Тебе не составит труда сделать один и тот же правильный выбор дважды, Мичикацу.

Агония его обугленной плоти глубоко проникла в кости Музана, когда он бежал с поля боя, едва живые тела Столпов плелись недалеко позади. Его некогда сверхчеловеческая выносливость сократилась до выносливости обычного человека. В конце концов, ему удалось убить большинство своих противников, хотя некоторые Столпы все еще оставались, едва цепляясь за жизнь. Он хотел уничтожить их всех, но яд, текущий по его телу, и восходящее солнце сделали это невыполнимой задачей. Музан услышал, как неистовые крики Камадо разносились позади него, когда он побежал, солнце медленно садилось в небе. — Вернись сюда, жалкий трус! — закричал рыжеволосый мальчик, его горло охрипло и распухло. Но Музан не остановился. Честь, обязанность для глупых людей, не дорожащих своей жизнью, подумал он, желая закатить глаза, но воздержался, так как одна ошибка в суждении наверняка приведет к его гибели. Итак, Музан Кибуцуджи, бывший король демонов, побежал как трус, набросившись на одного из убийц демонов и без всяких колебаний впиваясь зубами в его лобную долю. Ему понадобится изрядное количество энергии, чтобы бежать. В его сторону полетело несколько снарядов, и один из них попал ему в ухо, начисто оторвав его. Хотя они были чрезвычайно быстрыми для людей, они все еще были слишком медленными. И демону удалось ускользнуть. Он исчез в еще темном лесу, вскоре озаренном солнечным светом. Ему нужно было найти убежище. К счастью, Музану не пришлось долго ждать, пока он не нашел маленькую, активно разрушающуюся хижину посреди леса. Деревянное здание практически разваливалось, его стены были полны дыр, из которых начал медленно пробираться световой день. Музан выругался, Если кто-нибудь из этих убийц догонит меня, Все будет кончено. Он покачал головой, Все будет хорошо, Я убью их всех, прежде чем они успеют что-то сделать. Пока он размышлял над этими словами, острая, колющая боль пронзила его внутренности, посылая ударные волны по всему телу. Точно. Яд. Кибуцуджи сжимает одно из своих оставшихся сердец и чувствует, как оно пульсирует странным, нерегулярным образом. Это было так больно, что ее можно было сравнить с той мучительной болью, которую он испытывал всего несколько минут назад, когда солнце сжигало каждый слой его кожи. Его внутренности покалывало, и Музан чувствовал, как они непроизвольно двигаются — его кишки извиваются в его кишечнике. Липкое, тревожное ощущение отдавалось эхом в его ушах, заставляя его желать разорвать себя на части, чтобы просто освободиться от мучений. Ногти Кибуцуджи стали длиннее, когда он схватился за скрипучий пол, разламывая его когтями. Музан подавил стон, как мог, все еще параноидально опасаясь, что убийцы демонов могут преследовать его в тенях. Как только он закрыл глаза, Музан почувствовал, как в каюту вошло чье-то присутствие... только оно не было враждебным. Демон медленно поднял голову, его длинные белые волосы заслонили ему обзор. — Музан-сама? — Кибуцудзи вздохнул с облегчением, когда по каюте раздался знакомый голос Кокушибо. Подняв глаза, Музан увидел высокий силуэт мужчины. Он был одет в черные штаны, но верхняя часть его тела была голой, с мясистыми рогами, яростно торчащими из его кожи, кровь сочилась из отверстий, которые они пронзили, чтобы пройти. Его лицо было скрыто белой тканью, хотя все еще можно было увидеть гротескные черно-красные рога, которые торчали изо лба. « — Итак, ты все-таки выбрался живым. Я потерял с тобой связь в середине битвы. Я думал, ты погиб, Кокушибо, — обратился Музан к мужчине нехарактерно мягким тоном. — К концу битвы мне казалось, что смерть смотрит мне в лицо, — признался Кокушибо, шагнув дальше в хижину. Теперь их освещал солнечный свет. Еще одна волна тошноты накрыла Музана, скручивая его внутренности и заставляя его отшатнуться назад, ударившись спиной о стену каюты. «Я рад, что ты выжил», — сказал Музан, наблюдая, как Кокушибо запнулся, едва не рухнув на землю от его слов. — Это чувство во многом взаимно, — ответил Кокушибо, усаживаясь на пыльный деревянный пол. Между ними наступила тишина, пока Музан пытался подавить симптомы яда. Насколько он знал, это не убьет его — просто лишит его силы, сведя его к силе демона высшего ранга. Он выругался себе под нос. Возможно, смерть была бы предпочтительнее этого унижения. Более того, хотя яд не мог его убить, его телу потребовались бы столетия на регенерацию, и даже тогда он, скорее всего, восстановил бы только 30% своей изначальной силы. Музан не был полностью уверен, что у него появится такой шанс, поскольку Корпус Убийц Демонов наверняка рылся в лесу в поисках их. — С тобой все хорошо, Музан-сама? — глубокий голос Кокушибо пронзил постоянный звон в ушах Музана, вернув его к реальности. Кибуцудзи поднял голову, его зрение затуманилось, когда он попытался найти фигуру Кокушибо. — Это всего лишь легкое раздражение, — сумел сказать он. Но это было последнее, что вырвалось из его уст, прежде чем демон потерял сознание: его тело боролось само с собой. Твоя смерть приближается, Музан Кибуцуджи. Я утащу тебя в ад вместе с собой. Смеющийся смех Тамаё эхом отдался в его черепе. Мальчик слишком слаб, лучше бы его просто отпустить. Он позор для нашей семьи. Все знали, что он родился проклятым, нашего бедного ребенка забрала смерть и заменила... эта. Ты слышишь это, Кибуцуджи? Вся жизнь проносится перед глазами? Он резко проснулся, быстро оторвавшись от пола, когда паника овладела его костями. Что это был за безумный кошмар? Свет был сильнее, оранжевые оттенки в небе сигнализировали о позднем вечере, когда солнечные лучи были на пике. Переключив внимание, он заметил Кокушибо, сидящего на противоположной стороне каюты, его тело было неподвижным, как камень. — Как долго я был без сознания? — пробормотал Музан, откидывая с лица белые волосы, пряди которых цеплялись за гротескные рты, торчащие из его бледного тела. — Пару часов. Трудно сказать точно, — ответил Кокушибо, слегка повернув голову, чтобы взглянуть на Музана. Кибуцудзи вздохнул. Несмотря на то, что его чувства все еще были вялыми, он обострил слух, напрягая силы, чтобы уловить самые слабые звуки шагов. — Никто не нашел наше местоположение, хотя некоторые были близки к этому, — добавил Кокушибо. — Понятно. Это хорошо. Кокушибо слегка поерзал на своем месте. — Если можно, у тебя есть планы побега? Вся территория окружена Столпами, и твое состояние ухудшается с каждой секундой. — Он покачал головой. — Я имею в виду, ты достаточно здоров, чтобы сражаться или бежать, Музан-сама? Музан не мог не закатить глаза на слова Кокушибо — использование почтительных обращений вызвало в нем неожиданное чувство стыда. В конце концов, заслуживал ли он все еще называться ими, в своем нынешнем жалком состоянии, вызванном только его собственной некомпетентностью? Это было горькое напоминание о том, как он не смог воспринимать людей всерьез, даже спустя 500 лет. Музан прикусил губу, искра раздражения грызла его. — Просто брось это. — сказал он, заставив Кокушибо отправить ему глубоко смущенный взгляд. — Я имею в виду вежливость, мы прячемся в грязной хижине, в этом сейчас нет необходимости. Кокушибо оставался неподвижен, и даже если Музан не мог видеть его лица, он чувствовал беспорядок в мыслях Кокушибо. — Я понимаю... Музан. Теперь, когда Кокушибо сказал эти слова, Музан не мог избавиться от ощущения, что в конце его предложения чего-то не хватает. Конечно, он быстро отбросил эту мысль. — Отвечая на твой вопрос, да, у меня есть план. У меня есть преданный демон в Осаке, который, несомненно, предоставит нам безопасное место для восстановления сил. Его способность чем-то похожа на способность Накиме, хотя и немного менее эффективна. — А что касается вопроса моего состояния. Конечно, я мог бы бороться, только я... Беспокойство, что это может повлиять на мое состояние еще больше, поскольку яд, кажется, усиливается, особенно когда я напрягаюсь. Я считаю, что наша лучшая стратегия — тихо ускользнуть. Кокушибо не ответил ему, лишь едва кивнул. И снова между ними повисла гнетущая тишина. Когда Музан размышлял о почти 500 годах, проведенных вместе, он понял, что они никогда по-настоящему не общались непринужденно. Кибуцудзи обычно предпочитал именно так, поскольку поиск товарищества и сближение с другими людьми были для него чем-то вполне человеческим. И человечность была намного ниже его. Только в этот самый момент он почувствовал себя неловко, желая высказаться и, возможно, найти утешение в этой тихой тишине момента. Должно быть, это результат моего ужасного состояния, размышлял он. И все же он решил быть тем, кто протянет руку, переступив негласную границу, установленную между ними так давно. — Зачем маска? — Его тон был небрежным, как будто он обсуждал что-то совершенно обыденное. Кокишибо повернулся к нему, явно удивленный вопросом:— Во время моей битвы со Столпами моя психическая форма... изменилась. — Его интонация упала на последнее слово. — Это касается нас обоих, — нетерпеливо ответил Кибуцудзи, откидывая длинные волосы с лица и оставляя засохшую кровь на кончиках пальцев. — Итак, зачем маска? Демон на мгновение замолчал, а затем начал медленно шевелить руками: — Я не хотел бы беспокоить вас своим изуродованным видом. — Беспокоить? Уверяю тебя, пара зубов меня не напугает, — ровным голосом ответил Музан, кивнув в сторону ртов, разбросанных по всему его телу, их блестящие зубы отражали солнечный свет. Не говоря больше ни слова, Музан приподнялся и пошел к Кокушибо, заставив мужчину почувствовать себя неуютно, когда он остановился перед ним. Сделав несколько шатких шагов, Музан встал на колени перед ним, сосредоточив свой взгляд, когда он уставился на белую ткань. Затем Музан на мгновение остановился, прежде чем протянуть руку и ухватиться за край материала. Но когда он попытался поднять его, рука Кокушибо метнулась вперед, остановив движения Музана. — Я действительно не думаю, что это необходимо..—Хотя он пытался сохранить видимость уверенности, в голосе Кокушибо проскользнула несомненная неуверенность. — Я думаю, что так. Ты сидишь здесь с закрытым лицом, а я даже не ношу никакой одежды — как это может быть справедливо? — монотонно заявил Музан. Его слова заставили Кокушибо почти отскочить назад, как будто он только что осознал наготу Музана. Кокушибо торопливо огляделся вокруг, по-видимому, ища что-нибудь, во что можно было бы облачиться, чтобы предложить королю демонов. — У меня в любом случае нет репродуктивных органов, какое это имеет значение? Кокушибо опустил голову: — Это... обычай. Это было все, что он мог сказать. В своем ошеломленном состоянии Кокушибо не успел поймать руку Музана, прежде чем она достигла его. Он осторожно поднял простыню, открыв деформированное лицо демона. Его лицо, когда-то определенное острыми краями, было деформировано в кашу, его рот и щеки были усеяны множеством острых зубов. Розовый мешок плоти свисал с боков его лица, скрывая то, что должно было быть его ушами, из которых вырастали длинные рога, каждый из которых заканчивался одним, похожим на скорпиона, шипом. Они ритмично пульсировали, вены вздувались под поверхностью. Шесть глаз, которые когда-то располагались в ряд, теперь были разбросаны по всему лицу, некоторые из них были вытянуты в одну сторону больше, чем другие. В целом, это было жуткое зрелище для всех остальных. Для всех, кроме Кибуцудзи. Когда он держал подбородок Кокушибо, нежно обхватив его рукой, Музан не мог не почувствовать оттенок очарования. Плоть Кокушибо была чрезвычайно мягкой под его пальцами, почти мясистой. Он определенно испытывал желание укусить нежную кожу, покрывающую лицо мужчины, и оторвать кусок, просто чтобы испытать, каково это. Но увы, он подавил свои порывы. — Это не ужасно, — сказал он, приближая Кокушибо, чтобы лучше рассмотреть. — Это даже не плохо. Выражение лица Кокушибо дрогнуло, глаза отвели взгляд от Кибуцудзи: — Это... бесчеловечно... — Мы тоже, пора тебе с этим смириться. Кокушибо, похоже, не понравился этот ответ, и его челюсть напряглась. Музан вздохнул: — Если ты действительно расстроена, то мы можем что-то с этим сделать. Не сейчас, конечно, поскольку мы оба на грани краха, но после некоторого времени исцеления мы можем просто... вернуть твою форму в нормальное состояние. — сказал он, неохотно отпуская челюсть Кокушибо и отступая на другую сторону комнаты. Кокушибо молчал, наблюдая за движениями Музана, с открытым лицом он выглядел гораздо более неуютно. — Твои волосы, — начал он, его голос почти срывался, — Они тебе идут. — Правда...? — Это другое, но не в худшую сторону. — Музан мог бы поклясться, что увидел, как на щеках Кокушибо пробежал слабый румянец, хотя это было трудно разглядеть из-за множества зубов, вонзенных в его лицо. — Я не большой поклонник длинных волос, — сказал Музан, схватив свою собственную прядь. — Это напоминает мне о худших временах. — Худшие времена? Кибутуджи покачал головой: — Когда я был человеком. Но сейчас бессмысленно говорить о таких чувствах... Неприятное чувство поселилось в животе Музана — он делился более личной информацией, чем ему хотелось бы. Но в то же время, с каждым предложением, которое покидало его рот, он чувствовал, как маленькая часть тьмы в его сердце слегка отступает. Взгляд Кокушибо блуждал в сторону: — Я понимаю... Тем не менее, мое мнение остается неизменным. — Может, они бы мне нравились больше, если бы не застревали в зубах, — пробормотал Кибуцудзи, вырывая прядь волос изо рта, втиснутого в плечо. — Ты ведь никогда не стригся, да? — Нет, есть поверье, что самурай никогда не должен стричь волосы. Это часть традиции. — спокойно ответил Кокушибо. Традиция? Человеческая традиция? Кибуцудзи попытался заговорить, но внезапная головная боль с силой ударила его. Резкий звон в ушах заглушил все его чувства, а сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Неприятный привкус хлынул из его желудка, пополз вверх по горлу, едва не вызвав рвоту. Чертов яд. Пока он боролся, рядом с ним появилось нечто, опустившееся на колени, чтобы оценить состояние Музана. Кибуцуджи протянул руку, схватив рукой сильный бицепс мужчины, крепко сжав его в попытке удержать равновесие. Закрыв глаза, он начал считать в обратном порядке от десяти, каждое число завершая глубоким, успокаивающим вдохом. К тому времени, как он закончил, Музан почувствовал себя более спокойно, хотя мучительная боль, охватившая все его тело, еще не утихла. — Ты уверен, что это ничего? Музан покачал головой: — Это меня не убьет. Кокушибо хмыкнул в ответ: — А если я поделюсь своей кровью, это поможет? — спросил он, протягивая руку к Музану. Музан остановился, чтобы обдумать предложение, но быстро покачал головой снова. — Вероятно, нет. Твоя кровь намного слабее моей, даже в этих условиях. К тому же, тебя отравил багровый клинок, не так ли? Глаза Кокушибо расширились, удивленные словами Музана. — Действительно... Я забыл. Мои извинения. — В этом нет необходимости — ответил Музан, отметая беспокойство. — Просто убедись, что ты тоже полностью регенерируете, и с нами все будет в порядке. Кокушибо молча принял просьбу Музана, слегка отступив. Однако, к удивлению Кибуцудзи, он остался на той же стороне дома, все еще в пределах досягаемости Музана. Беспокоился ли он о состоянии Музана? Эта мысль неожиданно заставила Музана почувствовать себя более непринужденно. Кибуцудзи потребовалось всего несколько минут — или так ему казалось — чтобы собраться. Откинувшись на стену, он положил голову, капли пота стекали по его лицу. Каждая капля поглощалась одним из гротескных ртов, вросших в его тело, и это ощущение только усиливало его отвращение. Насколько он пал, чтобы вот так спрятаться? Нет... он и так слишком много думал об этом сегодня. Ему нужно было перестать жалеть себя и сосредоточиться на том, что ждало его впереди. В этот самый момент его чувства пробудились, когда он уловил пару шагов, приближающихся к месту назначения. Оглянувшись, он заметил, что Кокушибо тоже насторожился, положив руку на рукоять меча. Они оставались неподвижны, как камни, прислушиваясь к шуму шагов, пока... Мужчины не пошли в другую сторону, прочь от хижины. Музан был близок к тому, чтобы выдохнуть с облегчением, но остановился на полпути, его чувства все еще беспокоились о том, что кто-то по соседству обернется. Они молчали необычно долго — гораздо дольше, чем было необходимо, — пока Кокушибо наконец не нарушил тишину. — Осталось совсем немного времени до заката, и мы сможем начать наш путь в Осаку. Ты знаешь точное направление, в котором мы пойдем? — Трудно сказать, пока мы в лесу, но есть четкая дорога, которая ведет туда. Я узнаю ее, как только мы выберемся, — заверил его Музан. — Я не совсем уверен, где мы сейчас находимся — способность Накиме забросила нас в незнакомое место — но я уверен, что мы справимся. Я знаю дороги Японии как свои пять пальцев. Кокушибо кивнул, решив поверить словам Музана. И действительно, вскоре залитую солнцем местность окутала тьма, позволив демонам выбраться из своего унизительного убежища. Мягкий свет надвигающейся ночи проникал сквозь темный лес, освещая тропу, которая вывела их из леса. Только, как только Музан обернулся, он услышал позади себя звук шарканья, который прекратился. Оглянувшись, он увидел Кокушибо, уставившегося в противоположном направлении — его разум кружился в смятении. — Если позволите, — начал Кокушибо твердым голосом. — Я не из тех, кто убегает. Во время битвы со Столпами, даже после того, как мне разбили голову, я не сдался и победил своих врагов. Прятаться от солнечного света — уже достаточное унижение в моих глазах. Убегать от кучки слабаков — просто оскорбительно. Музан, неторопливо почесывая кожу, ответил без особого беспокойства. — Если хочешь вернуться и сразиться с ними, то это более чем приятно. Ты, скорее всего, победишь их всех и одержишь победу. Однако, пока мы прятались от солнца, выжившие Столпы также восстанавливали свою силу. Он сделал паузу, его тон был ровным. — Я не подвергаю сомнению твои способности, но поскольку твое тело все еще борется с ядом алого клинка, а Столпы готовятся к новой битве, вполне возможно, что победа может быть достигнута ценой полного паралича — или, хотя это маловероятно, смерти. Выражение лица Кокушибо дрогнуло. — Но убегать — это… — Бессовестно? — резко перебил Музан. —Если честно, Кокушибо, я думал, ты отбросил эту идею много веков назад, когда принял мое предложение и преклонил колено. Но даже будучи демоном, ты цепляешься за свою человечность. Музан наклонился вперед, его голос сочился снисходительностью. — Ты не занимаешься убийством людей, как другие, всегда считаешь себя лучше остальных Верхних Лун, более цивилизованным. — Он издал ехидный смешок, не потрудившись скрыть свое презрение. — В этом больше нет необходимости. Просто отпусти, — сказал Музан, протягивая руку Кокушибо. — Не составит труда сделать один и тот же правильный выбор дважды, Мичикацу. Все тело Кокушибо дернулось назад, когда давно забытое имя было произнесено вслух. Он уставился на Музана, каждый из шести красных глаз дрогнул, их взгляд смягчался с каждой секундой. Пока Кокушибо не выдохнул тихий стон. — Если мы начнем наш марш сейчас, то максимум к утру мы будем в Осаке...— сказал он смиренным тоном, придвигаясь ближе к Музану. Хороший выбор . Подумал он. — Не волнуйся, я не собираюсь проводить еще один день в этом ветхом доме, который активно разваливается. — заверил Музан Кокушибо, убирая протянутую руку, прежде чем повернуться к нему спиной. Предстоящая ночь обещала быть очень долгой.