120.5

Для середины октября была очень хорошая погода. Осень всё никак не отцветала, напоминая о глобальном потеплении. Солнце грело, вплетая золотые нити в воздух, почему-то свежо пахнущий весной. Прекрасный день для автограф-сессии. Так подумала не только известная художница-комиксистка, с утра оккупировавшая книжный магазин в центре города, но и где-то сто человек, вставших в очередь под дверьми здания и ожидающих начала. И, словно сотни было недостаточно, люди продолжали прибывать. Сашка оказалась где-то в середине очереди, и теперь её ждало увлекательное неопределённо долгое ожидание. Все соцсети были просмотрены ещё с утра, и обновлений, как назло, не появилось. В последних чатах всё так же маячили два полюса пожеланий доброго утра: «не проспала? конгратс» от Марины, редактора, и безвкусная, но очень милая GIF-открытка с блёстками от мамы. На солнце было неудобно читать телефон. Сашка убрала его, вздохнула, расстегнула спортивную кофту и печально прислонилась к тёплой кирпичной стене кафе, соседствующего с книжным. Очередь начала двигаться, но очень медленно. Поистине, скука — это главный механизм, приводящий в движение человеческую цивилизацию. Сашка стала считать головы перед собой, не без торжества отмечая, что многие одеты так же тепло, как она (любопытное проявление человеческого консерватизма — одеваться не по погоде, а по времени года. Есть ментальный блок, который не позволяет одеться в октябре так же легко, так в августе, даже если температура одинакова). Большинство голов, как и ожидалось, были крашеные, потому что принадлежали молодым людям — целевой аудитории комикса. Да что говорить, у самой Сашки конец хвоста всё ещё был рыжим. Но это не бросалось в глаза: на солнце каштановые волосы девушки и без краски горели огненным оранжевым. Насчитав шестьдесят девять человек, Сашка ойкнула и сбилась. Она споткнулась о конфетно-розовую голову, которую не могла не узнать. Обладательница головы обернулась и зашарила глазами по толпе. Сашка сжалась в приступе тихой паники и попыталась спрятаться за человеком перед собой, но тщетно — несмотря на то, что осень вокруг была во всём своём янтарном убранстве, оранжевая кофта не послужила Сашке маскировкой, а наоборот прокричала: «Внимание!», словно светофор. Через миг розововолосая, провожаемая удивлёнными взглядами пленников очереди, подошла к Сашке и встала рядом с ней. Это была Флёр Ост — писательница, несмотря на юный возраст знаменитая среди любителей сетевого ромфанта. Недавно один из её романов выиграл конкурс от издательства и был напечатан, что подстегнуло её известность. Сашка нервно кивнула вместо приветствия и вжалась в кирпичную стену. При этом она скосила глаза и рассмотрела новообретённую спутницу. Они уже виделись мельком один раз, и с того дня мнение Сашки о ней не изменилось: низкая и какая-то несуразная. И цвет волос дурацкий. Как у героини сёдзе. Полное анимэ. В том конкурсе, который Флёр выиграла, Сашка заняла второе место. — Ты пришла одна? — спросила Флёр. — Угу. Друзья заняты. — Я тоже. Но это зря. На такие мероприятия не надо ходить в одиночку. Этими словами, словно невидимой цепью, Флёр связала себя с Сашкой. Теперь они были единой тактической единицей. После короткого молчания Сашка сказала: — Ты бы позвала меня подойти к тебе. Мы были бы ближе к началу очереди. Флёр задумалась. Потом ответила лёгким и приятным тоном: — Ну, тупанула. Прости уж. Дальше ждали молча. Сашка думала: странно, что Флёр пришла сюда. Разве она увлекается комиксами? Сашка знала бы. Она ведь следит за всеми соцсетями Флёр — чтобы злорадно самоутверждаться, конечно же. А время шло. Позднее утро перетекало в полдень (берём, что полдень — это где-то с одиннадцати до полпервого), и чем дольше, тем явственнее в воздухе витало предвкушение того, что за этот выходной Сашка больше ничего толком не успеет. — Посторожи, хорошо? — полуутвердительно сказала Флёр и направилась к скамейке, дразняще приютившейся в прохладной тени дерева в нескольких метрах от девушек. Разочарование хлынуло в сердце Сашки и наполнило его до краёв. Это против её воли отразилось и на её лице: она сжала губы и комично низко опустила уголки рта. Если бы у неё был хвост, она бы завиляла им резко и растерянно, как оставленная хозяином собака. Флёр миновала скамейку и подошла к пешеходному переходу. Перейдя, она скрылась в продуктовом магазине. Сашке осталось сверлить глазами стеклянную дверь. При этом она забыла двигаться за очередью, так что чуть не потеряла своё место, когда кто-то хитрый попытался проскользнуть вперёд неё. Через десять минут Флёр вернулась с двумя бутылками воды с соком в руках. — Не знаю, какой вкус тебе нравится, так что предположила апельсин, — сказала она, протягивая Сашке одну из бутылок. Себе же она, конечно, взяла клубничный. Сашка приняла подношение, лихорадочно соображая. Почему Флёр пытается расположить её к себе? Знает ли она о сашкиной неприязни? Ну, наверное, знает: на встрече участников конкурса, где объявляли результаты, Сашка чуть не бросилась её душить. Зная (из соцсетей, опять же) загоны Флёр и её излишнюю чувствительность, может ли быть, что она чувствует себя виноватой перед Сашкой за свою победу? Черты Сашки невольно сложились в лицо лягухи, когда она осознала, что является плохим человеком. Она торопливо отпила апельсиновой воды. Та оказалась свежей и вкусной, как сама юность, и не только сделала более выносимым неоправданно жаркий день, но и ненадолго отогнала напряжённые мысли. Но от мыслей, как от голодных ворон, бесполезно отмахиваться: они всё равно возвращаются. Сашка сказала: — Спасибо за воду, но не думай, что ты у меня в долгу или что-то типа того. Пожалуйста. Флёр бросила на неё косой взгляд то ли недовольства, то ли насмешки, и улыбнулась, а потом соизволила объясниться: — Это обычный жест доброты к человеку, которому я бы хотела сделать приятно. Через паузу она добавила: — Я прибегаю к испытанным методам. Как думаешь, что люди изобрели раньше — доброту или деньги, чтобы измерять в них нравственность? Я думаю, что доброту. В этот момент очередь двинулась, и девушки наконец-то оказались у стены книжного магазина, а не соседнего с ним кафе. Сашка заглянула в витрину из автоматического любопытства, и её кольнуло: среди популярных новинок там могла бы быть её книга... Книги Флёр, впрочем, в магазинах тоже не было, потому что маленький тираж её подписчики раскупили ещё в предзаказах. Но всё же обидно! Роман Флёр ничем не отличался от сотен других представителей жанра. Он даже не был хорошим, а так, проходняк. У Сашки не было причин не выиграть. Она заполняла форму участника, уже чувствуя победу, гордость, радость друзей, лавры и признание так ясно, словно они уже лежали в её руках. — Как тебе не надоедает писать одно и то же? — пробормотала Сашка с меньшей резкостью, чем собиралась. — Я пишу то, что нравится. — Флёр пожала плечами. — А ты, сама того не зная, нашла ключ к нашей распре. Я пишу одно и то же! И совершенствуюсь в этом. Занять первое место с одиннадцатым или тринадцатым романом не так сложно, как второе с первым. И, если говорить совсем уж начистоту, это не был конкурс хороших книг. Это был конкурс книг, которые интересны читателям. — Ауч. — Тщеславие ранит. — Да. — Я понимаю. Но я не вижу ничего плохого в том, что читатели любят дерзких героинь, властных героев и неоправданно сложные магические системы. Я тоже всё это люблю, так почему бы не писать? Кстати, у тебя есть ЭйрДроп? — Нет, у меня Блютуз, — растерянно ответила Сашка. — Тогда тебе в мессенджере файл скину. Скажи свой юзернейм. А файл прочитай, как будешь дома. Сашка сказала. Через секунду ей пришёл файл с загадочным названием «ну там короче.docx». Вероятно, это была какая-нибудь психологическая статья с советами по успокоению. Сашка поблагодарила и заметила: — У тебя ошибка в публичном имени контакта. Флёр Обст. «Б» лишняя. — Она не лишняя, меня так зовут. Ост — это псевдоним. Сашка закатила глаза в молчаливом изумлении, и Флёр дружески пихнула её локтём в бок (а больше в бедро, помня её рост): — Ничего не хочу слышать от Александры Цуккини с псевдонимом Кабачок! Ой, ты чего-то качаешься. Пойди посиди, я посторожу. Сашка пошла посидела на ту самую скамейку. Хотя голова девушки оказалась ниже голов очереди, она почувствовала себя выше их всех, удобно устроившись. Она откинулась на спинку скамьи, и твёрдые, надёжные доски приятно помассировали её уставшие мышцы. Подул ветер, освежая ласкающими порывами, и Сашка даже забыла о своей паломнической миссии, отвела глаза от Флёр — и тут на её беззаботное лицо упал холодный мокрый лист. Она вскочила и сдёрнула его, приняв за насекомое, но когда успокоилась и взглянула трезво, лист оказался целым, ярко-рыжим с бодрыми зазубренными краями — в общем, очень красивым. Сашка подошла к Флёр медленно, потому что параллельно с этим рылась в сумке в поисках записной книжки. Найдя, она вложила лист между страниц. — Гербарий ведёшь? И записную книжку? У тебя же телефон есть. — Да нет. Лист я куда-нибудь вклею и подпишу дату. Не могу же я выбросить то, что в меня бросила сама природа. А книжку мама подарила. Я её сейчас впервые за полгода открыла. Очередь толкнула заговорившихся девушек к самым дверям книжного. Они были следующие. — Что скажешь художнице? — спросила Флёр. — Что она меня вдохновила написать собственный роман. Я думаю, такое любому приятно услышать. Я бы хотела вручить ей бумажную версию, если бы не... если бы не. А ты? — Пожелаю дальнейших успехов. Всё утро Сашка была совершенно спокойна. Ей не пришло в голову восторженно грызть ногти в предвкушении, и уж тем более она не собиралась нервничать. Но теперь, за считанные минуты до встречи с кумиршей, с авторитетом, с вдохновительницей, на неё нахлынули чувства. Так как времени волноваться оставалось мало, она волновалась с удвоенной силой, чтобы наволноваться всласть. У неё затряслись руки и, кажется, поднялась температура. Сейчас Сашка посмотрит в эти умные художественные глаза, проницательности которых завидовала, и примет автограф из этих фантастических рук! «Сейчас» наступило, как это всегда бывает, внезапно. Сашка вдруг оказалась в полумраке книжного. Свет в помещении не горел, но солнце проникало сквозь витрины и сметало с пола темноту, как пыль, и видимость была неплохая. За выдвинутым в центр зала белым письменным столом сидела виновница торжества, а в стеллажах за её спиной стояли, хвастаясь яркими обложками, чуть ли не светясь, тома её комиксов. — Кого я вижу! У меня сегодня звёздные гости! — поприветствовала художница, с энтузиазмом растягивая слова, и даже слегка выкатилась из-за стола на стуле с колёсиками, чтобы взглянуть поближе. — Флёр и Цуккини! Сашка вспыхнула до ушей и хотела ответить так же ярко и дружелюбно, но у неё отнялся язык. Как хорошо, что она не была одна, а стояла локтём к плечу с Флёр! Спутница сказала, показывая на Сашку: — Это ваша главная фанатка. Она написала свой роман под впечатлением от ваших комиксов и вручила бы вам его печатную копию, если бы она у неё была. Сашка кивнула, сжав губы. — Если когда-нибудь издашься, я куплю, — пообещала художница, подписывая открытки, а потом подняла голову и улыбнулась так лучезарно, что Сашка чуть не потеряла сознание. Открытки изображали главных героев комикса в праздничных костюмах и гласили: «Спасибо, что остаётесь со мной». Вышли. Сашка выдохнула. Осознав, она сказала, пока двое шли к метро: — Ты же даже не фанатка! — Я нет, а ты да, — охотно согласилась Флёр. — Ладно, пока, мне в другую сторону. Разошлись. Так значит, Флёр и правда пришла только для того, чтобы помириться? Сашка развернулась и побежала за розовой головой. — Погоди! Прости. Я была неправа. Во всём. Мир? — выпалила она, задыхаясь, и умоляюще взглянула в лицо обернувшейся Флёр. — Мир, — прыснула та. — Про файл не забудь. В метро Сашка не выдержала и открыла файл. Первым словом было имя героя из её книги, и, судя по оформлению, увиденному боковым зрением, это был художественный текст. Сашка задумалась, закрыла файл, зашла в соцсеть и наконец-то репостнула запись, которую очень давно, с момента публикации, держала в закладках и перечитывала каждый день — обзор на её книгу из блога Флёр, обзор хвалебный и очень тёплый. С чувством выполненного долга Сашка продолжила читать и скоро выяснила, что это был яойный фанфик про двух её персонажей. Выключив телефон на половине работы, Сашка закрыла лицо рукой, опёрлась на поручень, у которого сидела, и не шевельнулась до конца поездки.