Задохнуться

      Мне всегда хотелось задохнуться: нет ничего нелепее круговорота воздуха, рассыпающегося изо рта, переливающегося из лёгких, как по трубам.       Я растираю руки в перчатках без пальцев и пью кислородный коктейль.       Всё, что я знаю из анатомии, мне отвратительно. Главная функция твоей кожи — мягкость касания — единственное, что зафиксировала память. Серые радужки твоих глаз на девяносто процентов состоят из раздробленных морем прибрежных скал, на восемь — из ошмётков густых, как кисель, облаков, и только два остаётся на биологию.       Я заправляю прядь каштановых волос тебе за ухо, только бы столкнуться электронными слоями наших атомов.       Всё, что я знаю из физики, — это то, что где-то и когда-то выделяется тепло. Всё пропустила на уроках — может, поэтому и не знаю, как удержать его, положить в карман, спрятать до лучших времён. Тепло, излучаемое твоим телом, иное, оно не описывается ни одной формулой, не сохраняется даже в сердце.       Я выбиваю огонёк зажигалки, тяну почти к самым губам.       Всё, что я знаю из астрономии, я записала на листке-шпаргалке и потеряла в районе метро. Теперь не могу воскресить информацию, и вместо звезды, неумолимо глодающей мрак, не позволяющей теряться в пространстве, сбоящим маяком мне стала вывеска на первом этаже твоей новостройки.       Я стряхиваю пепел, а он истаивает, мешаясь с синей прохладой в ночи.       Всё, что я знаю из географии, — это цветные карандаши, скользящие к границам контурных карт. Когда надо было показывать направление рек, случайно изображала движенье от устий. Вода затопила Африку, учитель скривился в неудовольствии. Но ты прощаешь мне невнимательность, когда провожу решительно не в ту сторону жёстким грифелем вдоль твоих вен.       Я распахиваю пальто, как распахнула жерло домофона, чтобы ступить к тебе из этой тишины, из продрогшего города.       Всё, что я знаю из химии, никак мне не помогает, не бережёт от реакций. Лакмусовая бумажка открывает не больше истин, чем рваная реклама у подъездов далёких-далёких домов. Мысли оседают осадком, слюна с горячей твоей груди превратится в газ.       Я забиваю на энергетические уровни, держа за константу протяжённость звуков из твоего рта.       Всё, что я знаю из литературы, только мешает. Цитаты классиков застревают в зубах и никогда не описывают реальность. Настоящим я признаю только то, что вижу, слышу и ощущаю. Роскошь существования доступна лишь этой комнате.       Я закрываю глаза и ныряю в плывущую радужными разводами темноту.       Всё, что я знаю из математики: от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Значит, не должно быть разницы, кто сверху, а кто снизу. Но ты не соглашаешься, ты любишь власть, и мы не складываемся ни в сумму, ни в хоть одно из знакомых мне понятий. Ты будто и вовсе хочешь только забрать всё, что тебе полагается просто по факту существования простыней.       Я даже не применяю должным образом знания русского языка, словно ни одно причастие, ни вставленный в предложение оборот не передадут тот факт, что ускользает от всех наук.       Всё, что я знаю из физкультуры: как измерить твой пульс, вжиматься пальцем в запястье, чувствовать эту хрупкую, тонкую жизнь. Моя шея чутко отзывается ритмом под кистью, слабостью и податливостью. Твоя хватка вообще не про проверку правильности. Глаза сверкают обманчивым блеском в приглушённом сиянии лампы.       Я всё же осталась верной своему желанию, должна признать, только задохнулась не от цепких девичьих рук, а от любви к тебе — такая глупость.