Имя

Перед глазами проносятся здания, витрины магазинов и фонарные огни, пока автомобиль несется по вечерней трассе. У Мело в голове ни единой мысли, пока она смотрит на этот вид, кажущийся привлекательным только снаружи. Она сидит, закинув ногу на ногу, глотая через трубочку коктейль из цветной банки. Всегда ли она была настолько пресыщена окружающим миром, она не может вспомнить моменты, когда думала иначе. Весь ее образ конфетной девочки, каждое слово, каждый жест пропитаны фальшью и суровыми наставлениями продюсера и даже ее мысли сквозят холодным лицемерием, от которого больше нигде не скрыться. Но Мело не против. Мело готова на все, чтобы сохранить иллюзию, позволяющую ей сиять на сцене в качестве главной звезды их маленькой группы. Но девочка, сидящая рядом с ней в этой машине кажется слишком упрямой для человека добровольно вверившего себя в руки Юкины-пи. Мело оценивает ее краем глаза и видит упрямое выражение на ее лице в то время, как маленькая художница лишь делает первые шаги в сторону профессионального мира. Ее старое пальто совсем не привлекательно, а внешность до того заурядная, что Мело даже сомневается в профессиональной хватке их продюсера. На самом деле Мело все равно. Все будет так, как хочет Юкине-пи, а им нужно только играть отведенные им роли, словно актерам в пьесе, где и начало и конец заранее предопределены для участников. У Мело трубочка выпадает изо рта, когда Ёру Митсуки замечает ее взгляд и поворачивает голову. Слишком упрямая… Глаза у этой девочки карие, почти медовые с едва заметными светлыми крапинками на радужке, а взгляд открытый и честный – не испорченный миром сверкающих конфетти. Таких девочек на улицах полным полно, но именно Ёру сидит сейчас рядом с ней и Мело чувствует интерес, осознавая одну вещь… «Нонока наверняка ее очень любит…» За милое круглое личико, на котором нет ни одной веснушки, за искусанные губы, за длинные ресницы и за решительность в мягких чертах ее лица. За упрямые глаза, которые с любопытством сейчас изучают ее саму. Сладкая улыбка по привычке ложится на губы Мело, придавая ей кокетливый вид, когда она ставит банку с напитком на пол машины и подпирает щеку рукой. Художница слегка краснеет от откровенного взгляда, от которого тают девочки вроде нее на фотосессиях. В этот момент она кажется Мело даже милой. Маленьким котенком, которого хочется поддразнить и она не отказывает себе в этом удовольствии. Художница крепче прижимает к груди сумку с набросками, которые, как слышала Мело, отвергла их продюсер. Для Юкине-пи недостаточно просто работать, чтобы удовлетворить ее вкусы. Мело видит, как краснеют кончики ушей маленькой художницы и тихонько хихикает в кулачок, наверняка являя собой воплощение непорочности. Ёру – не имя, а псевдоним. Как и все попавшие в этот мир, они обречены однажды лишиться своего имени, заменив настоящего себя куколкой дубликатом, непобедимым героем, который улыбается с обложек или экранов телевизоров. Ёру – значит «ночь». Это имя ей не подходит. Больше подошло бы сравнение с кленовыми листьями или цветом меди. Как же ее зовут на самом деле? Кажется Мело уже слышала ее имя раньше. Она должна вспомнить, чтобы попробовать ее на вкус, чтобы лениво перекатить отзвуки ее имени во рту и заставить смущаться еще больше. А! - Я тебя смущаю, Махиру? Под взглядом невинной девочки Мело проводит кончиками пальцев по собственной ноге, облаченной в чулок, и усаживается поудобнее, позволив мягкой челке слегка накрыть глаза, сделав взгляд томным, заинтересованным. Подобные жесты были множество раз отрепетированы перед зеркалом, ведь ее красота – ее главное оружие. Но еще никогда Мело не пользовалась своими навыками таким образом. Махиру… Она заворожена представлением, обманута конфетной оберткой, как тысячи дураков, приходящих на их концерты. Слишком невинная для мира, в котором девочки поют на сцене о любви, а публика в зрительском зале кричит и подпевает, втайне ожидая, что их любимые звездочки упадут в глазах общественности и их можно будет затоптать ногами. . Кое-что о за кулисье Махиру уже должна знать. Но до чего же она упрямая – не ящерица, отращивающая новый хвост каждый раз, когда отрывают старый, не кошка, способная прогнуться и помурлыкать для гладящей ее руки. Слишком чуждая в их мире, а такие быстро теряют все и гибнут в бесславье. Мело внезапно чувствует усталость, когда эмоциональное возбуждение от демонстрации своих способностей сходит на нет. Мело теряет весь запал и лоск, позволив лицу принять уродливое выражение уязвимости – это непозволительная роскошь для айдола, за которую обычно наказывают. Котенок видел это и все-таки что-то понял по ее лицу, перестав смущаться. Махиру накрывает теплой ладонью ее пальцы, некрепко сжимая. - Ты в порядке? Этот мир сломает ее, как сломал однажды Мело, видящую единственным спасеньем возможность цепляться за руку, которая ее и прикормила. В упрямых глазах Махиру беспокойство, ее ладонь так тепла – Мело уже давно не чувствовала прикосновений, которые не хотелось бы стряхнуть с себя и уйти после этого в душ. Махиру лучше никогда не становиться частью всего этого, потому что она… …другая. Совершенно обыкновенная, но именно это так притягательно для таких, как они. Для брошенной всеми Ноноки, для карьеристки Юкине и для маленькой лгуньи, вроде Мело, чьего яда хватит, чтобы отравить миллиарды людей на планете. Махиру не такая. Мело сбрасывает ее руку, отворачиваясь к окну. - Я в порядке. А скулы предательски жжет от факта, что эта девочка даже не села бы рядом с ней, если бы знала, что творится в голове у Мело, которая впервые в жизни хочет хотя бы казаться достойной чьей-то заботы, чьего-то участия, чьей-то любви. Но куколка Мело в прошлом сломала множество судеб парой щелчков и получила за это по лицу, разрушив блестящую карьеру Ноноки. - Мело? Чего тебе неймется? - Не зови меня так! – Мело сейчас не контролирует ни лицо, ни собственную речь, а потому слова срываются с языка почти на автомате. Мело прикусывает язык от отвратительного чувства, когда Махиру произносит ее псевдоним своим голосом. - Тогда, как тебя зовут по-настоящему? Прости, это, наверное, слишком личная информация… У Мело внутри все леденеет, потому что она видит своими глазами вовсе не салон дорогой машины, а детскую площадку, на которой играет в одиночестве девочка в порванных колготках и с обкусанными ногтями, которую Юкине-пи сделала знаменитой. Мело прикрывает рот рукой, чувствуя тошноту, смаргивает слезы с накрашенных ресниц и шепчет больше для себя, чем для Махиру: - Я не помню, как меня зовут по-настоящему. Ведь та девочка уже мертва.