Одна целая и семьдесят пять сотых

      — Итак, совместимость Антоши Шастуна! — с улыбкой объявляет Журавль, а Антон на секунду теряет лицо и смотрит на него удивлённо. Антон знал, куда шёл, мог предположить и такой исход. Что действительно не мог, так это не помочь хорошему другу, поэтому он и здесь, но внутри сейчас становится как-то тревожно. В способностях Олеси Шаст уже убедился. Хватило уже слов про общий вайб с нужной «девушкой», приколы, биполярку и про то, что «та, которая подходит, не нужна». А теперь надо проверять совместимость. И вот вроде хочется, и колется… Он понимает, что придётся кого-то выбрать, даже знает, на ком этот выбор остановить, но вот хочет ли он, чтобы все были в курсе? Или всё-таки оставить это на более приватный разговор?       То, что Антон своё сердце уже давно отдал Арсению, не знает только ленивый. Ну, и, видимо, Олеся, раз столько всего говорила про девушку. Официально, конечно, он никогда в этом не признавался, но настоящая любовь никогда прятаться не хотела. Обычно это светлое чувство сочится у них через край, накрывая огромной волной всех, кто по несчастливой случайности оказывается рядом. Благо, мир свободен от предрассудков, можно особо и не прятаться… Но они и не прячутся, просто не всё показывают. Всё-таки счастье любит тишину, хотя иногда о такой любви хочется орать на весь мир. Они и орут, но когда уж совсем невмоготу. Орут красиво, завуалированно, но все всё понимают и просто плавают в этой чужой и бескрайней любви.       Всё-таки страшно сейчас Антону не из-за этого. Хочет ли он знать о своей совместимости с Арсом? Конечно, да. Но вот хочет ли, чтобы знали и другие? А вдруг там несовместимо? Вдруг звёзды категорически против этого союза, который сложился вопреки всему и всем? Сколько ж стёба пойдёт по интернетам уже сегодня — наверняка же кто-то сольёт всю подноготную в заблокированную социальную сеть с птичкой. Впрочем, и в случае большой совместимости об этом узнают не только зрители в студии, но и весь интернет, но хотя бы будет не так обидно, как если они вдруг окажутся несовместимы, а об этом всё равно узнают все.       — Шаст! — пытается привлечь внимание Дима. Антон мотает головой, пытаясь очнуться. Задумался и не заметил, а в кадре тупить нельзя. Благо, тут все свои. Поймут. Да и между пунктами разбора как раз перерыв, чтобы перевести дух и всё обдумать.       — Ау?       — Ты подумай пока, кому звонить.       Шаст молча кивает и делает быструю затяжку. Всё-таки снимают уже долго, а от тонны философских вопросов самому себе усталость накапливается быстрее. В принципе нечего ему определяться — чем дольше думает, тем больше теряется. Просто позволит в нужный момент выступить сердцу, а сердце не обманет. Но если бы всё было так просто. Не может он не думать, тем более когда речь заходит об Арсе.       — Антон! — заговорщически и абсолютно синхронно выдают Дима и Олеся, когда смолкают аплодисменты.       — Дааа, — с улыбкой тянет он в ответ. Всё-таки подсобрался и уже готов держать лицо. Шаст прекрасно умеет играть на камеру, а уж в компании Журавля ему по умолчанию комфортно, да и к Олесе попривык.       — Сейчас… — продолжает Дима подводку к основному действу.       — Прямо сейчас, — перебивает Антон. Удержаться трудно. Мозг, находящийся то ли в предвкушении, то ли в ожидании вселенского пиздеца уже плохо контролирует рот.       — …мы хотели бы помочь проверить тебе совместимость с каким-либо человеком, — Журавль делает вид, что всё нормально, а в глазах уже читается заинтересованность. Впрочем, наверняка это очевидно только Антону, он Димку давно знает.       — О! — снова вырывается изо рта очень многозначительно.       — Возможно, — Дима держится абсолютно невозмутимо, и Шаст старается соответствовать, хотя сердце уже готово выпрыгивать и убегать, — это будет твоя заинтересованность любовная…       — Тааааак, — в голове у Антона будто принимается решение о спасении мира. Конечно, он хочет проверить совместимость с самой большой своей любовной заинтересованностью, но почему-то очень этого боится. Будто реально вселенная схлопнется, стоит ему изъявить желание выяснить свою совместимость с Арсом.       — Возможно, коллега, с которым ты работаешь.       И опять попадание. Уже двойное. Журавль своими намёками делает только хуже, даже если в его словах ни намёка и не было. Но Антон усиленно думает снова. Он уже рассматривает варианты обернуть всё в шутку, проверить совместимость, например, с Позом, который сейчас вообще сидит на стриме. А потом просто подойти к Олесе после мотора и спросить всё наедине… или же подсмотреть у неё в планшете, ведь не могла же она заранее знать, кому он будет звонить, значит, и смотреть совместимость будет прямо здесь и сейчас — без подготовки. И это значит только одно, что есть какой-то сервис, сайт, приложение, где Шаст сможет удовлетворить своё любопытство уже сам… вот только поймёт ли сам, как надо?       — Это будет спидометр гармонии, — тем временем говорит Олеся. Волнуется. Возможно, она в курсе некоторых положений дел, возможно, просто ловит какое-то общее напряжение, ведь зрители в зале тоже застыли, гадая, на ком же Антон остановит свой выбор.       — Да, на машине радости, — добивает Дима, но это как-то незаметно тонет в общем гуле.       — Блядь, я всё думал, как группу назвать, — задним умом подключается Антон, ведь основной просто перегружен и сейчас вот-вот выдаст критическую ошибку от перегрева.       — Красиво… — соглашается Олеся. — То есть… спидометр гармонии, мы можем посмотреть просто совместимость. Как бы как вы, как люди, необязательно парень и девушка.       И вот зачем-то опять упоминает девушку, да ещё и так пронзительно в глаза смотрит, будто боится раньше времени сказать что-то лишнее. И Антон решается. Сердце стучит непозволительно громко, ладони потеют, но он в своём решении уверен на все сто.       — Звоним Арсению Попову.       Небольшой зрительный зал просто взрывается от визгов, а Олеся смотрит на Журавля с очень хорошо заметной паникой в глазах, а тот молча кивает.       — АаАаАаАаАа! — пародирует девушек в зале Шаст и широко улыбается. Сам бы сейчас в предвкушении радостно завизжал, но держится. — Сказали же вам, как два человека, чё вы сразу, — Антон старается выглядеть уверенно, выдавая даже небольшую насмешку, а у самого предательски дрожат руки, когда он набирает номер своего самого любимого человека.       — Антош, съёмки закончились что ли? — успевает сказать Арсений до того, как Антон вообще что-то смог вставить. Слышится хлопок — кажется, в зале кто-то падает без чувств, да и сам Шаст готов последовать примеру. И как вообще мог затупить, не написать предупреждающее сообщение, прежде чем звонить, как обычно делал в таких ситуациях? Ведь если не предупредил, значит, свободен, лишних ушей и каких-либо преград нет. Повезло ещё, что Арс с порога любимым или Бубусиком не назвал.       — Ты на громкой, — лицо Антона непроизвольно плывёт от нежности, хотя ситуация в целом так себе, а кто-то в зале всё же обретает голос и нечеловечески визжит.       — Привет, Арсений! — встревает Дима, а Олеся почему-то напряжённо и выжидающе молчит. Одиночный визг из зала не прекращается, хотя сидящие рядом, судя по шуму, пытаются это дело прекратить, впрочем, Шасту всё равно — в зал он даже не смотрит, и всё его внимание сосредоточено на телефоне и голосе из него.       — Дим, у вас там человеку по ходу плохо, — Арсений невозмутим, будто ничего из ряда вон только что не случилось, и никакой лишней необдуманной фигни он не сказал. — Чего, соскучились по мне, до конца съёмки не смогли дотерпеть?       — Антоха больше всех скучал, — Журавля по ходу уже понесло, а Антон чувствует, как к щекам приливает жар. — Но вообще ты нам для дела нужен, сейчас Шаст тебе расскажет.       — Короче, Арс, сейчас будем проверять нашу с тобой совместимость. Может, нам с тобой вообще работать вместе нельзя…       — Работать нельзя, а трахаться можно? — шутливо сучит Арс, а кто-то выбегает из зала и орёт сурком в горах уже за дверью. — Или наоборот? Так какая совместимость, Шаст? О чём вообще речь?       — Ну, проверим, кто из нас больший козёл, — Шастуна уже плавит, и он готов растечься на этом стуле. От голоса Арсения ему тепло. Хочется, конечно, чтобы он сидел рядом, чтобы его можно было обнять, вдохнуть запах его волос и забыть обо всём остальном мире. — Да просто можем, как там по работе чего у нас, да, Олесь?       — Ну, тут от вас двоих уже будет зависеть, — Олеся загадочно улыбается и что-то быстро набирает на экране своего планшета. — Привет, Арсений.       — Как интересно, — задумчиво тянет Арс, а у Антона перед глазами воображением рисуется его озорной взгляд с пляшущими чёртиками в голубом пламени. — То есть и любовную совместимость можешь посмотреть, и рабочую, и дружескую?       — Я всё увижу, мне просто надо знать, что вам с Антоном интересно, чтобы это озвучить.       — Ой, Олеська, а уж нам-то всё интересно! — встревает Дима и заливается смехом. Кто-то в зале поддерживает, но в целом пока атмосфера напряжённая. Как будто не хватает нажатия спускового крючка, чтобы студию наполнила атмосфера дружеских посиделок и уютного спокойствия, как всё и было ровно до того, как Шаст решил позвонить своему самому близкому коллеге.       — Я… я хочу знать всё, — подаёт голос Антон. — Вдруг нам там трахаться не о чем, не то что работать, распадёмся прямо сегодня нахуй.       — А я бы хотел знать, как долго вы моего козла будете ещё задерживать… и купит ли он молоко по пути домой.       Шаст смеётся. Его в принципе прорывает с любой фигни, которую может сказать Арсений, но сейчас ему особенно смешно. Ведь Арс, уцепившись за романтическую совместимость, сыпет шутками про общий дом, совместный быт, интимные отношения… и все в студии могут только догадываться, насколько в каждой шутке есть доля правды. Антон же знает, что правда тут по долям не делится, а шуток нет вовсе, и от этого почему-то на душе так легко, хотя впору было бы и напрячься.       — Закажи доставку, — Шастун не может сдержать свой фырчащий смех. — Про молоко звёзды вряд ли расскажут, а курьер явно быстрее меня до тебя доберётся. Нам тут ещё совместимость и вопрос в колоду надо снять.       — Вопрос в колоду? — удивляется Арсений совершенно искренне и как будто забывает, что у Антона вообще-то вовсю идёт съёмка, а звонок этот происходит прямо при десятках любопытных ушей. — И что, уже придумал, что будешь спрашивать?       — Так до начала разбора спросил, Олеся в конце пояснит, что карты ответят.       — И чего спросил?       — Да знаешь, — Антон мысленно возвращается к началу съёмки, а заодно и вспоминает про советы найти себе кого-нибудь с общими приколами, — спросил, что делать, чтобы стать абсолютно счастливым.       — А со мной ты не счастлив? — Арс специально драматично перегибает, но Антон чувствует, что ответ на вопрос для него важен, пусть даже и будет подан с такой же гипертрофированной шуткой.       — Очень счастлив, Арс. А когда тебя — козла такого в твоих отвратительных майках — рядом нет, так ещё счастливее. Кстати, покупайте в аккаунте «Уберите рыбу».       — Хорош… Ну вот видишь, всё время в плюсе. Тогда к чему такой вопрос?       — Мужики, снимите номер, а? — Журавль уже не может сдержать смех, хотя пытается выглядеть нарочито серьёзным. Антону кристаллически фиолетово, он натурально плывёт… точнее, совсем не натурально, а очень даже наоборот, но в глазах друга видит очень странную смесь крайней степени отчаяния и… умиления? И если первое вполне себе обосновано тем, что Димка уже думает, сколько всего придётся убрать на монтаже, а, может, и вообще беспокоится за выход этого выпуска в свет, то от второго мажет ещё больше. Дима — друг хороший, Дима, может, знает далеко не всё, но о чувствах Антона к Арсу ему, конечно же, известно. — Олесь, ну хоть ты скажи что-нибудь.       — Пусть, — задумчиво выдаёт Олеся, а Шаст чувствует на себе её напряжённый и изучающий взгляд.       — Слушай, ну вот я бы спросил что-то более конкретное, — тем временем невозмутимо продолжает на громкой связи Арсений. — Про проекты там, про бизнес, когда уберётся рыба, в чём смысл жизни…       — Арсений, а вот вы к нам на съёмку приходите, тогда и спросите, что угодно, — Олеся преображается моментально, что Антона аж ошпаривает. В её глазах вовсю пылает огонь и явно намечается какой-то план. Эта коварная королева астрологии наверняка уже что-то задумала и пытается сейчас свою задумку хоть немного, но реализовать.       — Олесь, сразу на ты, ладно? — Арсений вдруг резко осознаёт, что Антон там не один, и переключается, давая своему любимому передышку. И тот благодарен, ведь чувствует, как пылают щёки, а во рту хоть и полно слюны, образовавшейся от будоражащего всё тело тембра, одновременно и сухо, как в пустыне. — Ну вот я сейчас тебе должен по телефону какую-то информацию о себе сказать, да? Так ты ж и так сейчас всё посмотришь, увидишь и расскажешь, смысл мне к вам приходить?       — Найдём смысл, Арсений, найдём, — Олеся как-то нехорошо смеётся, хотя вроде бы вполне обычно, но почему-то этот смех вызывает у Антона какую-то дикую панику. Он в растерянности смотрит на экран своего телефона с активным звонком и любимой фотографией любимого человека на контакте, как будто ждёт какой-то поддержки, хоть Арс этого не видит и знать тем более не может.       — Ну раз найдём… — смеётся из телефона Арсений, и Шаста резко отпускает. Этот искренний смех в последнее время он слышит всё чаще, ведь Арс уже не стесняется хохотать, если припёрло хохотать, а то раньше всё сдерживался. А для Антона этот смех самый лучший и такой любимый. Такой чистый, немного дурной и с особой изюминкой. — Так что вам там от меня надо?       — Дату, время и место рождения, — напоминает о себе Антон, чувствуя, будто о нём вообще все вокруг позабыли. — Ну, точнее, со временем сложности, остальное-то я всё знаю.       — Ну вот я скажу сейчас время, а там половина зала ведьм побежит на меня порчу наводить. Или приворот. А тебе потом с этим жить, Шаст. Тебе. Я-то под чужой магией буду. Как мы справимся, если меня по времени рождения приворожит другая?       — Если любишь — отпусти, ведь твоё к тебе обязательно вернётся, — декламирует в ответ Шастун, изображая вселенскую драму и бесконечную боль на своём лице, но выдержать театральную паузу не удаётся. Во-первых, он не актёр театра, а во-вторых, ну как тут сохранять серьёзное лицо, когда Журавль рядом чуть ли не плачет от умиления и поддерживающе кладёт руку на плечо. Всё это похоже на один большой фарс, но Антону так хорошо. Всё выглядит так естественно и правильно, что о своей любви он хочет кричать на весь мир. Ничего же такого им не грозит, они и не скрывают… просто показывают далеко не всё.       — Я вам защиту от всякого говна поставлю, сладкие мои… — со стороны Олеси слышится всхлип, а сама она часто-часто моргает, глядя вверх, и обмахивает лицо руками, чтобы не заплакать. Тоже еле сдерживается и плывёт. Хотя странно, Антон не чувствует, что прямо уфлиртовался с Арсом за время разговора, но что чувствует явно, что вся студия смотрит на него сейчас глазами-сердечками в ожидании продолжения их диалога.       — А без времени никак? — интересуется Арсений, снова переключаясь на суть и смысл разговора.       — Никак, прости, — вздыхает Олеся, ей будто неудобно, и она словно задолжала ему крупную сумму, а отдавать пока не собирается, хотя совесть съедает.       — Да можно было бы без времени, нахуй мне тогда тебе звонить! — вмешивается Антон и тут же начинает хохотать, а Арс по ту сторону телефона сначала молчит, а потом срывается следом.       — Да мне откуда знать? — всё ещё смеясь, выдавливает из себя он. — Может, соскучился по мне?       — Безумно, — почти шепчет Антон совершенно искренне, и зал тонет в слишком громком умилении. — Ну ты козёл, смотри, до чего я из-за тебя людей довёл.       — Да как будто в первый раз, — фырчит Арсений. — Шаст, ну не могу я время назвать — я его не помню. Прости. Проверь совместимость с кем-нибудь ещё.       — У нас двоих тут судьба решается, а ты время не помнишь! Вдруг нам противопоказано работать вместе, общаться, трахаться? Арс, ну как так?       — Да тихо ты, влюблёныш, — перебивает возмущения Антона Олеся. — Арсений, а примерно? Утро, день…       — Олесь, я не могу это помнить, я же только тогда родился, мне тогда не пояснили, что это было за время суток, — в голосе Арса слышится улыбка и чуть-чуть неприкрытой издёвки. — Если подождёте, я позвоню маме, потом Шасту в чат скину.       — МЫ ПОДОЖДЁМ! — голосит кто-то из зала, после чего на мгновение воцаряется неловкая тишина, которая тонет в одобрительном гуле.       Арсений отключается без прощаний, и мир для Шаста как будто зависает в неопределённости. Ему сейчас необходим ответ, пусть даже Арс и напишет, что ничего не выяснил, и сегодня как-нибудь без их общей совместимости. Антон просто пялится в телефон, как-то пропуская мимо ушей, как скрашивают образовавшуюся паузу Дима и Олеся. Шутят, много шутят, подкалывают Шаста, но мягко и по-доброму. Хотят расшевелить, но Антон не в состоянии — он просто что-то отвечает невпопад, уже зная, что это томительное ожидание Дима вырежет.       «Ты же не думал, что я назову время на громкой связи?)) — прилетает сообщение ровно через пять минут. — Покажи Олесе, вслух не читайте, молоко всё-таки купи. Давай, люблю». Следом в чате появляется и время, прикрытое спойлером. Всё-таки Арсений — такой Арсений, а его любовь к загадкам заставляет Антона пищать из раза в раз, как будто он открывает эту черту заново, снова и снова удивляется.       — Поняла, — нахмурив брови, выдаёт Олеся, когда Шаст показывает ей экран телефона. Только вот от него не укрывается, как меняется её взгляд, когда она цепляется за предыдущее сообщение.       Антон вообще следит за её лицом очень внимательно — пытается по малейшему движению каждой лицевой мышцы понять, что Олеся там в сочетании их с Арсом натальных карт видит. Сначала она щурится, потом как будто бы недовольно поджимает губы. Всё это происходит быстро — в доли секунды, но Шаст уже готовится к вселенскому пиздецу. В прямом смысле, ведь если их натальные карты не сложились во что-то нормальное, то это действительно пиздец вселенского масштаба, ведь виноваты звёзды и само мироздание, что не приняло их на сколько-то минут раньше или позже относительно друг друга.       — Одна целая и семьдесят пять сотых, Антон, — число звучит из уст Олеси, как приговор, и сердце у Антона падает куда-то вниз. Почему так мало? Как у них с Арсом вообще может быть так мало? Ладно бы, это было у кого угодно, но у НИХ?       — Я думал, там под сотку будет, — разочарованно тянет Журавль, и Шаст непроизвольно кивает, ведь думал точно так же.       — А из скольки? — Антон всё ещё не теряет надежды.       — Смотри, — Олеся протягивает ему свой планшет, — шкала от минус ста до ста, и вы вот около нуля. Так — ни рыба, ни мясо. Нейтральненько.       — Но могло быть хуже?       — Очень даже могло. Сейчас поясню, тут на деле не всё так плохо.       — Погоди, — Шаст натягивает на лицо дежурную улыбку и тянется к телефону, — я же могу Арса обрадовать?       И он звонит снова, хотя внутри как-то безрадостно. Хочет получить поддержку у не самого подходящего по звёздам, но самого родного на свете человека. Но боится. Почему-то боится реакции Арса, хотя знает, что сейчас только его голос способен хоть как-то вернуть внезапно потускневшей жизни краски. Конечно, в астрологию можно и не верить. Журавль вот не верит и сидит такой довольный. Какая разница, что там думают звёзды, если у Антона с Арсением всё хорошо.       — Ну что, кто-то из нас уже уходит из всех проектов? — насмешливо спрашивает Арсений сразу, как принимает вызов. — Или будем с тобой жить долго и счастливо — до самой старости в домике у моря и помрём в один день?       — Пакуй трусы и сваливай в свой Питер из моей квартиры, — фырчит Антон. — Почти ноль у нас.       — О нет, как же я это переживу? Как я теперь буду без тебя жить? Нет, я не верю, это невыносимо! Шаст, ну не могут звёзды так с нами… — пусть никто не видит, но Антон ясно представляет себе, как Арс падает на колени и драматично заламывает руки. — Стоп, почти ноль? Серьёзно? — его голос резко меняется, как будто смысл сказанного до него дошёл только сейчас.       — Ну, не ноль, а два, — Олеся прямо несётся спасать положение. То ли хочет спасти премьерный выпуск от краха, то ли действительно верит в непередаваемую игру эмоций через телефон. — И это от минус ста до ста. Нормально.       — На деле хуйня, я думал, зашкаливать будет, — вздыхает Шаст. — Не по пути нам с тобой по ходу, Бубусик.       — Что ж… не получилось в Москве закрепиться.       И оба смеются в унисон, пока Олеся пытается смотреть укоризненно, но сама еле справляется с собственной рвущейся наружу улыбкой. Ну невозможно не улыбаться, когда тут рядом такое.       — Так, отставить уныние, — говорит она, пробегая глазами текст разбора. — Тут Венера оппозиция Уран. Вы как бы несовместимые, но при этом вас друг к другу притянуло какими-то неведомыми силами. Вот без вариантов, тут прямо так и есть. Вас должно было притянуть, даже если бы вы не хотели. Причём со стороны Урана Арсения идёт такая мощная ебанца и внезапность, а твоя, Антон, Венера — просто генератор самых светлых и тёплых чувств на эту ебанцу. В целом оно нестабильное и зависит от других факторов, но для вас является ключом. Солнце тригон Нептун — это у вас гармония в духовном, и твоё, Антон, Солнце сильно стимулируется Нептуном Арсения.       — Чего? Стимулируется? А можно как-то без вот этих вот подробностей? — шутливо бурчит Арс, намекая вполне прозрачно, какую стимуляцию имеет в виду. Дима просто орёт, зал вместе с ним, а кто-то от переизбытка эмоций заходится нехорошим кашлем.       — Так вот, — Олеся старается не смеяться со всеми, — Солнце стимулируется и выдаёт созидательную энергию. Нептун Арсения твоё Солнце как бы побуждает на какие-то действия.       — О, это как в меме «вон тому въеби»? — оживляется Антон.       — Да. Так, из плохого… Арсений — человек довольно динамичный и волевой, своим Плутоном чуть поддавливает твоё Солнышко, а тебе это не нравится. Но если он по делу давит, то лучше прислушаться — вместе вырастете. Вам обоим на пользу. Так, Нептун квадратура Марс… Антон, ты часто врёшь, прекращай это дело. Но Луна в соединении с Венерой… слушайте, да нормально. Нормально у вас всё, вы на таком лютом приколе оба, жить можно.       — Ну вот, зря только трусы в чемодан покидал, теперь разбирать, — шутит Арсений, делая вид, что разбор его не впечатлил.       — Опять собрался умотать в Питер налегке? — не может не подколоть Шаст. — Нечего ж тебе было в чемодан класть.       — Ах ты козёл! Да я твои туда положил.       — Мои-то тебе зачем? Всё равно пользоваться не умеешь.       — На Авито продам труханы самого Антона Шастуна и ещё фоточек прикреплю, как ты в них спишь, чтобы поверили, что твои.       — Да хорош, — Антон смеётся. — Всё, никто никуда не едет с труханами. Давай, потом позвоню и молоко куплю по дороге. Люблю тебя.       — И я тебя, Бубусик.       — Вот про такие приколы я и говорила! — Олеся растерянно разводит руками. — Девчонки, понимаете, да? Вот это лучшее, что можно было придумать для Луны и Венеры в Близнецах. Вот именно тот момент, когда человек совершенно не подходит по звёздам, но нужен. Антон, вы если там не мутите, то замутите, хорошо? Тебе это надо.       Антон недоумённо хлопает глазами, а Журавль, уже просто вереща чайкой, вываливается из кадра от хохота.       — Ну, раз надо мутить, чего бы и нет, — невозмутимо хмыкает Шаст, а внутри просто всё поёт. Или это кто-то успевает присоединиться к чаечному хору Димы?       Всё правильно, да.