Аванс

      Это было позднее, вечернее время, однако Париж только начинал просыпаться. Отовсюду слышался звонкий смех девиц, да пение каких-то пьяниц из переполненных трактиров. Среди всего этого шума и веселья, по улицам мчала богатая карета, видно принадлежавшая какой-то герцогине иль графине. И это действительно было так. Из окошка выглядывало миловидное женское личко, с лисьим взглядом, устремленным на небо. Горизонт багровел кроваво-красным. « Ночь будет холодной.. » — подумала белокурая шпионка кардинала, выходя из кареты, примкнувшей к его дворцу. Если Ришелье вызывал её в такой час, значит собирался дать очередное поручение. « Что же на этот раз? Уж не поеду ли я следить за Бэкингемом? »       Леди Винтер всегда забавляло рвение того отомстить королеве. Как же легко мужчины поддаются желанию обладать тем, что им не принадлежит.. А в особенности желанию обладать женщинами. — Вы всегда так тихо входите, миледи.. — послышался бархатистый голос кардинала. — Прошу прощения, монсеньор, — поклонилась белокурая и окинула взглядом помещение.       Кабинет был погружен в полумрак: свет давали лишь языки пламени в камине, перед которым на обитой бархатом софе сидел кардинал. Миледи же почтительно стояла сзади, ожидая пока ей сообщат дальнейшие указания. Мужчина со входом отложил бумаги и не отрывая взгляда от камина начал: — Из любезно предоставленной вами информации, мы смогли узнать, что герцог Бэкингем покинул Англию... — Да, монсеньор..— улыбнулась та. – Нам также известно, — продолжал кардинал, — что в Париже готовится встреча королевы и герцога. Ваша задача выяснить где и когда пройдет эта встреча. Он протянул ей письмо, добавив: — Все указания здесь. По выполнению, сообщите мне. Можете быть свободны, — небрежно добавил Ришелье.       Миледи с ухмылкой отложила письмо на стоящий рядом с кардиналом столик. Она и не думала уходить. Задуманная ею игра только начиналась. — Монсеньор, — кротко проворковала она, наклонившись к уху кардинала. — Мы не обговорили вопрос платы. От глаз миледи не ускользнула и лёгкая дрожь его высокопреосвященства. Она закусила губу, давя в себе смешок. Леди Винтер всегда знала, что под мантией кардинала скрывается нечто большее чем праведность и целибат, но сегодня женщина пожелала убедится в этом лично. — Всё указано в письме. — Ришелье кивнул в сторону столика. — Нет, монсеньор, вы не поняли.. В этот раз я хочу несколько иную плату... — Её рука скользнула по плечу его высокопреосвященства. — Миледи, — несколько беспокойно произнес он, косясь на ее ладонь, — вы не можете оставить свои игры далекими от меня? И извольте говорить прямо.       Дыхание той обжигало кожу, от чего устоять перед чарами становилось всё труднее. От нее веяло невиданной в то время женщинами, внутренней свободой и раскованностью, что несомненно, привлекало. Он всегда отмечал в ней аристократическую изящность, смешанную с неукротимым бунтарским характером. Но не только лишь характер был заслугой леди Винтер.. Утонченные изгибы тела побуждали те мысли и желания, которых стоило бы сейчас постыдится кардиналу.       Глаза миледи хищно сверкнули, замечая ожидаемые перемены в состоянии Его Высокопреосвященства. Не то, чтобы в окружении этой прелестной обольстительницы не было мужчин готовых утолить ее страсть, но в последние дни ту тянуло к чему-то более недостижимому. — Ну что же может понадобится красивой женщине, от не менее красивого мужчины, накануне ночи?.. — Миледи с грацией и игривостью кошки опустилась тому на колени.       Пламя камина создавало темный контраст, от чего ехидные глаза той казались неестественно выразительными и яркими. — И не боитесь вы последствий, намекая на такой непристойный грех кардиналу? — скользнув рукой по ее тонкой талии, всё с тем же спокойствием, — которое давалось ему не так уж легко, — спросил тот. Миледи с наслаждением замычала прогибаясь в спине, и с ликованием отмечая, что сегодня все ее желания будут удовлетворены. — Я давно научилась рисковать монсеньор, — ответила она, бросив ему многозначительный взгляд. — И кому как не Вашему Высокопреосвященству, это должно быть хорошо известно. — А не слишком ли большой для вас аванс? — Продолжал свои расспросы кардинал, не слишком спеша играть по ее правилам.             Однако, не смотря на это, оба уже знали, что победа принадлежит ей. — В самый раз монсеньор, в самый раз.. — Зло промурчала искусительница, прямо в губы мужчины, ловя на себе полный желания взгляд.       Первый поцелуй – был долгий и медленный. Кардинал покусывал губы миледи, словно пробуя их на вкус. И к чести миледи, губы её были слаще всякого вина, да и пьянили не хуже. Его рука прижала девицу затылком к себе и не давала отстраниться. Она впрочем и не пыталась. Вторая рука очерчивала линию талии, переходя порой и к непозволительно чувствительной груди.       Кардинал с некой жестокостью сдёрнул ткань платья с ее плеч и она затерялась где-то на бедрах. Белокурая гурия откинула голову, предоставляя бледную шею, плечи и ключицы под ласки кардинала. Он стал покрывать то нежным, то нарочито страстными поцелуями ее бледную, — только притронься, сразу покроется багровым пятном, — кожу. Миледи терялась в этих ласках, красноречиво прося о большем: стоны похоти заполнили кабинет кардинала.       Мужчина на секунду остановился и не без восхищения окинул взглядом ее стан: взбитые кудри ниспадали на точечные плечи, чуть приоткрытые алые губы жадно вбирали воздух, а из под длинных ресниц на него взирали два чистейших омута, которые легко могут вскружить голову даже самому целомудренному из мужчин. Главное, не забывать кто в этих омутах водится..       От чего-то виделась она ему теперь Марией Магдалиной, исполняющей один из семи смертных грехов. От этого сравнения уже овладевшее им желание взять ее, становилось лишь больше, отдавая недвусмысленной пульсацией внизу живота.       Темные юбки поползли вверх, оголяя упругие женские формы. Пальцы кардинала заскользили под ними, затрагивая чувствительную и уже покрывшуюся влагой, плоть. Словно поглаживая нежные лепестки розы, мужчина неспешно двигал фалангами, совершая круговые движения. — Возьмите меня! Возьмите как не покаявшуюся грязную грешницу! — вскричала миледи, двигаясь навстречу руками кардинала. Она хотела почувствовать как внутри соединится их разгоряченная плоть, как её тело бросит в дрожь от чувственных толчков, как внутри обильно разольётся их общее удовольствие.       Просить дважды не пришлось. Ришелье и так был на пределе. Он рывком развернул ее спиной к себе, наклонив так, что она выгнулась и упиралась руками об пол. Его Высокопреосвященство впился ногтями в ее ягодицы и протиснулся внутрь. От переполняющих ощущений кардинал не смог сдержать блаженного стона. — Я беспокоюсь о спасении каждой души! — неожиданно, даже для себя, решил ответить ей тот. — Я дарую вам отпущения грехов, услышав искренние покаяние!       Чувственное лоно, в которое он со всей страстью сейчас вбивался, сжималась и сокращалась вокруг мужского начала, доводя обоих до высшего в мире земном блаженства. — Я каюсь! Каюсь, отче! — Задыхаясь от переполняющих ощущений, снова и снова, выкрикивала она. Её разгоряченное тело несколько раз подкинуло, пробрав приятной дрожью. Два последних толчка: глубоких и сильных, и кардинал следом за миледи достиг поистине райского наслаждения. — Ваши грехи отпущены, миледи.. — Рвано проговорил Ришелье, прикрывая остатками платья бедра женщины.

***

      Выйдя на улицу леди Винтер поежилась и поспешно юркнула в карету. Ночь, как она и предсказывала, была холодной. « Но зато какая прекрасная ночь.. » — произнес в голове ехидный голосок, вспоминая любезно предоставленный кардиналом аванс.