Сердце демона

Минуло пару дней с тех пор, как Кассиэль провел всю ночь в моей спальне, охраняя мой сладкий сон.

Astrea’s Broken Heart - Sadness

И, честно говоря, я никогда еще так не высыпалась. Присутствие надежного плеча рядом, тепло мужского тела, еле уловимый аромат древесно-амбрового парфюма — всё это дарило давно забытое чувство — безопасность. Кошмары, мучившие меня по ночам, покорно приняли своё поражение перед грозным демоном, стальные мускулы которого отпугнули, даже изредка залетающих через приоткрытое окно, мух. В ту ночь никто не имел права меня беспокоить, хоть я этого и хотела. В тайне ото всех мечтала, чтобы именно Кассиэль меня побеспокоил. Позволила себе наглость и представила, как он не сдерживается перед терзающими душу и тело желаниями и подается навстречу, жадно целуя. Опускается рядом на кровать, не разжимая объятий. И так, не отрываясь друг от друга ни на миг, мы проводим всю ночь вместе, засыпая лишь под утро. Вот чего я истинно желаю. Несмотря на то, что Кассиэль больше не наведывался в мои владения по ночам, я все равно ощущала его присутствие рядом со своей комнатой. Казалось, что он стоит за дверью, с мечом наперевес и смиренно сторожит.

***

«Никто не смеет беспокоить Одри. Его коллегу, жизнь которой стала значить для него слишком многое. Девушку, взгляда которой он всегда украдкой ищет, жаждет поймать и вернуть. Её улыбка разгоняет тучи даже в самую пасмурную погоду. Её глаза — два маленьких солнышка, пробивающиеся сквозь непроглядную тьму его души. Её хрупкое тело, отчаянно нуждающееся в защите, неизменно приковывает внимание, стоит ей оказаться рядом.» Буря из самых разнообразных чувств каждый раз охватывает Кассиэля в присутствии коллеги. Коллеги ли? Все ли жаждут целовать своих коллег? Обнимать и укрывать от жестокости этого мира? Срывать одежду, открывая глазам настоящее произведение искусства, спрятанное за кучей ненужных тканей? Очерчивать изящные изгибы и формы? Касаться там, где никто не будет касаться? Никто, кроме него.

***

Дни тянулись своим чередом. После открытия тайны происхождения моих коллег, с плеч каждого будто бы упал непомерный груз лжи, в которой они были вынуждены мне признаться. Все странности, которые я подмечала в начале работы, теперь вызывали чувство легкого стыда. Они никогда не врали мне. Лишь оберегали и спасали. Не единожды и даже не дважды. Всегда были рядом. Конечно, страх никуда не исчез. Его не так то просто искоренить, учитывая, что я живу в одном доме с бессмертными крылатыми мужчинами. Осознание могущественности сожителей давит на всё мое существование, делая меня крохотной букашкой на их фоне. Верить в ангелов или демонов — дело одно. Жить с ними, работать, спать под одной крышей — совершенно другое. «Думала, что работаю с кучкой психопатов, отчаянно верящих в мистику и прочие бредни. По итогу психопатом оказалась лишь я сама. А мои новоиспеченные друзья, сыновьями создателя всего человечества. Ангелы и демоны. Живые. Пернатые. Летающие…», — размышляла я. — Мда уж, не оказаться бы в Гудламе в качестве пациента с таким-то открытиями. Стук в дверь отвлек от дальнейшей рефлексии. — Входите. — Одри? — Рафаил? — Прости, что отвлекаю тебя. Микаэль собирает нас всех в гостиной. — Что-то случилось? — Нет, ничего серьезного. Спускайся, мы тебя ждем. Подарив мне свою привычно светлую улыбку, Рафаил бесшумно закрыл дверь. Не тратя время на переодевания и лишь слегка подправив макияж, я направилась в гостиную. Все ребята действительно ждали меня. Фелония стояла рядом с Микаэлем, как и всегда. Давид в непринужденной и расслабленной позе сидел на диване. Рафаил находился с краю, слега присев на подлокотник и отрешенно глядя на показывающийся из гостиной сад. Кассиэль сидел отдельно от всех, положив локти на колени и скрестив пальцы. Напряженная поза, цепкий взгляд, чуть сдвинувшиеся к переносице брови. Всё в нем выдавало излишнее беспокойство. Обычно задерживающиеся на мне ледяные глаза, сегодня предпочли вскользь пробежаться и устремить свой взор в пустоту. Избегает меня. Но почему? Решив не сдаваться и выяснить причину столь странного поведения, я прошла вглубь помещения, попутно здороваясь со всеми, и приближаясь к демону, который, заметя куда я направляюсь, насупился еще сильнее. Села рядом, соблюдая приличную дистанцию, придерживаться которой очень не хотелось. Подождав, когда всё внимание будет направлено на него, Микаэль заговорил: — Итак, все в сборе. Давайте начнем. На сегодня у нас образовалось важное дело, любезно предоставленное нашими начальниками. Появилась информация о вечеринке, которая проходила ночью в шикарном здании, располагающимся в центре города. Его владелец — Уильям Доусон, успешный архитектор, основавший свою компанию сам, без связей и влиятельных друзей. Вечеринку закатил его непутевый сын — Джек. — Отцы и дети, классика. И что же натворил этот отпрыск? — скучающе спросил Давид. — Убил 20 человек. Добавляя к шоку еще и испуг, двери, выводящие на сад, резким порывом ветра распахнулись в стороны, мгновенно охладив температуру в комнате. Подскочив на месте, я ошарашено уставилась на ветви деревьев, которые гнулись как пластилин под силой воздушной стихии, сплетаясь между собой в устрашающие фигуры. Или может мне это только казалось? Заметив моё напряжение, Кассиэль ненавязчиво приблизился и двинулся чуть вперед, тем самым полностью закрывая меня от холодных потоков ветра, беря бушующую стихию на себя. Вмиг меня окутало уже привычное тепло мощного тела и его запах, который той ночью унес меня в гости к Морфею. Всегда защитит. Без лишних слов подставится под удар природы, человека, бессмертного существа. В этом был весь он. Кассиэль. Демон, к которому отчаянно хочется прижаться. Мужчина, в объятиях которого хочется укрыться. Насильно вытащив себя из собственных фантазий, я спросила: — Какое отношение к этому имеет наше агентство? Разве это не дело полиции? — Всё не так просто, Одри, — ответила Фел. — Почему же? — Потому что он их не просто застрелил в порыве злости. Он задушил каждого собственным руками. Выдавил глаза, откусил у половины сонную артерию. Сломал руки и ноги, пальцы. Ничего не напоминает? Тут же подсознание предательски запустило ряд картинок из Ирландии, когда мы приехали к родителям Тины и застали их в подобном состоянии. А её — в невменяемом. — Он одержим? — Похоже на то. Насколько нам известно, его мать умерла от рака еще в детстве. Бремя воспитания легло на плечи отца. Совмещая построение карьеры и сына, он был скуп на похвалу, любовь и заботу. На это попросту не хватало времени. Поэтому, даже заработав со временем целое состояние, он не спешил вписывать сына в наследство и делиться нажитым имуществом. Вместо этого он отправил его учиться в обычную школу, затем в обычный колледж. Не престижный, хотя мог себе это позволить. Его главная цель — сын должен добиться всего сам, как и он когда-то. — Но сынишку такой расклад дел не устроил, верно? , — явно потешаясь над слабым созданием, спросил Давид. — Естественно. Он стал делать всё наперекор отцу. Алкоголь, запрещенные вещества, вечеринки в окружении сомнительных людей. Нарушение закона. Отбился от рук, в общем. Вследствие этого они с отцом окончательно разругались. Уильям отобрал последние деньги, выгнал из квартиры и отправил восвояси. Учиться зарабатывать и жить самостоятельно. — Как тогда Джек попал в это здание? Оно же наверняка охраняется, да и ключи у него откуда? Отец же всё забрал. — пыталась я докопаться до истины. — Уильям уехал в командировку в другую страну. А Джек, прознав об этом, выкрал дубликат ключей и проник с друзьями в квартиру. Каким образом? Мы не знаем. — Как же тогда он стал одержимым? — Мы предполагаем, что как и Тина с Лорой. Только на этот раз не отец просил за своего ребенка, а сам ребенок — в нашем случае Джек. Познакомился с людьми, среди которых мог оказаться артефакт, связывающий человека с тем или иным демоном. И он, наверняка, попросил богатство и славу взамен на свою жизнь. — Когда выдвигаемся? , — слегка лениво спросил Давид. Такое его не впечатляло. Он видел подобное бесчисленное множество раз. И это случай не был исключением. — Уже скоро. Сначала Фелония поедет туда со своими парнями, сделает нам пропуск. А мы следом. Собирайтесь, встречаемся через 30 минут. Все. В мрачном настроении мы с коллегами поднялись и пошли в свои комнаты. Даже Давид сегодня не отличался привычной веселостью. Кассиэль был излишне напряжен. Рафаил отстранен, но собран. Ощущение, что все готовились к чему-то ужасному. Это передалось и мне. Переодеваясь в удобные брюки и блузку, я заметила, что мои конечности непривычно холодные. Еще чуть-чуть, и меня сравнили бы с живым мертвецом. Красиво уложив волосы и накинув сверху кожаный бордовый тренч, я собралась выходить, как вдруг меня пригвоздило к полу неожиданное появление Кассиэля на пороге моей комнаты.

Ghostly Kisses - Empty Note

— Я стучал, ты не ответила. Решил проверить и предупредить. — О чем? — Держись рядом со мной. Не отходи ни на шаг. — Как послушная собачка? — Нет. Но моя основная задача — защитить тебя. — Я взрослая девочка, Кассиэль. Меня не надо опекать. — Не надо, говоришь? А потом Рафаилу приходится тебя вытаскивать еле живую из пекла, а Микаэлю излечивать. А мне крушить и ломать всё вокруг от бессилия и от… Поняв, что ляпнул лишнего, Кассиэль напрягся. Брови сдвинулись, желваки заиграли на лице, мышцы взбугрились под рубашкой, а кулаки сжались до побеления. Он злился. Но не на меня, а на себя. — И от чего? — Неважно, Одри. Доверься мне и держись меня. Не подставляйся и не ищи приключений, хотя бы без меня или кого-нибудь из наших. Подойдя ближе, я изучающим взглядом принялась рассматривать мужчину. Он переживал за меня в ту роковую ночь? Да, мне известно, что Рафаил прилетел в Астрею со мной на руках. Микаэль лечил меня, как и в тот раз с отравлением. Давид сжег всю деревню, но я пока не узнала, как именно ему это удалось. Про Кассиэля мне никто ничего не сказал. А я, утонув в своих страхах и проблемах, даже не спросила, как он. — Прости, я даже не подумала, что испытал ты в ту ночь. — То же, что и остальные. Мы все жутко испугались за тебя, а также чертовски разозлились. — Как именно выместил свои злость и страх ты? На ком или на чем? — Я не Давид, на людях не вымещаю. Вместо этого я рушу всё красивое, что окружает меня. — Ты ничего не разрушаешь. — Разрушаю! Чуть не угробил тебя, не смог помочь, не уследил, а потом в порыве ярости разрушил сад. Второе красивое создание в нашем угрюмом агентстве. Подойдя еще ближе, так, что если бы пришлось глубоко вздохнуть, то наши тела соприкоснулись бы, я заглянула в холодные лазурные глаза. Спросила полушепотом: — А какое первое? Не разрывая зрительный контакт, мы так и стояли в опасной близости друг к другу. Разговор не требовался. Всё было понятно по взгляду. Глаза — зеркало души. Они никогда не лгут. Балансируя на грани, мы оба цеплялись за остатки разума, сердцем отчаянно желая сдаться под напором чувств. Химия между нами стала почти осязаемой. Еще доля секунды, и я бы, не выдержав, сдалась первой, но ответ Кассиэля окатил меня ледяной водой, вернув в реальность. — Нам пора. И стремительно, почти пулей, выскочив из моей комнаты, он скрылся в коридоре. Кажется, его тяжелые шаги были слышны еще какое-то время, затем растворились в пространстве. — Когда же ты устанешь бегать от самого себя и своих чувств, Кассиэль… Собравшись с мыслями, я глубоко и решительно вздохнула и вышла из комнаты. Встретившись с коллегами внизу, мы еще раз обговорили план действий и выдвинулись к месту убийства.

Astrea’s Broken Heart - Interrogation

Зайдя в злосчастную квартиру, я обомлела. Даже коллеги, будучи бессмертными, застыли на месте. В глазах резануло от огромного количества крови и месива из тел и их органов. У каждого из несчастных друзей была откушена какая-то частица тела, сломаны конечности, вырванные клочками волосы, как перекати поле, передвигались по помещению из-за порывов воздуха. И хоть окна были открыты и соответствующие органы уже работали, постепенно подчищая весь этот ужас, запах металла все равно проник под кожу, вызывая тошноту и головокружение. А полной грудью вздохнуть не получалось. Взяв в себя в руки, мы прошли вперед. Увидев Фелонию, подошли к ней. Она стояла рядом с диваном, на котором сидел Джек, связанный и с кляпом во рту. Обычный молодой парень на вид. Только яростное безумие в глазах выдавало в нем одержимого. Он уже не жилец. И давно не человек. Рафаил, уйдя искать артефакт, оставил нас. Кассиэль заслонил меня собой и напрягся. Давид с Микаэлем подошли к убийце и сняли кляп. Первым заговорил Давид: — Ну привет, Джек. Или лучше сказать, Легион? — Дави-и-и-д. Ты. Предатель. Крыса, сбежавшая с корабля и теперь подлизывающая нашим врагам. Какая неприятная встреча. Давид качнулся ближе к одержимому и схватил за горло. Явно не Джека он назвал старым приятелем. — Не тебе меня судить. Я предупреждал вас и предлагал пойти со мной. Вы отказались. Теперь ваша участь — гнить в этой выгребной яме до конца своих дней. Повернувшись к начальнику, Давид вытянул руку. Микаэль, вытащив небольшой сосуд из своего кармана, передал его Давиду. Все полицейские чудом испарились из комнаты. Фелония постаралась. Лишние глаза нам ни к чему. Демон, поселившийся в теле Джека, увидев сосуд, истошно закричал. Изо рта донесся резкий запах смрада, крови и алкоголя, который заставил глаза заслезиться. Стремительно вскочив, Легион чудом освободил свои руки и подбежал к Кассиэлю. Оттолкнув его так, что тот полетел в шкаф, он добрался до меня. Встал за спину и стиснул шею. — Выбрасывай сосуд или я убью её! СЕЙЧАС ЖЕ! — тот, кто был в теле Джека, явно обращался к Давиду, но смотрел на всех присутствующих. Кассиэль уже давно поднялся и медленно приближался ко мне со спины. Увидев это, демон вскрикнул. — НЕ ПОДХОДИ! ЕЩЕ ШАГ И Я УБЬЮ ЕЁ! — Если хоть волос упадет с её головы, я уничтожу тебя, а когда вернусь домой, добью. Ты перестанешь существовать во всех мирах. Станешь никем. Ничтожеством. Пылью на моей рубашке, — угрожая, приближался Кассиэль. Захватив внимание Легиона, он отвлек его, дав шанс Давиду и Микаэлю действовать. В один шаг подскочив ко мне, Давид рывком разжал руку, схватившую меня за шею и с удивительной легкостью повернул её, сломав запястье. Демон взревел. Я упала в руки Микаэля, который заботливо и молниеносно отошел со мной в сторону. Кассиэль, озверев сильнее Давида, будто бы его задели за живое попыткой причинить мне боль, вывернул одержимому руку и насильно опустив на колени, сжал волосы на затылке, оттянув голову назад. — Читай быстрее! — прокричал Кассиэль, обращаясь к Давиду. — НЕ-Е-Е-ЕТ! — Да. — Вот увидишь, Кассиэль, я убью её. Я доберусь до неё. И она умрёт! Как и твоя дохлая сестрица, канет в лету! — перестав кричать и перейдя на угрозы, демон пытался задеть Кассиэля и у него получилось. Но Давид не дал гневу друга показать себя. Начав читать то ли молитву, то ли заклинание, на непонятном для меня языке, Давид схватил Джека сильнее. Кассиэль повторил за ним. Одержимый начал биться в конвульсиях. Изо рта потекла черная жижа, похожая на мазут, а сзади на стене показалась огромная черная тень с двумя горящими точками вместо глаз, устремившая свой взор на меня. — Ты сдохнешь, как и твои паршивые родители! И попадешь ко мне! Вот тогда я с тобой разберусь, сладе-е-е-енькая! — заговорил одержимый утробным голосом, будто бы из самой преисподней. — Уведи её! — крикнул Кассиэль. Микаэль, схватив меня за руку, вышел со мной из комнаты. — Дальше они разберутся сами, Одри. Не переживайте, с ними всё будет хорошо. Пытаясь придти в себя, я глубоко дышала, стискивая свою одежду. Казалось бы, после того, что случилось в Ирландии, я должна была привыкнуть. Но как к такому можно привыкнуть? Выйдя на улицу вместе с начальником, я вдохнула полной грудью, постепенно расслабляясь и отпуская ситуацию. Давид и Кассиэль вышли через полчаса и без слов направились к машине. Фелония заверила, что приедет позже, когда уладит все нужные процедуры. Рафаил вышел следом с какой-то странной штуковиной в руках. Вероятно нашел, что хотел. Так и поехали домой. Молча, каждый думая о своем.

The Twilight - Dreamcatcher

Доехав до агентства, все разошлись по своим убежищам. Перевести дух, подумать о насущном. В четырех стенах сидеть я не желала, поэтому пошла в сад. Села на нашу любимую с Кассиэлем скамейку и задумалась. За такой короткий период жизнь повернулась на 180 градусов. Изменилось абсолютно всё, даже я сама. Лучшая подруга чуть не убила меня, пусть и не своими руками. Коллеги оказались бессмертными существами. Ангелами и демонами. От одного этого факта можно было бы свихнуться и поселиться в Гудламе, но я держалась. Не знаю, из каких сил, но держалась. Что же всё-таки меня удерживало здесь подле таких могущественных созданий? Общее дело? Дружба? Безопасность, которую я не ощущала с самого детства? Или что-то еще? Привязанность к большому хмурому демону не давала мне спокойно спать по ночам. Мысли о нём душили, зажимали в тиски, проникали под кожу. Отвлекшись от своего мыслительного потока, я услышала звон метала, бьющегося об дерево. Идя на звук и раздвигая ветви деревьев, которые будто нарочно не хотели меня пропускать, я наконец дошла до тренировочного поля, о котором однажды говорил мне Кассиэль. Он и был источником странных звуков. Почти расстегнутая рубашка, мокрая от пота, соблазнительно прилипала к телу, делая рельеф более видимым и оттого манящим. Злые глаза были устремлены на жертву, которая представляла из себя деревянного человечка. Замахнувшись мечом, Кассиэль нанес удар по животу, рассекая брюхо. Затем, повернувшись вокруг своей оси, он сделал выпад вперед и завершил маневр, перерезая шею. Опять злился. — Кассиэль! — Что? — Что ты делаешь? — Тренируюсь. Чего тебе? Опешив от такого ответа, я сама разозлилась не на шутку. В несколько шагов сократила расстояние между нами и выпалила, как на духу: — Да что с тобой происходит? Ты после той ночи сам не свой! Избегаешь меня, боишься в глаза смотреть. Боишься задержаться со мной наедине. Злишься пуще обычного. Что не так? Скажи мне!

Не сдерживаясь, Кассиэль ответил с тем же напором: — Сказать как есть? Хорошо. Я уже не могу выносить твое присутствие, Одри. Ты везде. В мыслях, в сердце, в моей чёрной душе. Перед глазами всегда ты, даже когда тебя нет рядом. Закрою — ты, открою — тоже ты. А самое ужасное — это осознание того, что я не тот, кто тебе нужен. Ты заслуживаешь лучшего. Того, кто развеселит, как Давид. Кто утешит и подарит ласку, как Рафаил. Кто вылечит все твои страхи, как Микаэль. Я же разрушу всё, во что ты веришь. Я не способен любить. Со мной тебя ждут одни страдания. — Но это не так! — Так, Одри. Отбросив меч в сторону, Кассиэль подошел ко мне и обхватил мои руки. В эту же секунду по нам, со всей своей свирепостью, полил дождь. — Я не тот, кто тебе нужен. Услышь ты меня наконец. И перестань искать встречи со мной. Не выдержав, я обхватила его лицо своими тоненькими ладошками и сдавила, не давая отстраниться. — Нет! Теперь ты послушай меня! Я устала уже это слушать и видеть. С чего ты взял, что мне нужен такой, как Давид, Рафаил или Микаэль? Я сама за себя решу, кто мне нужен. И я уже решила, давно, еще в тот самый момент, когда ты, угрюмый демон, нагрубил мне на пороге в первый день работы в агентстве. Ты колючий для всех, но не для меня, Кас. День без твоего привычного ворчания будет прожит зря. Я принимаю тебя, слышишь? Всего! Целиком и полностью! И я, если честно, невероятно устала скрывать свои чувства. Я совру, если скажу, что не жажду твоих прикосновений и объятий. Я буду самой последней лгуньей, если скажу, что не засматриваюсь на тебя каждый раз, когда мы рядом. Твоя седая прядь, пронзительные глаза, крепкие мышцы. Твоё бесконечное рвение меня защитить и обезопасить. Твоя ревность. Твоя грубость. Твоя сила. Тепло твоего тела. Запах. Я принимаю в тебе всё, каждую мелочь. И мне нужен только ты. — Прекрати, Одри. Ты не понимаешь, что говоришь и кому. Я бессмертный. Я не умею любить. Я создан убивать. Я омрачу твою жизнь одним своим присутствием в ней. — Кас… — Нет, Одри. Ты не представляешь, как я хочу быть с тобой. Ты даже не подозревала об этом, но моё ледяное сердце начало оттаивать с первого дня, как ты устроилась к нам. Отрицая всё это время свои чувства, я лишь сильнее распалил их в себе. Тягу к тебе не описать никакими красивыми словами. Никто и никогда не значил для меня столько, сколько ты. Смертная, под чарами которой я пал. Добровольно. Но… — Замолчи! И не дав сказать ему еще больше глупостей, я впилась в его губы. Жадно, дико, ненасытно. Секундное промедление и Кассиэль действительно пал. И снова добровольно. Обхватив мою талию, поднял над землёй так, будто я ничего не весила, и поцеловал. Этот поцелуй был голодный, тягучий и долгий. В нем не было весенней звонкости или осенней сдержанности — полыхал летний пожар. И несмотря на то, что по нам нещадно лил дождь, мы действительно горели. Горели ярким пламенем и пошло оно всё к черту. Поставив меня на ноги, Кассиэль сдавил талию еще сильнее, будто бы желая слиться со мной воедино. Я повисла на крепкой шее и полностью растворилась в нём. Дышать было нечем. И в этом не было необходимости. Мы и были кислородом. Своими чувствами насыщали друг друга, разгоняя кровь по венам. Кассиэль, нехотя оторвавшись от меня, с нежностью и осторожностью, с которой касаются чего-то поистине хрупкого и драгоценного, обхватил моё лицо. Поймал взгляд и улыбнулся. — Я бы еще раз прошёл сквозь века тьмы, зная, что на их конце меня ждёшь ты. Но. — Не говори ничего, Кас. Пожалуйста. — Я боюсь, Одри. — Не надо. Просто дай нам шанс. Выпусти свои чувства на волю, покажи их во всей своей красе. Никто не знает, что будет дальше. Давай будем счастливы сейчас, в этом моменте. Рядом, вопреки всему. Губы Кассиэля наметили легкую расслабленную улыбку. — Я счастлив всегда, когда ты рядом и несчастен, когда тебя нет. Чувственный поцелуй. Спокойный, как море на рассвете. Нежный, как первый цветок, появившийся по весне. Крепкие объятия — мой оплот надёжности и безопасности. Мы пали. И это падение было самым желанным на свете.