Вооруженные офисные клерки — это сексуально

Когда Шэнь Юань, еще точнее Несравненный Огурец, читал о деяниях предателя Шан Цинхуа, у него было представление в голове: крысоподобный, как внешне, так и внутри, мужчина, невысокий и абсолютно жалкий. Так, как стоило бы ожидать от предателя. Конечно, Шан Цинхуа был незначительным и проходным злодеем еще в самом начале сюжета, и потому он не получил бы никакого официального арта, в отличие от, например, Мобэй-цзюня, который был одним из постоянных персонажей, несмотря на то, что Шан Цинхуа — большая часть предыстории северного короля. Поэтому, наверное, уже Шэнь Цинцю не был готов к тому, как выглядит Шан Цинхуа. Он также не был готов и к тому, что все лорды так или иначе сбежавшие с подиума модели с характерами на любой вкус и цвет. Проблема нынешнего Шэнь Цинцю в том, что тот самый проходной жалкий злодей, тот самый шпион и человек без принципов и моральных ориентиров — в его вкусе. У Шан Цинхуа острые расчётливые темные глаза истинного торговца и предпринимателя, Шэнь Юань бы знал, ибо его отец и даге были именно такими; у Шан Цинхуа идеальная осанка, ни одного выбившегося волоса из прически и одежда выглядит так, будто у него на пике Ань Дин есть чертов утюг, ровно также всегда вел себя его эр-ге, человек, готовый ко всему и тот, у кого всегда есть решение для любой проблемы; у Шан Цинхуа тяжелый взгляд, как у бухгалтера, которым тот и является, и высокопоставленность и врожденный талант выглядеть самым привилегированным человеком в комнате, в точности, как у его мамы, которая, как он знает, выросла в бедности, о которой она не говорила, и при этом была элегантна во всем, что касалось светского общества. Шан Цинхуа выглядит, как все люди, что растили его, с чертами, которыми всегда восхищался Шэнь Юань, и, он уже знал, это станет его чертовой погибелью. Их глаза пересеклись после собрания, и Шан Цинхуа наклоняет голову, подходя к нему в два ровных шага, в его руках есть свитки и бумаги, но держится он так, словно был королевских кровей; у него пересохло в горле. — У этого шиди что-то на лице? — спрашивает этот мужчина, и, боги, этот властный голос… Шэнь Юань напоминает себе дышать, раскрывая веер и откровенно прячась за ним. — Этот шисюн лишь пытается вновь запомнить лица своих братьев и сестер по секте, — это ложь, причем глупая ложь, он не смотрел ни на кого так долго, как на Шан Цинхуа. И, если этот мужчина достаточно умен, чтобы водить за нос всю секту тридцать лет, то он знает об этом. Шан Цинхуа хмыкает, его пристальный взгляд поистине похож на нож, которые тот наверняка прячет под одеждой (ему не стоит думать об этом мужчине без одежды слишком долго), а синяки от недосыпа почему-то добавляют этому красивому аккуратному лицу только больше сексуальности. Ему, конечно, не нравятся мужчины, но это объективная оценка! — Хм, — произносит лорд пика Ань Дин, обходя его, — как скажет шисюн, — бросает тот, и Шэнь Юань выдыхает, едва понимая, насколько другой мужчина был груб по отношению к своему шисюну. Шэнь Юань едва может заставить себя оторвать глаз от чужой прямой спины в желтом и сосредоточится на дороге до своего пика; будет неловко, если он упадет с него, потому что пялился на кого-то. (Шан Цинхуа же, легко заметив чужой интерес, думает, как ему это использовать).