Огненный дракон

Будильник заорал на всю комнату. Ебучая школа. Сразу пропало желание жить. Рэйчел колотит кулаком по драной звонилке, чтоб она наконец заглохла. Бесит. И какой изверг придумал эту штуковину? Девушка спускает ноги с кровати на скрипучий пол. Кажись, его не меняли уже много лет. По крайней мере за её короткую жизнь она этого не видела. Сонно шатаясь и врезаясь в косяки Рэй бредëт вниз. Опять бабушка с четырёх утра шуршит, спать нормально не даëт. — Ой, Рэйчел, деточка, ты проснулась? — своим мягким и стареньким голосом прошелестела бабушка Аманда. — Иди умывайся, собирайся и кушать! — А что сегодня? — потирая глаза уточняет девушка. — Сырники, дорогая. Утром как обычно не было аппетита. Впрочем, как и в остальное время. Рэйчел всегда была довольно худым ребëнком, а бабушка вечно пытались её откормить. Но у них никак не получалось, а если Рэй что-то и ела по наставлению бабушки, но без своего желания, то это могло выйти наружу так же, как и зашло. Пока Рэй пробиралась до ванной сквозь множество цветов, она успела перекусить их листьями, вечно лезущими в рот, нос и застревающие в волосах. Открыв дверь и войдя в ванную, она облокотилась на раковину. Из зеркала на неë смотрело растрëпанное рыжеволосое существо. Заспанные зелëные глаза всë никак не хотели до конца открываться. Среди веснушек красовалась ссадина. Одноклассники, черти. Синяки по телу, ссадины, иногда гематомы и раны — всё это результат уже многолетнего буллинга. Чистя зубы она думала, как бы ей на этот раз увернуться от злых намерений этих ублюдков. Они буквально ненавидят еë просто за то, что она существует! Это не может не выбешивать. Так бы и треснула им чем-нибудь потяжелее, да это смелость надо иметь. Но её у девушки, к сожалению не имеется. Приведя себя в порядок, она спустилась к бабушке. — Вот садись, кушай. — вечно добрая бабушка придвинула к ней тарелку. — Спасибо, ба. Девушка посмотрела на сырники. Выглядели и пахли они очень вкусно, но есть особо не хотелось. Предварительно потыкав вилкой в сырник, она всë-таки съела один, так как до вечера нормальной еды больше не будет. — Очень вкусно! Ты волшебница, бабуля! — параллельно отпивая чай сказала Рэй. — Уж стараюсь, — улыбаясь ответила бабушка. Отнеся кружку в раковину и сполоснув еë, Рэйчел обняла свою любимую бабулю. Она была единственной, кто помогал ей все эти годы, заменяя родителей. От неë всегда веяло теплом и уютом, а пахло свежевыпеченными булочками. — Я тебя люблю, бабуля. Ты самая лучшая. — поцеловав старушку в щеку, девушка вновь взбежала по лестнице в комнату. Она надела свой старый, уже изрядно потрёпанный жизнью свитер болотно-зелëного цвета и джинсы. Волосы она даже не потрудилась убрать, только расчесала. Из-за того, что они немного вьются, а к тому-же непослушные, это сделать практически невозможно. Схватив портфель, Рэй вылетела из комнаты и, перелетая через ступеньки старой и скрипучей лестницы, вылетела на первый этаж. Открывая дверь, девушка крикнула: — Пока, ба! Я в школу. — Будь аккуратней, внученька! Не давай себя никому в обиду! Идя по улице в наушниках Рэйчел опять летала в облаках. Главное под машину не попасть таким образом. В школе её ненавидели, как говорилось ранее. За одежду, которую она носит, за увлечения, за вкусы и за всë, до чего можно докопаться. Даже за семью. Класса с третьего еë начали обзывать ведьминой внучкой. Тогда это казалось чем-то безумно страшным и обидным, но сейчас ничего особо критичного девушка в этом не находила, ведь есть вещи и пострашнее. У Рэйчел не было родителей. Точнее, она их не помнила. Смерть настигла их в автокатастрофе, когда малышке было 3 месяца. Бабушка взяла на себя всю ответственность за её воспитание, с чем она справилась на ура. Рэй была очень доброй, любопытной и буквально непробиваемой девушкой. Если кто-то предъявлял ей, что её вкусы дерьмо, то она либо не слушала и игнорировала подобные выходки, либо поливала дотошного собеседника тем же. Даже доброго довести можно. Её интересы были отличны от интересов других детей. Ещё в маленьком возрасте Рэйчел тянуло к звëздам. Она могла не спать ночью и часами разглядывать их у окна. Впоследствии она стала изучать астрономию, что было очень интересно ей. Также девушка обожала рисовать и читать. Когда ей было скучно, нечем заняться и прочее, она рисовала каких-то мистических существ, образы из головы, пейзажи и прочее. Либо же Рэй читала какие-либо книги. Порой, даже изучала языки. Являвшись всегда послушным ребëнком, Рэйчел никогда не купила, не пила и не делала ничего в этом роде. За это её порой поколачивали в туалетах, так как мол: " Что, не такая как все, послушная типо?". Нет, мрази, я просто не хочу сдохнуть в 25 лет от передоза. По вышеперечисленным данным, можно понять, что в школе у неё было немного друзей. Один из них — Георг. Девушка знала его с детства. Они часто вместе носились по улочкам городка и лазили по заброшкам, после чего ободранные коленки детей заботливо обрабатывала бабуля Аманда, дуя на них, чтобы не щипало. Джордж был всегда безумно приятным в общении человеком. Довольно грамотный, но при этом не занудный, как некоторые. С ним можно было обсудить много тем, поделать какие-то интересные штуки, смастерить что-то, например. В школе их дружба так же оставалась, но в список друзей Рэйчел вписала еще несколько человек. Густав, мальчик из её параллели. Добрый и милый весь такой, Рэй иногда даже умилялась его поведению и внешнему виду. В школе его так же недолюбливали, впрочем как и остальных, непонятно за какие смертные грехи. Также были такие персоны, как Том и Билл. Это знакомство оказалось абсолютно случайным, но стало вообще немаловажным событием. Они пригласили в группу Густава, а потом и Георга, который познакомил Рэй с этими персонами. Том был весьма неординарной личностью, впрочем, как и его брат. Любил хип-хоп, широкие вещи, кепки и прочее. Был тем ещё разгильдяем, но при этом отличным товарищем. А Билл это вообще отдельная история. Ходил всегда парень во всём чёрном, с интересной причёской, за которую его обзывали девчонкой и дразнили. Но это не повлияло на прекрасный характер парня, который даже описать невозможно. Добрый, всегда на позитиве, но иногда грустит. Типичное описание эмо из подростковой книжки. Такими темпами и размышлениями, девушка добрела до школы. Она не очень любила данное заведение, в основном из-за его учеников и учителей. Если с первыми всё понятно, жертвы пубертата и порвавшегося контрацептива, то со вторыми всё не так однозначно. Безусловно, учиться она любила, но не с этими извергами, издевающимися над беззащитными детьми, которые ничего не могут поделать с безнаказанностью преподавателей. Еле открыв скрипучую дверь в школу, Рэйчел попала в адский котёл, бурлящий бешеными младшеклассниками, а также пафосными старшеклассниками. В гардеробной пахло смесью запаха приторных духов и пота. Тошнотворная смесь. Не заходя в раздевалку, так как на ней был один лишь свитер, Рэйчел побежала на третий этаж. Первым была литература. Копаясь в портфеле, она заметила знакомую фигуру. Это был как раз-таки Георг. — О, Георг, привет! — крикнула она парню, — У тебя что сейчас? — Привет, Рэйч. — потрепав девушку по голове ответил он, — Литература, а у тебя?  — Тоже. Нам эта женщина задала разбирать стихотворение на всякие эпитеты, метафоры и прочие штуки. Я на это благополучно забила, так как вроде знаю эту тему. — говорила Рэйчел листая учебник, — Но как я поняла утром, нихера я не знаю. Сложное больно. — Ха, я тоже нифига не сделал. — усмехнулся Джордж, — Но то, что не сделала ты, я удивлëн. — Да пусть эти эпитеты катятся куда подальше, я спать вообще-то тоже хотела. А вообще, у меня оценок выше крыши, я могу хоть целый год не отвечать, если мне их перенесут на другие четверти. — Ты видимо не в настроении, как я заметил. — Да и ты тоже. Ну ничего, утренний будильник испортит настроение любому. Тут раздался до одури громкий звонок, после которого все рассыпались по классам, в том числе и Рэйчел с Георгом. Они сели вместе за парту, которая была свободной. Слава богу, классы были большие и вмещалось очень много человек. Вроде бы всё должно было утихнуть, но нет. Снаружи раздавался какой-то шум. И тут резко и неожиданно в класс ворвалась учитель русского и литературы, Фрау Штайман. — Так, одиннадцатый класс, садимся. — женщина немного запыхалась,поэтому говорила с небольшими перерывами на отдышку. — Сегодня у вас совмещённый урок с девятым. Расписание уроков сдвинулось. Заходите, садитесь, девятый класс. — жестом она пригласила подростков в комнату. Рэйчел удивлённо открыла рот и шепнула Георгу: — Сейчас начнëтся ад. — Да ладно, там Билл с Томом. Посмотрим на концерт, как Штайман будет отчитывать Тома за невыполнение домашки. — посмеиваясь ответил парень. К сожалению, близнецы сели на другой конец класса, а сзади Рэй и Джорджа сели две гламурные блондинки, которые выдавливали свой смех пол урока, чтобы привлечь внимание того самого красавчика-парня за последней партой. И да, Георг не ошибся. Том действительно сделал примерно нихуя, поэтому претензии от уже в край задолбавшейся Фрау Штайман только и делали, что летели в него. Но, собственно говоря, парню было плевать. Из-за разборок с Томом и ещё одним парнем урок литературы стал дополнительным сон-часом или часом безделья для остальных учеников. Выйдя на перемену, компания из близнецов, Георга и Рэйчел направилась из класса в другой, параллельно говоря о чём-то своём. — Сейчас биология? — уточнил Билл. — У нас — да, у вас — не знаю. — пожимая плечами ответила девушка. — У нас география. Нам в одну сторону. — сказал Том, подтягивая штаны по уже знакомой всём привычке. — Мгм, только пол школы пройти надо, — устало возразил Георг. — Кстати, а где затерялся наш любимый Густав? — спросила Рэй, зевая. — Он проспал. — ответил Билл, — И решил устроить себе дополнительный выходной. Пятница, как-никак. — А так можно было? — девушка оборвала какую-то ниточку на свитере, надеясь, что он не развалится к чертям. — Ну, если бы кто-то не парился на счёт учёбы так, будто ты завтра сдаешь Докторскую степень... — Том не успел договорить, как его прервали. — Завались, Том. — буркнула она, — Лучше же сидеть как амёба с мозгом, который ты разглядишь только в микроскоп, правда? Мимо проходили две девушки, которых Рэй так отчаянно ненавидела. — Что-то сегодня наша ведьмочка не в настроении? — слащаво протянула блондинка, которая шла со своей подругой. Это была Патриция Флюмцванг. Главная красотка, блондинка, модница, дочь важного хрена и вообще чистая гордость школы, курящая за углом на переменке и избивающая учеников. А вторая девочка — Стелла Клэмберг. Еë такая же неадекватная подружка, которая унижает всех, кого только можно. — Что мы молчим? М, лучница ты наша? — нашли до чего докопаться. — Ути пути, бедняжке не прилетало целых три дня. — Вас как-то касается моя фамилия, я не пойму? — не выдерживая, огрызается Аркетт. Опять претензии ни за что. — Доебаться не до чего, я не пойму? — Может и касается, а что, дорогая? — продолжает Стелла. Молча ускоряя шаг и отделяясь от компании (что было большой ошибкой), говоря что скоро вернëтся, Рэйчел заворачивает за угол и подходит к женскому туалету. Она не собиралась идти в туалет, но увы, еë вновь насильно запихнули в это помещение. Оно просто уже было пропитано мало того, что запахами отходов человеческой жизнедеятельности, так ещё и этой атмосферой, которая напоминала о вечных издевательствах. — Наша кошечка начинает выпускать когти, я смотрю... — протягивает Патриция, ставя руки по бокам от Рэйчел, пытающейся уйти. — Неужели даст нам отпор? Изобьëт она нас, а не наоборот? Рэй бурчит себе под нос что-то на подобии: «Дай бог бы», за что получает пощëчину и окончательно хочет свалить отсюда. Чувствует, что добром это не кончится, и предпринимает последнюю и неудачную попытку вырваться. Но в итоге остаётся протянутой обратно буквально за шкирку. — Вижу больно смелая стала, — рычит Флюмцванг, пока Стелла хихикает где-то на заднем фоне. — За что ты меня ненавидишь? — шипит Рэйчел, — Что я тебе сделала за все эти сраные годы мучений? Ничего. А ты, посмотри на себя, — у девушки кончилось терпение. Говорить, так всë сразу, — кто ты? Изверг человечес... Фраза не была закончена. Удар прилетел в живот. Казалось бы, такая милая и невинная девушка Патриция, вот так вот поступает со всеми, кто ей не угодил чем-то. Удар за ударом приходятся то в живот, то по лицу. В голове гудит, а в висках стучит кровь. Затылок девушки резко ударяется о плитку на стене, что делает ей ещё больнее. Рэйчел сползает на пол и закрывает голову руками, в надежде на прекращение этих пыток. Но острая боль пронзает всë новые и новые участки тела. Как будто из под толщи воды слышится противный смех. Георг чувствует, что что-то тут не так. Перемены по 10 минут, Рэйчел обычно за 3 минуты до урока уже стоит около кабинета и разглагольствует с ним или другими ребятами. Но сейчас девушки как и не бывало. Тревога за неë начинает расти. А вдруг опять избили? Вот чëрт, нахрена она отошла. Шум в ушах такой, как будто кто-то крутит настройки радио и никак не может выбрать канал. Боль рассыпается по всему телу и обволакивает его, как водой. Новые удары уже не чувствуются. Уши перестают слышать что-либо кроме звона от новых нанесëнных увечий. Кажется, они прекратили измываться над несчастной. Рэй ощущает на щеке тёплую струйку жидкости. Кровь, наверно. Ну да, а что ещё. Джордж идёт искать Рэй, не предупреждая остальных. Да и хер с ним. Где она может быть? В коридоре нет. Школа-то блять, большая. Ощущения очень странные. Тело как будто не её, Рэйчел не имеет управления над ним. Ноги не слушаются, руки отказываются подниматься. Надо встать. Один коридор сменяет другой, а девушки всё нигде нет. Звенит звонок. Ëбушки воробушки. Георг, кажется, сходит с ума. Где она может быть? Точно. Женский туалет. Контраст между тëплой кровью и холодным кафелем — единственное, что чувствует девушка. А ещё она чувствует то, что силы начали её покидать. «А что, если я так и помру на этом кафельном полу в туалете третьеклятой школы?.. » — пронеслось у неё в мыслях.  Теперь перед глазами только чëрный экран. Женских туалетов на всю школу было два. Один — у младших классов, второй — у старших. Идëм во второй. Коридор, лестница, ещё коридор, мимо мелькают двери кабинетов. Мозг Георга почти отключается от такого количества адреналина. Только бы с ней всё было хорошо. Старая дверь со скрипом открылась. Вот же... Блядь.