула рукой, растапливая лёд. За полупрозрачной поверхностью стоял Йохан, сжимая кинжалы.
— А где…
— Удрал, – Лирна раздражённо поджала губы. — Я его упустила.
Из-за тебя. Она вцепилась второй рукой в древко посоха. Йохан не виноват.
— Ну, зато теперь точно знаем, что это за демон, – юноша отточенным движением убрал кинжалы в ножны. — Уже хоть что-то. По шагу за раз, верно?
— Верно, – она вздохнула. Хоть его чрезмерный оптимизм и раздражал, ссора сейчас ни к чему. Чародейка торопливо зашагала вниз по ступеням, выходя во двор. Она окинула взглядом пустую таверну, траурно висящие флаги на стенах.
— Нужно выследить его, пока он не набрал силу и не успел навредить, – Лирна оглянулась через плечо на заторможенных работников. — Больше, чем уже сделал, по крайней мере. Идём.
Она двинулась было в сторону тренировочной площадки, где в последний раз видела тень, не принадлежащую этому миру, но оклик из-за спины заставил её остановиться.
— А как же остальные?
Оборачиваясь, она подавляет желание недовольно закатить глаза.
— Джейен справится. Нельзя разделяться.
— Оставлять этих людей без защиты тоже нельзя.
Чародейка выдыхает сквозь зубы. Вечно он так. Сосредотачивается на мелочах, а сейчас нужно думать о вещах более важных.
— Хорошо. Значит, пойду сама. Так даже лучше.
Ведь ты бесполезен. Она проглотила слова, отдающие горькой обидой, заменив их другими.
— Одна я двигаюсь быстрее и тише.
— Ты уверена? Может всё же…
— Не волнуйся, справлюсь. Я ведь уже сказала, – Лирна легко улыбнулась, — мне не о чем жалеть.
Молодой Страж не выглядел убеждённым даже на медяк, но кивнув, всё же ушёл к остальным, пока она уверенно шагает к почти незаметной двери в крепостной стене, оставив за спиной обоз и пришедших с ним людей.
Чародейка прошла по укреплениям, затем спускаясь вниз и углубляясь в переходы древней крепости. Коридоры, комнаты, сад и огромный пустующий главный зал, в котором когда-то толпились сотни паломников. Она осторожно толкнула деревянную дверь в дальнем углу, спускаясь по короткой лестнице. И тут никого. В комнате выл и стонал свежий ветер с гор – девушка видела их синие очертания вдали. Отсутствие стены на такой высоте немного нервировало. Лирна прошла вперёд, осматривая многочисленные столы и ящики. Кажется, это была мастерская. Она закрыла глаза, прислушиваясь, но не почувствовала чужого присутствия.
Логично было бы вернуться в ротонду – кажется, Сожаление считает это место своим. Но сражаться с демоном на его территории… чародейка тряхнула головой. Хорошо бы выманить его, отвести во двор, где он не сможет черпать силу от проклятых фресок.
Едва только она развернулась, собираясь покинуть комнату, как дверь вдруг резко захлопнулась. Подобный звук слышат звери, попадая в охотничий капкан. Тишина исчезла без следа, погребённая под воем множества голосов. Разом заплакало и засмеялось всё вокруг.
И снова здравствуй, маг. Я знал, что ты вернёшься. Вы, люди, всегда возвращаетесь к своему сожалению.
Тень скользнула по стене, выгибая тощую спину. Враз оказавшись возле двери, Лирна попыталась отворить её, но тщетно.
Любите думать, что всё могло быть иначе, примеряя на себя обстоятельства как яркие платья. Любите копаться у меня внутри.
Он менялся, прихотливо изгибая свои черты с каждым шагом. У Сожаления не было чёткой формы не оттого, что он был слаб – просто одного тела ему было мало.
Принюхиваясь, создание Тени описало вокруг девушки круг. Молода – у проживших столь мало редко можно отыскать в душе нечто стоящее, но за её плечами он чувствовал целый ворох вкуснейших сожалений, спрятанных и спящих до поры. Пусть не глупа, но самонадеянна, а такие всегда ломаются на зубах с аппетитным хрустом.
То, что у него вместо губ, растянулось в хитрой ухмылке.
Ты пришла сюда думая, что сумеешь одолеть меня, я ведь прав? Никто не хочет признать меня просто так. Люди все гордецы, даже самые скромные. Я несоизмеримо сильнее вас, но любое сожаление не может явиться на свет без помощи. Меня породили вы. Так имейте же смелость встретиться со своими делами лицом к лицу. Посмотреть им в глаза.
Алые зрачки окружили чародейку со всех сторон – многочисленные, как её ошибки.
О, я забыл. Ваша мелкая трусливая натура попросту не позволит подобного.
Лирна знает, что говорить с ним всё равно, что тонуть в болоте. Скажешь хоть слово и трясина утянет тебя, подомнёт под себя. Молчи – и, быть может, сумеешь остаться собой.
Ведь и ты такая же, даром, что Страж. Пытаешься спрятать собственную трусость и слабость за блеском сильверитового грифона. Отчего тиха, маг? Не оттого ли, что правда на моей стороне?
Не отвечай, не пророни ни слова, не пускай в свои мысли.
Ты вложила свою преданность в руки тех, кто оказался её недостоин. Ты окружена масками, девочка, благородных намерений и высоких целей. Все в Ордене носят такие, это часть вашей формы. Но под ними прячется лишь корысть и страх. И сожаления.
Тихо рыкнув, демон втянул носом воздух, перебирая лапами.
Ты и сама это знаешь, верно? Сожаление знакомо тебе. Эти люди, которых ты спасаешь... всегда недовольны. Всегда ненасытны. Неблагодарны. Что бы вы ни делали, им всего будет мало. И всегда найдется какой-нибудь идиот, который сведёт на нет все усилия.
Она стискивает зубы. Не говорить с ним. А лучше ещё и не думать. Совсем.
Только вот не думать не получалось.
Они сидят в безопасности, пока вы каждый день отдаёте смерти своих сестёр и братьев. И даже не ведают, кому обязаны всем.
В демонах самое сложное — не соглашаться с ними. Сожаление будто держал все её мысли и чувства, которые она тщательно прятала, на раскрытой ладони. Боль. Разочарование. Скорбь. И тоску.
Разве ты не жалеешь, что положила жизнь на столь грязную и бесплодную работу?
— Я жалею, что не могу прикончить тебя прямо сейчас.
Как те бедные души, коим не повезло встать на пути твоего гнева?
Демон захихикал, а потом и завыл, радостно и протяжно. Казалось, сопротивление чародейки эту тварь только забавляло. Она рыскала в памяти Лирны, цепляясь когтями за ниточки и вытягивая понравившиеся из общей кучи. Ещё немного – и они не выдержат, лопнут. Тень любопытно совала свой нос в каждый угол, прислушиваясь. Лирна чувствовала, как тяжёлые мягкие лапы топчут рассудок, оставляя грязные следы на её воле.
Она – Серый Страж. Она не сдастся так просто.
Да, вы на редкость упрямы. Стойкость у каждого, кто носит синее с серебром, течёт вместе со Скверной в крови. Стойкость – и покорность. Благородные Стражи существуют лишь для того, чтобы подчищать чужие ошибки. Вечно забытые, вечно в тени, про вас вспоминают лишь когда беда на пороге. Людская неблагодарность не знает границ.
— Я стала Стражем не ради благодарности.
Верно.
Она почувствовала, буквально ощутив затылком, как демон подцепил ещё одно воспоминание и зажав его меж длинных пальцев поскользил по нити всё ниже и ниже. Огонь, запах гари, палёного мяса и бескрайнее чёрное поле.
Ты хотела избежать наказания. Ваш молчаливый Орден ведь не спросит за проступки прошлой жизни, выдавая взамен новую. Неважно, кем ты был раньше: убийца, предатель, добровольный защитник – у Стражей равны все.
С силой дёрнув когтём, Сожаление оставил эту нить в покое, касаясь другой, пропитанной темнотой подземных дорог и болью.
Вы все делали свой выбор. Некоторые шли к Стражам, желая защитить того, кто слабее. Но в основном потому, что идти больше некуда. Руки, окрашенные кровью невинных, что меняли совесть на блеск золота, не нужны больше нигде. Вы надеетесь смыть эту кровь другой, той, что бежит в мёртвых венах порождений тьмы, убивая тех, кто когда-то был вашим родичем. Это должно вас оправдать, ведь вы же защитники, вы делаете доброе дело, а значит вам всё простительно. После битв смывали алое с лезвий, а затем кутали свои прегрешения в синюю форму. Надеясь, что грифон на груди помешает другим разглядеть ваши чёрные гнилые сердца. Когда-то ты выбрала, маг. Сделай это снова.
Тень была так тиха и стремительна, что Лирна даже не успела выставить блока. Магические обереги затрещали и Сожаление захлестнуло её с головой. А в следующий миг в голове зазвучал голос. Голос, слишком похожий на её собственный.
Он прав. Ты жалеешь, что пошла в Орден. Жалеешь, что под влиянием прихотливой совести отдала себя в жертву не своему долгу. И уйдя защищать весь мир, оставила тех, кто нуждался в тебе больше всего.
Она спотыкается и опустив взгляд видит тела со знакомыми рыжими прядями, которые кажутся ещё ярче от крови. Чародейка закрывает глаза, мотая головой. Нет. Лирна точно знает, где похоронены эти люди. Здесь их быть просто не может.
Ты жалеешь, что тогда не нашла в душе достаточно храбрости.
Страх ошпарил сознание, подгоняя в спину, веля бежать, бежать как можно быстрее и дальше. И Лирна побежала, хоть и не знала, от чего. Оглянувшись через плечо, она видела зарево. Смотря вперёд – лишь ночное чёрное поле без конца и без края. Не останавливаться, не ждать, просто бежать. Иначе её поймают. Она бежала, пока пожар не остался где-то за горизонтом. А вместе с ним крики.
Ты бросила их на смерть.
— Я ничего не могла сделать! Ничего! – Лирна прижала пальцы к дрогнувшим губам. — Меня бы убили тоже.
И спасая свою жизнь ты обрекла две другие. Признай хотя бы перед собой – ты просто струсила. Ты ведь жалеешь об этом.
Чародейка отрицательно трясёт головой. Нет, она не жалела. Ей было стыдно, но она не жалела. И она бы сделала этот выбор снова, ведь когда выбираешь между чужой жизнью и собственной кто бы не выбрал свою?
Лирна загладила эту вину. Защищая других от порождений тьмы, соскребла с души грязь предательства. Стражи всегда помогали найти таким, как она искупление, а после последнего Мора им не хватало людей. Потому от добровольно вызвавшейся чародейки не воротили нос: Ордену не было из чего выбирать. Как и ей.
Либо к храмовникам, либо в Стражи. Последний вариант казался предпочтительней: вступая в ряды Серых ты оставляешь позади то, кем был раньше. Обрезаешь все нити, связывающие тебя с прошлым. В Ордене никто не спросит тебя, кем ты был и что сделал. И вина за какой поступок погнала тебя в их ряды.
Сожаление, прислушиваясь к её чувствам, дёргал длинными ушами. Его голос больше не казался чем-то неправильным, он звучал почти человечно.
Ты отдала свою жизнь в уплату чужого долга.
Ни осуждения, ни злорадства – он словно бы… понимал её. Что-то внутри билось и кричало в истерике, что это неправильно. Демоны не могут сочувствовать, это не в их природе. Лирна заткнула этот тонкий голосок даже не стараясь. Она так устала.
— Это было правильно. Ордену нужны люди, чтобы поддержать порядок. Я знала, на что шла. Смерть – ожидаемый исход для каждого из нас.
А твой друг? Разве ты не жалеешь, что и он разделит с тобой эту участь?
— Йохан тоже знал, на что шёл. Он присоединился к Стражам по доброй воле, – возразила Лирна, стараясь скрыть неуверенность. — Я тут ни при чём.
Сожаление раздражённо цокнул.
Вроде неглупая, а понять всё не можешь. Это ведь за тобой он пошёл, не за идеалами. Думаешь, стал бы он отказываться от своей семьи и дома, если бы ты тоже осталась?
Не стал бы. Она это знала. И пользовалась, бесконечно долго пользовалась его преданностью. Ей льстило, что кто-то готов бросить всё, чем жил прежде – ради неё. И когда Йохан сказал, что тоже пойдёт с нею в Стражи, даже не подумала его отговаривать. Лирна слишком боялась снова остаться одна.
Ведь когда ты одна, случаются плохие вещи. Отвратительные вещи. Мир вокруг слеп и глух, и никто не придёт на крики маленькой девочки, запертой в тёмной каморке. Никто не поверит ей.
Перед собой она увидела грузный мужской силуэт в доспехах, на которых полыхал меч. Эта тварь... Лирна почувствовала, как затряслись её руки. Не от страха – от ярости. Она впилась взглядом в ненавистные знакомые черты. Кинувшись вперёд, плотнее прижала ладони, объятые пламенем, к его лицу. Запах горелой плоти и крики Лирну не тревожили. В конце концов, ей не впервой убивать.
Когда человек перестал судорожно дёргаться девушка отступила, позволяя телу безвольно упасть на пол. Убила. Она убила его.
Жалеешь ли ты?
Тяжело дыша, Лирна пыталась воззвать к разуму, но злость говорила в ней громче.
— Да, я жалею, – процедила она сквозь зубы. — Жалею, что тогда не сожгла его сразу на месте. Жалею, что потом не представилось шанса.
Демон безумно хихикал, катаясь с места на место. Давно у него не было такого пира. Будь у него руки, он бы восторженно хлопал в ладоши. Сожаление, подпитываемое гневом, а не горем, ничем не хуже.
Он кормился горькой печалью самого бога, но это не значило, что он откажется от иного блюда. Особенно если оно так любезно само подало себя к столу.
Сожаление бросился на добычу, вонзая в чужую душу клыки. Рвал и терзал, наслаждаясь, отрывая куски посочнее. Он продолжал водить смертную по лабиринту воспоминаний, вскрывая самые гнойные раны, слизывал боль и тут же впивался зубами в кровоточащую мякоть. Насытившись, он перестал быть осторожным. Перебирая лапами, лениво тёк по её памяти, изредка поворачивая голову то вправо, то влево, принюхиваясь, но уже не ища. Демон тянул время от времени нити души чародейки, нанизывая на них яркие бусины сожалений. Ожерелье становилось всё тяжелее и цветастее с каждой.
На каменном полу билась в истерике девушка. Она сжимала голову, вцепляясь в волосы пальцами. И она уже не могла различить, где её слова, где чужие.
***
Он видел дом. Видел мать, улыбчивую и пахнущую мукой и травами. Отца, который трепал волосы Йохана, тёмные, как у него самого. Он сам отказался от этого. Пошёл, ослеплённый ярким сиянием, прямиком на чародейский огонь, оставив за спиной всё что знал и любил. Страж чувствовал, что соскальзывает куда-то. Его руки – уже не его, как и тело, и кровь, бегущая по венам и обагряющая доспех. Боль обожгла руку, затем бок и шею, но Йохан не чувствовал этого, не видел занесённый над головой камень, выдранный из дороги. Он был уже далеко, тянулся к свету, к деревянному дому за покосившимся забором. Там им его не достать. Мама приветливо махала рукой, отец улыбался, поправляя охотничий лук на плече. Сам не зная зачем, но он решил обернуться. По глазам резануло рыжее пламя, разделённое на тысячи нитей. Не нитей – волос. Бледная кожа, изящные руки мага. Последним, что видел Йохан, было лицо Лирны. Его главное сожаление.***
Вдох. Выдох. Темнота постепенно рассеивалась, уступая место пусть и тусклому, но всё же свету. Застонав, чародейка попыталась приподняться. Как долго она лежала здесь? С возвращением, маг. Я уж думал, не очнёшься. Дёрнувшись, Лирна обернулась, но за спиной никого не было. Внезапно воспоминания прошили её раскалённой иглой. Демон, крепость и люди, которые пришли с ней сюда. Твои друзья тебя уже обыскались. Не считаешь, что стоит вернуться к ним? С трудом поднявшись на ноги и опираясь на посох, девушка побрела к выходу. Дверь открылась перед ней, словно отворённая чьей-то любезной рукой. Она практически вывалилась за порог, чуть не упав, но сумела удержаться, вцепившись в косяк. Тихо. Здесь снова так тихо. Лирна больше не слышала шёпота – лишь голос Сожаления, иногда подсказывающего, куда ей идти. Шатаясь, она вышла на главное крыльцо, щурясь от солнца, и неторопливо спускаясь и оглядывая двор. Повозка была на месте. Вот только людей не было. Ни Джейена, ни Йохана – никого. Как же так? Демон же был с ней, всё это время… он бы не смог. Он бы не успел. Где же все? Если хочешь узнать, – тихо шепнул ей Сожаление, – то следуй за мной. Я отведу тебя к ним. Они ждут. Он направил её обратно в главный зал, к двери, за которой была лестница, ведущая на второй этаж. Расстояние было небольшим, но ей понадобилось немало сил, чтобы преодолеть и его. Наверху оказалась библиотека. Перегнувшись через перила, Лирна заметила этажом ниже знакомую ротонду. Может, ей показалось, но краска на стенах словно слегка поблекла. Когтистая лапа мягко поддела подбородок девушки, вынуждая ту посмотреть вверх, на клетки, подвешенные под потолком. Раньше – дом для почтовых ворон, однако вместо птиц там теперь висело что-то другое – большое, тёмное, склизкое от крови. Вязкая жидкость вытекала сквозь прутья, капая на пол. Отшатнувшись, чародейка зажала руками нос. Запах металла, растворителя и пыли скрёбся в горле, словно пытаясь достать до лёгких и вытащить их через горло наружу. Она отворачивается, стараясь не смотреть на тела. Лирна видела много трупов – врагов, друзей, незнакомцев, но почему-то именно эти вызывают в ней животный страх. Может быть оттого, что они шевелились. Окровавленное мясо, ещё сохранившее подобие человеческих черт, дёргалось, словно пыталось выбраться из клетки и – Лирна могла в этом поклясться – слабо стонало. Сожаление двигал человеческие тела своими когтистыми пальцами как фигуры на игровой доске – вправо-влево. Она не знала, какие пятна на совести понудили этих людей шагнуть в объятия демона и не хотела знать, старательно запахивая собственную запачканную душу плотнее. Она не ощущала омерзения, да и ужас тоже куда-то пропал: все чувства словно бы притупились. Практически сползая по стене, девушка спускается обратно в зал и оттуда выходит во двор. Теперь хотя бы понятно, куда делись все. Внизу мелькает тень, человеческая. Кастелян. Тот бормотал что-то, иногда срываясь на крик. Таща за собой тяжёлый молот метнулся в сторону конюшни, где его ждал гигантский железный штырь. Лирна устало отворачивается от полубезумного церковника, что прибивал себя к стене. А может, он единственный здесь ещё сохранил рассудок. Вздохнув, она плетётся по заросшему травой двору без цели, ничего перед собой не видя. Миновав таверну, чародейка вдруг замечает нечто сломанное, окрашенное в багрянец. Жмёт плечами. Просто ещё один труп. Подходя ближе, Лирна различает волосы, раскинувшиеся в алой луже. Знакомые волосы, кажущиеся ещё темнее от крови. Она почувствовала, как затряслись её руки. Создатель, помилуй. Лирна бросилась к Йохану, окутывая ладони зелёным сиянием. У неё получится его исцелить. Получится спасти. Лишь бы он только ещё дышал. Она не сразу поняла, что её магия бесполезна. Ни одному целителю не под силу сживить оторванную голову с телом. Оцарапанный грифон на нагруднике мёртвого Стража глядит на неё с осуждением. Лирна бьёт руками по клювастой пасти давно вымершего зверя, рыдая. Она взвыла и её вою вторил ещё один, торжествующий и полный радости. Согнувшись, девушка взяла в руки голову, положив ту к себе на колени. Она бормотала и плакала, продолжая гладить бледное лицо по щекам. — Что ты наделал, – глотая слёзы прошептала Лирна. Я – ничего. Гораздо важнее, что сделала ты. Сожаление не уточняет, но ему и не нужно. Это она привела Йохана к Стражам. Это её идеей было путешествие в Скайхолд. Лирна не знала, сколько она просидела так, баюкая голову на коленях. Она всхлипнула в последний раз, прикрывая глаза мертвецу. Бережно соединила отделённые друг от друга части, накрывая сверху своим плащом. Выпрямив спину, произнесла ровным голосом: — Ты ответишь за это. Я-то причём? – Казалось, он был искренне обижен. — Это ведь не я его сюда притащил. И убил его тоже не я. А кто же тогда? Закусив губу, девушка в ужасе уставилась на свои ладони, запачканные кровью Йохана. А была ли эта кровь только его? Она помнила себя, она всё время держала крепкой хваткой собственный разум. За исключением того момента, когда вновь оказалась на том проклятом поле. Это были секунды? Минуты? Часы? Успело бы её тело, ведомое чужой волей, принести вред в этот мир? Не её ли руки кромсая, запихивали куски тел в те клетки? Нет. Нет, это не могла быть она, не могла, не… Могла. Она уже один раз позволила своей силе взять вверх. Позволила навредить. Кто сказал, что Лирна не стала бы делать этого снова? Она дёрнулась и как-то странно согнулась, рвано хватая воздух, подломившись с отвратительным хрустом. Упав на колени, закрыла лицо ладонями, вжимая глаза в череп до боли. Лирне хотелось ослепнуть, лишь бы только не видеть кошмара вокруг и внутри. Волчья тень за её спиной приблизилась, мягко ступая по кровавой траве. На девичьем плече, цепляя серебряного грифона, бережно сомкнулись длиннопалые когтистые пальцы. Я сожалею.***
Сожаление довольно облизнул клыки. Теперь у него было тело – материальное тело, из штукатурки, краски и чужого горя. Рыжую чародейку демон оставил во дворе. Выпитая до дна, тусклая и бесцветная, она больше не интересовала его. Он пошевелил тремя лапами, подумав, отрастил ещё одну, дёрнул пушистыми ушами, прячась в объятиях фрески на стене. Ожидая, когда к нему явятся следующие души, полные вкуснейших сомнений и скорби. Глупые самонадеянные смертные, переоценивающие свои силы всегда возвращаются к нему, к своему Сожалению. Те, кто живёт, не умеют иначе.***
На высоте крепостной стены стояла девушка. Она вздрагивала, время от времени оборачиваясь, тихо бормотала себе под нос, глядя то вниз, то на опустевший двор, словно пытаясь на что-то решиться. Ветер трепал длинные волосы, бурые и слипшиеся от крови, выжимал слёзы из глаз. Она снова глянула себе под ноги. Земли не видно в голубоватой дымке. Шаг, взмах руками – она почти как птица. Птица в отличие от человека сумеет улететь отсюда, сохранить душу. Делая последний шаг за край и падая навстречу ветру, она ломано и счастливо рассмеялась. Свободна наконец. Свободна от сожаления.
