Искушение демона.
13 марта 2025 г., 01:34
Пустынные улицы уже давно не вызывали никаких эмоций. Встретившие брюнета холод и темнота тоже. Все, что находилось вокруг уже давно стало чем-то неважным. Обращать внимание на какие-либо мелочи не было ни сил, ни желания. А ведь раньше Юичиро любил рассматривать лица прохожих, что мелькали вокруг.
Уловив грубую мысль своего хозяина, демон послушно замолчал. Однако Амане знал, что это ненадолго. С каждым шагом тишина становилось все тяжелее, а удары дождя все громче. Смотря на лужи под своими ногами, брюнет невольно задавался вопросом, зачем ему вообще жить.
Люди, с которыми общался Юичиро, прежде чем закрыться от всего мира, оборвав со всеми связи, считали его человеком, у которого поехала крыша, как последствие войны. Убежденные в том, что зеленоглазый стал жертвой Посттравматического стрессового расстройства, близкие люди пытались ему помочь: именно благодаря отряду Амане впервые 6 лет назад обратился к психиатру. Однако все это было бессмысленно. "Ваша помощь не ведет ни к чему хорошему", именно эти слова пришлось услышать отряду Шиноа, прежде чем брюнет окончательно пропал из их поле зрения.
Первое время Хакуя и сам был уверен, что данная проблема снова заточила его в свои кандалы - после побега из Сангвинэма он на протяжении долгих четырех лет страдал от ПТСР. Возможно, так оно и было на самом деле. Но чем хуже становилось, тем сильнее брюнет был уверен в том, что проблема куда глубже, куда страшнее.
Дорога на работу была не самой долгой - 20 минут ходьбы, 35-40 на общественном транспорте. Данный маршрут стал лишь одной частицей рутины, за которую бывший рядовой был вынужден держаться. Погруженный в никуда, Юичиро и не заметил, как добрался до точки назначения. Мужчина, по инерции поздоровавшись с первым попавшимся коллегой, сгинул в рабочем помещении, не дожидаясь ответа.
Раньше Хакуя работал за кассой в кафе, иногда ходил по залу с должностью официанта. Однако в скором времени его принудительно понизили до уборщика зала и кухни - из-за своего состояние, что ухудшалось с бешенной скоростью, тот больше не мог следовать правилам поведения с клиентами, а прогонять его не хотели из жалости, понимания и чувства совести - как никак, большую часть населения занимали люди, что либо сами были армейскими, либо просто застали ужасы войны. Они не смогли бы простить себе увольнения ветерана, особенно того, кто стал жертвой психического заболевания. Он мог выполнять свою работу, не мешал и не был обузой, так что никто не был от этого в ущербе. Да и сам Хакуя не был против: не нужно общаться с людьми, что так и норовят посмотреть на тебя с ненужным сожалением. Серьезно, зачем на него так смотреть? Юичиро все это было ненавистно.
***
День проходил как обычно: Брюнет ходил из зала в рабочее помещение, оттуда обратно в зал, и так по кругу. Время от времени тот отходил в уборную, сжимая волосы с неистовой силой, лишь бы не слышать Ашурамару, что так и норовил напомнить о себе. Столы, пол, кухня.. Хакуя по инерции убирал все, что попадалось ему на глаза. Вечером, в пик наплыва посетителей, в душном помещении из-за черной тканевой маски было тяжело дышать. Но мужчине было все равно на любой дискомфорт - он помогал отвлечься. Одно выделяло этот день от остальных - сегодня должен прийти Микаэла. Блондин всегда приходил вечером, под конец смены Юичиро, чтобы попытаться его перехватить. Однако чем дольше проходило времени, тем хуже у Шиндо это получалось. Он давно понял - "Я не смогу помочь Юу, пока он сам того не захочет", но отказывался с этим соглашаться. Ему было больно смотреть на то, как его близкий человек, с которым они были вместе чуть-ли не всю жизнь, медленно умирает с каждым годом. Все, о чем мечтал старший Хакуя - увидеть улыбку Амане хотя бы раз. Уже стемнело. Дождь наконец прекратился. Люди, что приходили поесть или выпить, начали расходиться - скоро закрытие. Юичиро протирал один из столиков. Его смена тоже должна в скором времени закончиться, буквально через полчаса. Погруженный в свои мысли, мужчина и не заметил, как возле него появилась белокурая мужская фигура. — «Юу.» — Раздался вдруг до боли родной голос, что давно стал отвратительно чужим. Чужим, ведь Амане сам отгородил его от себя. — «Микаэла.» — Произнес младший Хакуя, не поднимая на стоящего перед собой друга взгляда. От сухого полно произнесенного имени, что было сказано голосом, не выражающим абсолютно ничего, Шиндо зажмурился. Казалось бы - за столько лет уже можно было привыкнуть. Но Микаэла не мог. Каждый раз голос Юичиро отзывался ноющей болью. Блондину было стыдно, ведь он не знал, как помочь тому, кто был ему ближе всех. Может ли вообще старший Хакуя называть Амане близким? Он ведь стал таким.. Далеким. Они не разговаривали уже очень много лет. И Юичиро не говорил, в чем причина. Происходящее вокруг брюнета казалось до дурости неизвестным. Никто не знал, что с ним, что произошло после его девятнадцатого дня рождения, и почему Хакуя отгородился абсолютно от всего мира. Казалось, что ему уже нельзя помочь. Все об этом думали, но никогда не осмеливались произнести данные слова вслух. — Ты как? — С надеждой хоть на какой-то разговор тихо спросил Микаэла. — Стабильно. — Юичиро явно не был скуп на слова. Брюнет, что ранее ссутулившись стоял над одним из столиков, выпрямился, подтянув маску повыше на нос. Непослушные пряди сильно отросших волос выбивались из хвоста, закрывая лицо, так и норовив залезть в глаза.. И если обычно это раздражало, то сейчас Амане был благодарен своим черным прядям - он не хотел смотреть на Шиндо. Не хотел, чтобы тот видел его глаза. Ему было стыдно. — А.. Лечение? Как проходит? Ты.. Пьешь таблетки? — Тихо, дабы не коснулось чужих ушей, произнес Микаэла, чуть наклонившись вперед, в надежде увидеть зеленые глаза. — Пью. — Резко отозвался брюнет, поправляя перечницу и солонку. В его голосе проявилась нотка раздражения. — Какая тебе разница? Тебе самому не надоело постоянно сюда приходить? — Нет. Не надоело. — Выдержав небольшую паузу, Шиндо стиснул пальцы рук в карманах пальто. Его голос вдруг стал тише. — Я волнуюсь, Юу. Очень. Что-то ёкнуло в Юичиро от этих слов. Словно на долю секунды к нему вернулись какие-либо чувства помимо опустошения, усталости и раздражения. Он знал, что за него волнуются. Ему было тошно от себя самого из-за того, что из-за его состояния страдают другие. Он возненавидел себя за свою слабость. Однако он научился отгонять от себя все тяжелые мысли о том, что за него волнуются, научился отгонять чувство вины. И тем самым он с каждым месяцев, даже днем, все сильнее отдалялся от тех, кто ранее был для него семьей. Он саморучно сделал себя пустой оболочкой. Без целей, мечт.. А после и желаний. И прямо сейчас тот, перед кем Амане было стыднее всего, вернул все те воспоминания о боли и вине. Вернул ощущения, которые переходили в тошноту, от которых брюнет так долго избавлялся. Вдруг к горлу подступил ком раздражения, который рос с каждой секундой, что Микаэла находился рядом. Юичиро хотелось кричать. Хотелось со всей своей дури кому-нибудь врезать. Только вот.. Не понятно, кому именно: Блондину, который, сам того не зная, за мгновение разрушил стену, которую Амане выстраивал годами? Или.. Себе? Себе, уже не в силах находится в собственном теле от чувства отвращения и ненависти к самому себе. — Волнуешься.. — Шепотом, словно эхом произнес Юичиро, оперевшись обеими руками о стол, опустив голову вниз. Он резко сжал пальцы рук. Настолько, что побелели костяшки. — За себя поволнуйся. Достали.. Микаэла застыл, подняв на названного брата недоумевающий взгляд. Юичиро не говорил.. Он словно шипел от разъедающего его изнутри гнева. — Скажи.. Вам что, нравится измываться надо мной? — Амане поднял на блондина взгляд, от которого у того побежали мурашки. Все эти годы Юичиро никогда не смотрел на него, не смотрел ему в глаза. А сейчас на Микаэлу смотрели очи, что были полны боли, отвращения и злобы. — Почему вы просто не можете отвалить от меня?! Что, жалко? Да срать хотел я на вашу жалость.. РОТ ЗАКРОЙ! Голос брюнета буквально перешел на крик. Последняя фраза особенно. Юичиро закрыл уши руками, вцепившись в волосы. Он влетел в ближайшую стену спиной, согнувшись ссутулившись, тем самым сильно склонившись вперед. Его последняя фраза была сказана не Микаэле. В голове снова зазвучал голос Ашурамару. Однако сам бывший вампир этого не знал, сильно перепугавшись. Сейчас Амане выглядел со стороны так, словно он психбольной, который словил очередную белку. Разумеется, что это привлекло взгляды как уходящих посетителей, так и работников. Если первые ушли с тихими перешептываниями, то вторые были в откровенном ужасе. Осознав это, Амане замолчал, буквально хватаясь ртом за воздух, пытаясь отдышаться. Послышалось тихое — "..Юу..?" —, которое резко перебил крик одного из работников: — Хакуя! Ты с ума спятил?! Юичиро не желал выслушивать чьи-то крики. Не хотел слушать, как его ругают и пугают увольнением. Он вообще ничего не хотел. Только если провалиться под землю, где не будет ни работников, ни посетителей, ни отряда, ни Микаэлы.. И уж тем-более Ашурамару. Брюнет схватился обеими руками за воротник водолазки, подняв на названного брата полный вины и сожаления взгляд. — Прости.. Я не.. Это было не тебе.. Сука. Просто уходи. — Прохрипел тот, быстро умчавшись в служебное помещение. Шиндо стоял в ступоре, пытаясь осознать происходящее. Он не слышал извинений работника. Не слышал, как его попросили покинуть помещения из-за закрытия. Все его мысли были направлены в.. Юичиро. В его измученные глаза. Измученные настолько, что, казалось, было невозможно подобрать слов. Тощие руки, мешки под глазами.. Микаэла четко видел истощение, как физическое, так и эмоциональное. Ему было стыдно за то, что он не мог помочь. Микаэла хотел перехватить Юичиро после того, как он освободится, но.. В тот вечер он его так и не дождался. Вероятно, пропустил мимо. Уже шестой год Амане никто не мог помочь. И то было неудивительно: спасти отчаявшихся людей сложно. Порой, даже невозможно. Особенно, когда эти люди сами не хотят быть спасёнными.
