Он заслуживает самого лучшего

Леви Аккерман. Наверное, сильнейший воин человечества. Человек, который улыбается раз в год, и то если кто-то смешно ударился. Его можно назвать самым холодным человеком, которого вы могли знать. Можно, но это не значит, что вы окажетесь правы. Знаете, что такое череда трагедий? Раз за разом, все больнее и больнее, но до определенной точки. В какой-то переломный момент становится настолько больно, что мозг отказывается воспринимать происходящее и пропускать через свою призму эмоций. Смерти близких по пальцам он уже не пересчитает. Нет даже надежды чувствовать себя немного счастливым. Счастье будет там, на небесах, если они есть, когда он будет смотреть на то, как следующие поколения живут под мирным небом, а полчища солдат, отдавших свою жизнь, хором говорят: «Спасибо, мы погибли не за зря!». Или что-то в этом духе.

***

— Потерпи, коротыш, сейчас будет ой-ей как больно. — Совсем не женственные, мозолистые, крепкие пальцы профессионально сжимают кусок мяса на доселе красивом лице и достают осколок из кожи одним ловким движением. Обычно Леви игнорировал бы все хлопоты Ханджи, не испытывая особого дискомфорта, ведь нетерпимой боли не бывает. Но он не железный. Уже давно. Он приглушенно рычит, сжав кулак на здоровой руке. Ханджи хвалит его, продолжая порхать над ним, поддерживая едва ли успокаивающий скорее монолог, чем диалог. В перерыве поднимает глаза вверх и обдувает себя руками. Не зареви. Крепись. Держись. Ком в груди даже не от вида Леви. Не конкретно от того, что ему опять досталось больше всех. А от того, что даже Леви уже не может держать эту маску «все под контролем». Ханджи хочется рыдать, когда она видит, как по разрубленной щеке Леви катится слеза, которую он даже не пытается скрыть. Он и не сможет, если захочет. Ей хочется просто обнять его и долго-долго рыдать от того, что он заслуживает лучшего. — Почти закончила. — Заматывая зашитые порезы бинтами, она уже не пытается взбодриться. Нет на ее лице ни капли наигранного позитива и бодрости. Она смотрит в глаз Леви своим глазом, демонстрируя одним лишь взглядом все эмоции. Всю их боль. И Леви смотрит точно так же. Капитану надо спать. Говорить одновременно не о чем, и одновременно слишком много того, о чем давно стоило бы поговорить. Ханджи укутывает его всевозможным тряпьем и покорно сидит рядом, охраняя его сон и заглядевшись глубоко в костер. — Если бы у нас был шанс на нормальную жизнь, я бы не задумываясь потратила всю свою жизнь на то, чтобы сделать тебя хоть немного счастливым. — Слышит он или нет - неважно. Они умрут. Не сегодня, так завтра. Говорить слишком поздно. И лишь такие пустые отрывки крутятся в шумной голове очкастой, растворяясь в пламени костра. — У нас было бы два кота. — Леви смотрит на звёздное небо одним глазом. Ханджи вздрогнула, с диким выражением лица взглянув на полумертвого. — Ты же ненавидишь шерсть. — Она пугается и краснеет. — Зато ты любишь котиков. — Он переводит на нее взгляд, а уголки его губ медленно поджались в грустной улыбке. Щёки Зоэ мокнут от ручьев слез. Она берет руку Леви и жмурится, прислонившись спиной к дереву. Леви тоже закрывает глаза, и Зоэ больше чем уверена, что слышит всхлипы Аккермана. Одна эмоция на двоих. Одна боль, которую они понимают без слов. Одно несбыточное желание. Одна жизнь, которую они посвятили не своему счастью.