Я здесь, чтобы помочь тебе

      «Грозовой ястреб» резко дёрнулся и медленно поднялся вверх. В пассажирском отсеке было тихо, хотя и ощущался гнев лейтенанта.       Тит целенаправленно не смотрел на капеллана, чтобы не провоцировать самого себя. Хотя, безусловно, руки чесались. И, признаться честно, он бы прямо на посадочной палубе начистил рожу Леандру, если бы не присутствие магистра и высшего офицерского состава. Леандр словно чувствовал ярость Тита, поэтому молчал.       — Знаешь, Тит, я даже рад, что… — начал капеллан, но Деметриан раздражённо вздохнул, хотя, это было похоже на рык.       — Молчи, Леандр, — прошипел Тит. Он крепко сжал руки в кулаки, про себя молясь Императору о стойкости. — Просто молчи, во имя Терры.       — Я упущу твою дерзость мимо ушей, лейтенант, — Леандр вздёрнул подбородок. — Пока что ты ведёшь себя достойно, хотя и слегка сквернословишь.       О, Тит даже не начинал сквернословить. Никто даже и подумать не мог, сколько проклятий выплюнул Деметриан в адрес бывшего напарника… Печётся о соблюдении Кодекса, хотя сам уже дважды нарушил его!       Впрочем, толк сейчас злиться. Всё уже в прошлом. Тит прошёл через Рубикон, он, считай, новый человек. Поэтому и начинать всё нужно с чистого листа.       По возвращении обратно на «Несокрушимый» Тит дерзко проигнорировал просьбу капеллана остаться, дабы обсудить его действия на прошлых миссиях. Вместо этого он чётко сказал «прошу прощения, я должен отчитаться капитану» и спешно покинул Леандра. Сбежал ли он? Возможно. Но со стороны это не выглядело побегом.       До капитанского мостика Тит шёл, не глядя по сторонам. И когда его окликнул знакомый голос, он немного вздрогнул:       — Лейтенант! — Гадриэль, завидев напарника, помахал рукой, привлекая внимание к себе. Деметриан, завидев знакомое лицо, остановился и даже улыбнулся уголками губ. В конце концов, сержант был куда более приятной компанией, чем капеллан. — Рад видеть тебя, брат! — Гадриэль вскоре оказался рядом и хотел было обнять Тита, но остановил себя и протянул руку для рукопожатия. Тит же оказался куда радушнее – крепко обнял сержанта. — Не думал, что ты позволишь себе такую вольность, но приятно знать, что и ты рад меня видеть.       — А где Кайрон? — Тит отпустил Гадриэля. — Он жив?       — Отправился на дозачистку гнезда тиранидов сутки назад. Судя по докладам, дела идут неплохо. Как прошла твоя миссия?       — Могло бы быть лучше, — не задумываясь ответил Тит. Затем понял, что сказал лишнего и тут же добавил. — Не бери в голову.       — Я думал, мы доверяем друг другу, — заметил Гадриэль. Голос звучал недовольно, хотя в глазах ясно было видно волнение за Деметриана. — Что произошло?       — Моё прошлое меня преследует, — Тит решил, что может немного отпустить себя. В конце концов, Гадриэль сам не против выслушать, а к капеллану он и на пушечный выстрел не подойдёт по собственной воле. — Причём, в самом что ни на есть отвратительном виде.       — Порча? — тихо шепнул сержант, на что Тит махнул головой.       — Нет. Это человек. И раскрывать его личность я не имею права. По крайней мере, не у всех на виду.       — Через два часа в тренировочных отсеках, — шепнул Гадриэль. Сержант отдал честь, стукнув себя по нагруднику, и пошёл прочь. Тит остался стоять, размышляя, может ли он позволить себе разделить терзания с кем-то, кто знает его столь малое количество времени.       Гадриэль, конечно, не думал, что лейтенант согласится побеседовать по душам, поэтому предложил нейтральное место, чтобы если не поговорить, то хотя бы провести время с пользой. И почти удивился, когда увидел напарника в дверях тренировочного отсека. Тит пришёл с опозданием, но небольшим. Было заметно, как тот был… не в себе.       Сержант скомандовал на остановку ботов, сервиторы послушно замерли и опустили руки-орудия. Убрав мокрые от пота волосы со лба, он подошёл к Деметриану, по пути хватая полотенце, которое ему подал другой сервитор.       — Если честно, не надеялся, что ты придёшь, брат, — признался Гадриэль, вытирая пот с лица и шеи. — Или же не настроен на разговор?       — Я не знаю, что говорить.       — Всё, что хочешь, наверное. Я с радостью выслушаю тебя, — Тит уставился на сержанта так, словно увидел его впервые, как нечто необычное. Деметриан никогда ничего личного не обсуждал ни с кем, после… случившегося. Он, как бы странно ни звучало, боялся довериться. Одно дело – на поле боя, там приказ, которого нельзя ослушаться. А совсем другое – вот так, наедине, признаться в том, что мучает душу.       — Давай начнём тренировку, — Тит ушёл от ответа. Сержант всего лишь пожал плечами, соглашаясь.       Тот факт, что Гадриэль не настаивал на том, чтобы Тит всё вываливал подчистую, и общая стабильная обстановка благоприятно повлияли на лейтенанта. Когда ультрамарины сошлись в рукопашном бою, Тит будто между прочим признался:       — На барже есть человек, что подставил меня, — он схватил Гадриэля за запястье и вывернул, чтобы провести захват.       — Кто это? — сержант с усилием повернул руку обратно, уже выводя Деметриана в захват. — Я знаю его?       — Это капеллан, — сдавленно ответил Тит – захват Гадриэля оказался сильнее, чем ожидалось. — Тот, что постоянно до меня докапывался.       — Ты знал его? — окончание вопроса было неразборчивым, потому что Тит провёл подножку и уложил брата на лопатки.       — Брат Леандр, — рыкнул Деметриан. От упоминания имени жгло рот кислотой. Хотелось сразу сплюнуть. — Останавливали вторжение орков на Грайе, он был свидетелем того, что со мной произошло, — Тит отпустил Гадриэля и отошёл, позволив брату отдышаться. Гадриэль, впрочем, остался лежать, всем видом показывая, что жаждет продолжения истории. — Тот факт, что я сумел противостоять хаосу, его смутил. Он связался с Инквизицией, а там пошло-поехало.       — Получается, он обрёк тебя на пытки и позор? — сержант повернул голову и посмотрел Титу в глаза. Деметриан едва сдержался, чтобы не позволить телу продрогнуть. Гадриэль оказался крайне проницателен.       — Почему ты думаешь, что меня пытали? — Тит решил не подтверждать слов сержанта.       — Все, кто попадает в руки Инквизиции, так или иначе подвергаются пыткам, — Гадриэль перевернулся на бок и поднялся. — А после тебя отправили в Караул Смерти в звании Чёрного Щита. У меня просто нет других объяснений.       — Да, меня пытали, — признался Тит. Он склонил голову. Не то, чтобы ему было стыдно за факт пережитых лишений, он не хотел так сильно раскрываться…       Гадриэль вдруг подошёл ближе, обхватил ладонью мощную шею Тита и прижался лбом ко лбу лейтенанта:       — Мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это, — шепнул сержант. Тит приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на Гадриэля, но тот сам держал глаза закрытыми. — Столь храбрые и верные не должны так страдать.       — Раньше ты был иного мнения, — усмехнулся Тит.       — Потому что ты молчал. Что мне ещё оставалось? — Гадриэль отстранился. — Ты действительно был очень подозрительным. И твоя… Эм… устойчивость к порче была и есть странной.       — Но…       — Но ты развеял мои сомнения. Иначе стал бы я прикрывать твою спину?       Гадриэль ещё немного отошёл и стал вытирать спину от пота и грязи. Он понял, что откровений на сегодня достаточно. Деметриан был благодарен ему за это.       Отправленные через несколько часов на диверсионную миссию по восстановлению узла связи ультрамарины молчали почти всю миссию. Только под конец, когда до логического завершения миссии оставалось два шага, в воксе Тита зашумел голос сержанта:       — Лейтенант, позволишь вопрос? — спросил Гадриэль. Затем почти шёпотом, словно их услышат, добавил. — Личного характера.       — Слушаю, — Деметриан подошёл к пульту, который следовало перепрограммировать.       — Разве капеллану не следовало с таким вопросом обратиться к высшему офицерскому составу? — Тит сглотнул. Сержант, оказывается, совершенно не глуп. Истинный ультрамарин. — Подобные инциденты являются, в некоем роде, позором ордена.       — Ты прав, — Деметриан стукнул по кнопке перезапуска и взвёл курок. Генераторы зашумели, чем наверняка спровоцировали ксеносов на атаку.       — Нарушение кодекса, — только и успел заметить сержант, прежде чем туча тиранидов заполнила помещение.       Сперва со стороны Гадриэля задорно звучало рычание цепного меча и грохот болтера, пока вдруг внимание Тита не отвлекла подозрительная тишина. Краткого взгляда в сторону хватило, чтобы понять – сержант в опале. Оказавшись ближе всех к месту, из которого полезли тираниды, он попал в массовую атаку. Агрессивные ксеносы выбили оружие из рук сержанта, заставив того драться в рукопашную. Конечно, Гадриэль был достаточно силён, чтобы не позволить себя сожрать. Но недостаточно, чтобы справиться со столь массовой оравой в одиночку.       С рычанием Тит прорвал стену ксеносов, разрубив тех в фарш. Он ворвался к сержанту и обнаружил того почти на коленях, с заметным усилием отбивающимся. Рядом лежали цепной меч и болтер, до которого тот не мог дотянуться из-за вездесущих тиранидов. Пристроившись рядом и расстреляв несколько особо крупных тиранидов, Тит схватил болтер Гадриэля, сунул его сержанту, пока тот забирал меч. А затем Деметриан и вовсе схватил сержанта за запястье, дёрнул к себе и крикнул:       — Бежим, мы тут не для зачистки, — Тит ускорился. Гадриэлю ничего не оставалось, кроме как бежать следом, вдобавок, лейтенант так и не отпустил руку сержанта.       Отстреливаясь от попадающих на пути ксеносов и подорвав один из коридоров, чтобы уйти от преследования, ультрамарины выбежали наружу. Правда, не совсем туда, где была обговоренная точка эвакуации. В этот момент Деметриан всё же отпустил руку сержанта и прошёл чуть дальше, чтобы связь с пилотом была чётче. Пока лейтенант обсуждал, как эвакуироваться, Гадриэль снял шлем и стал осматривать себя – тиранид повредил датчики на шлеме и оценка состояния доспеха и жизнеобеспечения самого космодесантника была некорректной.       — Пять минут, — объявил подошедший Тит. — Ранен?       — Рана уже затягивается, — ответил Гадриэль. Явно недовольный собою, он грузно сел на землю, грохоча доспехом. — Спасибо, лейтенант.       — Не стоит, сержант, — Тит сел рядом, надеясь, что сержант не будет против. Гадриэль никак не отреагировал.       — Можно уже и по именам, а? — Гадриэль устало повесил голову и усмехнулся. — В конце концов, через многое прошли.       — Ты прав, Гадриэль, — у сержанта по спине пробежал морозец – акцент Деметриана был грубым, рычащим, но имя сержанта звучало неожиданно мелодично из уст Тита.       — Мы хоть выполнили миссию?       — Да, — Тит сел поудобнее. — Как прибудем на «Несокрушимый», покажись апотекариям.       — Рана не столь серьёзна.       — Пожалуйста, Гадриэль. Это не приказ. Это просьба, — сержант удивлённо уставился на Тита. Сейчас лейтенант был совершенно не похож на себя.       — Хорошо, Деметриан.       Ультрамарины молчали, хотя оба чувствовали себя очень неловко.       — Позволишь немного анализа? — начал Гадриэль. До прибытия «грозового ястреба» оставалось три минуты.       — Давай, — лейтенант про себя похвалил напарника за подобное желание искать истину везде.       — Мне кажется, что ты хочешь выложить про всю свою ситуацию с Леандром, Инквизицией и прочее, но боишься довериться, чтобы не попасться, как в прошлый раз. Не смею тебя осмеивать или осуждать, брат, не подумай. И у тебя прямо на лице написано, насколько сильно ты хочешь рассказать об этом, чтобы на душе стало легче. Но некому, по твоему мнению. Ты всех воспринимаешь если не врагами, то не теми, кому следует рассказывать столь… личные вещи.       — Узрел в корень, — Деметриан запустил пальцы в уже растрёпанные волосы, растрёпывая их ещё больше. Проницательность и дотошность сержанта ударила в разум. — Мне и добавить нечего, всё именно так, как ты и сказал.       — Позволишь предложить совет? — Гадриэль, морщась, поднялся на ноги. И вовремя, «грозовой ястреб» уже подлетал.       — Давай.       — Не все люди столь подлы.       Сержант протянул руку Титу, желая помочь ему подняться. Деметриан, что глаз не спускал со взгляда Гадриэля, опустил глаза ниже, на протянутую руку. Мысль о том, насколько это странно выглядит в контексте недавнего разговора, заглушилась рёвом двигателей. Тит схватил Гадриэля за руку и поднялся.       Дорога обратно так же была в тишине. Изредка Гадриэль поднимал глаза, чтобы взглянуть на лейтенанта, а затем опускал их, будто извиняясь за дерзость. Тит не придумал объяснения этому. Возможно, сержант стыдится, что в целом развил этот разговор. Либо просто пытаться понять, заслуживает ли он хотя бы толику доверия.       На посадочной палубе стояла фигура в чёрном доспехе с черепом вместо лицевой пластины шлема. Гадриэль увидел, как сжимались кулаки Тита, а поэтому, как только трап начал опускаться, предложил авантюру:       — Претворимся, что я ранен сильнее, чем на самом деле, — Гадриэль скосил глаза, не надеясь, что лейтенант согласится.       — Что угодно, лишь бы не слушать его.       Сержант сдавленно засмеялся и почти дерзко перекинул руку через плечо Тита. Деметриан не был против такой самодеятельности. На палубу они выходили уже правдоподобно показывая серьёзное ранение – Гадриэль прихрамывал, держась за действительно раненый бок, а Тит почти нёс его на себе.       — Разговоры потом, брат-капеллан, — отрезал Деметриан, как только услышал изменённый воксом вдох Леандра. — Сержант ранен, я должен убедиться, что ему ничего не грозит.       Капеллан замер. Он не ожидал такого от лейтенанта. Однако ответил лишь кивком головы, да отошёл в сторону, пропуская напарников. Только когда капеллан оказался вне зоны видимости, Тит отпустил Гадриэля и неуверенно пробурчал:       — Спасибо.       — Тебе спасибо, — Габриэль отстранился, но руки с бока не убрал. — Я хотя бы узнал, каково это, когда тебя тащат.       Как только Гадриэль оказался на пороге апотекариона, его тут же забрал один из апотекариев. Выглядел он немногим чище, чем доспехи лейтенанта и сержанта, а запах, исходивший от фартука, чётко давал понять, что апотекарий только что закончил работу с одним из боевых братьев. И, именем Императора, Деметриан надеялся, что не услышит очередной новости о гибели брата.       — Брат Гадриэль, не ожидал увидеть тебя тут, — апотекарий усмехнулся.       — Его цапнул хормагаунт, когти были в кислоте, — выпалил Тит, оставаясь на месте.       — Будем надеяться, что их кислота не подверглась внезапной мутации.       Деметриан мог пойти заниматься своими делами, например, помочь капитану в планировании миссий, или элементарно позволить себе отдохнуть и помыться – вонь от распотрошённых внутренностей ксеносов начала давать о себе. Однако, лейтенант остался возле апотекариона, ждать хоть каких-то новостей. Пока Тит вышагивал туда-сюда в ожидании, в его разуме постоянно возникали вопросы. Почему сержант пытается пробиться через стену недоверия? Зачем оно ему нужно? Нужно ли это Титу? И почему сам Тит относится к этому так снисходительно? Он мог бы сказать, что данная тема отныне не подлежит никакому обсуждению, даже пригрозить взысканием, однако Деметриану было… приятно. Сержант хоть и был напорист, но чутко понимал, когда следует замолчать. Он не надавливал, чтобы Тит начинал разговор, но своей вовлеченностью практически обескураживал. Возможно, Тит отвык от того, что окружающим может быть не всё равно на то, что происходит в душах близких людей.       Двери апотекариона открылись, вышел Гадриэль. Выглядел недовольным, но не более:       — Мутаций нет, рана первично затянулась, — сразу отчитался сержант. — Правда, пришлось вскрывать рану, чтобы обработать как следует, но это пустяки. Я очень легко обошёлся.       — Рад слышать, — довольно выдохнул Тит. — Но всё же, советую немного отдохнуть.       — Какая муха тебя укусила, что ты стал так заботлив?       — Не хочу, чтобы меня уличили в равнодушии, — выпалил Тит. Гадриэль поднял бровь, а когда приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, лейтенант тут же добавил. — Глупая шутка. Просто я хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке.       Гадриэль взглянул вбок, о чём-то размышляя, а затем посмотрел Титу в глаза:       — Так точно, лейтенант, — Гадриэль стукнул себя по нагруднику, отдавая честь, и пошёл в свою каюту.       — Уже по имени, помнишь? — вслед намекнул Тит. Не поворачиваясь и не останавливаясь, Гадриэль лишь показал поднятый вверх большой палец.       Вроде бы на этом всё, но Тит стал всё чаще задумываться над поведением сержанта и своей реакцией на это. Из-за отсутствия миссий, которые требовали вмешательства Деметриана, у него появилось неприлично много времени, которое он занимал вообще всем, чем только можно – чтение, тренировки, полировка доспеха. Галео, который был рад видеть товарища, не препятствовал вторжению Тита в оружейную, чтобы тот ещё и оружие чистил.       Лейтенанту было откровенно скучно. А скука порождала неуёмные мысли, которые порою были до неприличия стыдными. Скуку скрашивало лишь появление сержанта то здесь, то там. Гадриэль будто чувствовал, когда следует появиться рядом с Титом, чтобы тот не начал биться головой от скуки. Почти спасал от увечий.       Самого же Гадриэля поставили шествовать над неофитами. У него была более располагающая внешность, не такая мрачная, как у того же Тита. Голос звучный, властный, но мелодичный, что так же подкупало. Серо-зеленые глаза тепло блестели, но сразу видели ошибки и недочёты.       Однажды Тит праздно прогуливался по барже, пока не заметил шеренги синих доспехов, выстроившихся на посадочной палубе. Неофиты изучали строение «грозовых ястребов». И конечно, между ними вышагивал Гадриэль. До Тита не доходили слова сержанта, слишком далеко было, однако вся эта картина открывалась поразительно полно. Тит даже остановился понаблюдать. Хотя тут больше подошло бы слово «любоваться».       Деметриан абсолютно не замечал, сколько времени прошло, пока сержант не отпустил неофитов. Только заметив суету на палубе, Тит пришёл в себя. Ему захотелось сбежать, будто боялся, что его застукают за чем-то неприличным. Гадриэль оказался рядом внезапно быстро:       — Я тебя видел, Тит, — предупредил Гадриэль. На секунду Титу показалось, что он улыбался. Возможно, действительно показалось. Глазеть на сержанта, дотошно изучая его лицо, может, и было бы приятным действием, но точно неприличным. После такого невольно будешь чувствовать себя виноватым.       — Ты хорошо справляешься, — Тит ответил не думая.       — Спасибо, — Гадриэль кивнул и опёрся руками в перила. — Однако, я бы предпочёл проводить время в битве, либо за чем-то более приятным или спокойным.       — Ты что же, бездельничать хочешь? — отсмеялся Тит. Однако Гадриэль вдруг смутился и увёл взгляд. — О, дело в другом.       — Это не столь важно, как твоё состояние, Деметриан, — выпалил сержант. Тит аж отшатнулся – отчаянная честность, мерзкая, но необходимая. — Я сейчас хочу, чтобы тебе стало легче.       — Я не просил об этом.       — Но ты хочешь этого, — Гадриэль вдруг сделал шаг к Титу, оказавшись излишне близко. — Скажи мне, если я не прав, брат. И тогда я не посмею мозолить тебе глаза с этого момента.       — Ты… — Титу понадобилось набраться смелости, чтобы признаться. — Ты прав.       — Если моё излишнее присутствие тебя напрягает, скажи. Видеться будем только на миссиях.       — Наоборот, я рад тебя видеть.       — Это всё, что я хотел узнать, Деметриан. Спасибо за доверие.       Гадриэль покинул палубу, на прощание дружелюбно хлопнув Тита по плечу. Сам лейтенант остался стоять, пытаясь заглушить панику, что вопила «что это было?». Скорее всего, и Титу это казалось самым логичным, – они признались друг другу в симпатии.       Подобного рода отношения не были чем-то из ряда вон. Никто не афишировал, но все прекрасно знали, что среди боевых братьев часто возникали более… глубокие чувства друг к другу. Это не порицалось, но и не поощрялось. Оно просто было и все смирились с этим. Всё-таки примарисы были людьми. Да, они приобрели сверхсилу, изменённую анатомию и прочие дары Императора, но человеческую низменную нужду в физической близости и душевных переживаниях искоренить никто не мог. А что ещё оставалось, если ты окружён такими же обречёнными на своего рода одиночество? Верно, довольствоваться тем, что есть. Обычно союз, который образовывался между братьями, оставался целостным и разрушался лишь с гибелью кого-то одного из пары.       А с другой стороны, это всё может быть выдумкой. Гадриэль считался очень дружелюбным, если это вообще было уместно в отношении примарисов, поэтому многие считали это за симпатию. Однако ни с кем сержант не был замечен в более тесных отношениях.       Деметриан протяжно выдохнул. За всё время, что он провёл в Инквизиции и Карауле Смерти, он перестал воспринимать душевные переживания, как должное. Он воистину стал инструментом гнева Императора. Однако же всё равно боялся человеческих эмоций. Значит, свою человечность он не потерял. И именно её и хочет спасти Гадриэль.       Думать об этом хоть и было приятно, в какой-то степени, но всё равно приводило лишь к упадническим настроениям. Тит не понимал, почему именно Гадриэль делает всё это, и зачем именно это ему нужно. Сержант отмалчивался, предпочитая слушать. Тит же вообще бездействовал.       В праздном безделии проходили сутки. Для Деметриана уже стало привычным наблюдение за Гадриэлем и оравой неофитов. В какой-то момент Тит поймал себя на мысли, что рядом с сержантом все эти раздумья, которые одолевали разум, как-то подутихали.       И уже привычно Гадриэль вновь подошёл к Деметриану. Ему не требовалось как-то оповещать о своём приближении – Тит следил за сержантом.       — То же время, то же место? — усмехнулся сержант. Тит оказался не прав – Гадриэль действительно улыбался, когда начинал говорить с ним. И очевидную всем красоту Гадриэля не портили даже шрамы, рассекавшие лицо.       — У них через пару часов первый вылет, — лейтенант решил оставаться нейтрально настроенным. Вдруг и он принял дружелюбие напарника за симпатию? Ошибаться он не имеет права. — Не волнуешься?       — Я не волновался в свой первый вылет, а за них я и вовсе абсолютно спокоен, — ответил Гадриэль. — В конце концов, ты так пристально смотрел на нас, что передал часть своей силы и храбрости, я уверен.       — Слишком высокого мнения обо мне.       — Они так не думают. — раздался шум двигателей – «грозовые ястребы» начали готовиться к вылету. — Чем планируешь заняться?       — Честно, я без понятия. Меня уже всё претит. Доспехи блестят, как зеркало. Галео перестал давать мне оружие на чистку. С другой стороны, я давно не тренировался.       — Никто не хочет составлять компанию?       — Никого не хочу видеть.       Гадриэль засмеялся. Он в моменте стал выглядеть абсурдно очаровательно. Тит заулыбался в ответ.       — Я понял, — наконец-то ответил сержант. — Если не против, могу составить тебе компанию.       — Не против.       — Тогда через полчаса.       — А неофиты?       — Их проводит капитан. Мы с ним уже это обсудили.       — Договорились.       На этот раз в тренировочном отсеке раньше оказался Тит. Он заканчивал разминаться, когда на пороге показался Гадриэль. Пришёл сержант налегке – одетый в тёмно-синюю свободную одежду для тренировок. Тит отметил для себя, что в отличии от лазури доспеха, кобальтовый сильнее оттенялся платиновым оттенком волос и бледной, по сравнению с многими из роты, кожей. Наверняка в прошлой жизни Гадриэль был очень красив, раз даже откровенно калечащий Рубикон и увечья в виде бионики и шрамов не смогли перечеркнуть привлекательность.       — Что-то не так? — Гадриэль нахмурился, поняв, что Тит уже какое-то время просто глазеет на него.       — Нет, всё хорошо, — Деметриан помотал головой, отгоняя сумбур мыслей. — Просто… задумался.       — Пожирая меня глазами?       — Согласен, это неприлично.       — Я не сказал, что мне это неприятно.       Отвратительно неловкую тишину прервал лязг оружия, которое Гадриэль снял со стойки. Он взял в руку по гладиусу, подошёл к лейтенанту и протянул один. Тит молча принял оружие и начал бой, встав в стойку.       Ультрамарины не стеснялись сближаться в бою, пользуясь преимуществом быстрой атаки. Только вот для Деметриана это было немного тяжелее, чем в обычном бою, потому что он натурально отвлекался. И поэтому, в очередной раз пропустив удар, поднял руку, прося паузы:       — Да что с тобой?! — воскликнул Гадриэль. Он почти со злостью швырнул оружие на пол. Тит уселся прямо на полу, оттолкнул оружие и уставился в пустоту.       — Если бы я знал, — рассеянно ответил Деметриана, глядя куда-то сквозь. — Если бы можно было всё сказать, не боясь за последствия, не боясь, что снова будешь обречён на пытки и позор.       — А я здесь для чего?       — Ты не…       — Расскажи мне, Деметриан! — крикнул Гадриэль. — Ты разве не видишь, что я готов принять твоё раскаяние? Что я хочу услышать всё, что тебя мучает? Я хочу, чтобы ты доверился мне. Чего ты боишься? Что я побегу сдавать тебя Инквизиции? Да мне проще жизнь отдать, нежели позволить хоть кому-то навредить тебе!       Осознав, что наговорил слишком много, сержант испуганно замолчал, даже прикрыл рот рукой. Тит же неверяще уставился на Гадриэля, поднялся на ноги и подошёл ближе:       — Повтори, — прорычал Тит. Но это была не злость, а отчаянная просьба. Ему необходимобыло быть уверенным, что слух его не обманул. В конце концов, даже у примарисов могут быть недостатки.       — Я готов умереть, если это сможет сохранить тебя, — спокойно ответил Гадриэль вполголоса. Он убрал руку от лица и уставился прямо Деметриану в глаза.       Несколько долгих, мучительных секунд царила вакуумная тишина. Не было слышно даже дыхания. А затем полу-выдохнув, полу-рыкнув, Тит схватил Гадриэля за руку, как тогда, на миссии, дёрнул на себя и впился в него жёстким поцелуем. Он даже почувствовал, как их зубы стукнулись друг о друга. Напряжённость сержанта, которую Тит ощутил в первый миг, сошла на нет, чётко давая понять, что всё это время мысли лейтенанта были верными. Что он ничего не придумал, что ему не казалось. Всё так, как он хотел.       Ему хотелось не отпускать запястье Гадриэля, ему хотелось задохнуться прямо здесь и сейчас, ему хотелось… всего. Прикрытые глаза защипало, в носу зачесалось, в горле запершило. Далёкие низменные эмоции, что были аж в позапрошлой жизни, когда Тит ещё был обычным человеком, мальчиком, что мечтал о покорении космоса, возникли сейчас, спустя две сотни лет. Деметриан не успел заблокировать это чувство и все переживания вышли капельками слез, что кислотой жгли уголки глаз.       Глаза Тит открыл сразу после, как Гадриэль отстранился. Но не увидел его – взгляд размылился от слёз, были видны лишь очертания да цветовые пятна.       — Деметриан, — сержант позвал Тита, скорее обеспокоенно, чем серьезно. Тит молчал, боясь даже дышать, чтобы не сорваться и показать себя слабаком. Он не имеет права. Ему нельзя. — Деметриан, всё хорошо, слышишь? Не нужно бояться. Я не брошу тебя.       — Гадриэль, я… — сорванным, едва слышным шёпотом позвал Тит, а затем...       Неправильно нежные, тёплые и сильные ладони обхватили лицо Тита. Он пытался сосредоточиться на каждой мозоли, на каждом шраме, чтобы не сорваться, но не смог. Единственный вдох и Деметриан бессильно заплакал. Его чаша переполнилась, его переломали на мелкие части, да так, что никто уже и не соберёт. Гадриэль только вздохнул и обнял Тита, прижимая к себе:       — Это нормально, — спокойно сказал сержант. — Чувствовать – это нормально, плакать – это нормально, бояться – это нормально. Доверять – это нормально.       — Почему меня так трясёт? — Тит ужаснулся своему голосу. Дрожащий, абсолютно сорванный, совершенно не свой, глухой настолько, что он его не слышит.       — Потому что всё это для тебя непривычно, — однако же Гадриэль его прекрасно слышал. Отвечал спокойно, без толики осуждения. Как и обещал. — Ты уверен, что за любое проявление эмоций тебя обвинят. Но мы не бездушны. Мы можем и должны чувствовать эмоции. Никакие операции, никакие дары Императора не могут искоренить это в нас, и это нужно просто принять. Позволить себе быть чуть человечнее, чуть… слабее, когда это можно позволить. Да, мы воины, нас создали для битв, но всегда останется то, из чего мы были созданы – наша человечность.       Деметриан не мог ничего сказать. Он просто позволял происходить всему, что происходило. Позволял себя обнимать, утешать. Позволял самому себе вспомнить и принять то, что так долго было за крепчайшей, как керамит, стеной. Гадриэль смиренно разделял слом Тита, никак не успокаивая, не осуждая. Он просто был здесь, как и обещал.       Спустя какое-то время Тита немного подотпустило. Он упёрся руками в грудь Гадриэля, отстраняясь. Однако не мог поднять глаз. Стыдился. Даже если его уверяли об обратном. На этот раз Гадриэль взял Тита за руку, отвёл к скамьям у стен и посадил. Затем смочил полотенце водой и стал вытирать лицо Тита, смывая то, чего стыдился лейтенант:       — Посидим тут, пока не успокоишься, — оповестил Гадриэль. Он отложил полотенце и сел рядом, вздыхая и думая о чем-то своём. — Как ты?       — Не уверен, что нормально, — голос Тита уже был более-менее крепок. — Ощущение, будто меня встряхнули. Всё как-то не так.       — Всё так, Деметриан, — сержант положил голову Титу на плечо. Тит прижался щекой к платиновой макушке. На миг захотелось поцеловать мокрые от пота волосы, но он сдержал этот порыв. Пока он не уверен, что ему можно. — Отдохни немного, приди в себя. Несколько часов нас точно искать не будут, не потревожат.       — Спасибо, — выдохнул Тит. Туман в голове постепенно рассеивался, тело снова наполнялось силой, исчезали все противные ощущения и тремор. Деметриан начал приходить в себя. Это, безусловно, радовало. Однако, оставался один вопрос, который нужно было задать. — Что нам теперь делать?       — То же, что и обычно, — Гадриэль пожал плечами. Он не отстранялся. — Разве что-то поменялось?       — Но ведь мы с тобой…       — Тебя это смущает? Отторгает?       — Нет.       — Всем будет плевать на то, что мы сошлись.       — А Кайрон?       — Он тоже. Ты волнуешься по пустякам.       — У меня тут катарсис случился…       — Но не конец света. Успокойся, пожалуйста, Тит. Всё хорошо.       Гадриэль так часто повторял «всё хорошо», что Деметриан невольно принимал это. Сержант всегда был честен с ним, даже до… случившегося несколько десятков минут назад. Честен остался и сейчас.       — Выглядишь недурно, — Гадриэль вдруг отстранился, посмотрел на Тита и поднялся. Затем замер, словно вспомнил о чём-то, быстро развернулся и поцеловал Деметриана в лоб, прямо в штифты. — Я собираюсь уходить. Скоро должны прибыть неофиты, мне нужно прочитать отчёты о миссии. Ты здесь останешься?       — Я, пожалуй, пойду в каюту, — сержант согласно кивнул головой. — Мне нужно о многом подумать.       — Это точно. В любом случае, если захочешь прийти, я буду в хранилище.       Тит остался сидеть, провожая сержанта взглядом. Тот выглядел абсолютно спокойно, будто не наблюдал омерзительную сцену, устроенную Деметрианом. На лице ни капли презрения или недовольства. Словно действительно всё было нормальным. Как же Тит устал… Он и забыл, насколько подобные инциденты могут быть выматывающими. Собравшись с силами, лейтенант поднялся на ноги. Дрожали, но не настолько, чтобы упасть во время ходьбы. Напоследок вытерев лицо всё ещё влажным полотенцем, Деметриан направился в свою каюту.       Ему казалось, что каждый на барже знает, что с ним случилось. Всё на него смотрели как-то… странно. Впрочем, это может быть лишь из-за того, насколько потерянно выглядел Тит. Прочим было не по себе от такого, отсюда и странные взгляды. Деметриан молил лишь о том, чтобы с ним никто не заговорил по пути, он пришёл к себе и рухнул на кровать, моментом засыпая. О да, он сейчас с удовольствием поспал бы. Несколько бессонных суток праздного безделья вкупе с переживаниями буквально выжали нервную систему. Лучшим способом хоть как-то восстановиться был сон. Конечно, был ещё один способ, к которому частенько прибегали после особо тяжёлых и успешных миссий, когда адреналин выжигает кровеносную систему… Но нет, Деметриан не пойдёт на это. Принуждать он может только врагов Империума – сдаться или пасть от оружия. На остальное он пойти не может.       Жёсткая кровать показалась самой удобной мягчайшей периной. Стоило только Титу положить голову на подушку, пронеслась лишь мысль «как же хорошо» и лейтенант мгновенно уснул.       За закрытыми веками вспыхивали пятна сновидений. Они были размазаны, нечёткими, Тит не узнавал ни единого образа. Потом вдруг тело почему-то нагрелось. Стало жарко, кожа покрылась испариной, простынь мерзко прилипала. Сердца заполошно трепетали, но отнюдь не от страха. Затем всё резко прекратилось. Кругом всё стало чётким, резким. Тело успокоилось. Где-то вдалеке Тит увидел широкоплечую фигуру, что стояла спиной к нему. Деметриан рванул к ней, постепенно осознавая, кого именно он видит. Фигура начинает оборачиваться. На её правом виске Тит замечает бионику, что слегка прикрыта светлыми волосами…       Лейтенант испуганно вскочил. Дыхание сбилось, не хватало воздуха. Низменный страх асфиксии судорожно подавлялся гормонами. Постепенно Тит успокаивался, стал дышать реже и глубже. Он сглотнул горькую слюну, которая скопилась во рту. С телом всё было нормально, за исключением одного… органа. Тит грязно выругался – он думал, что этот фактор будет держать под контролем. Однако и с этим он не справился. Что ему делать? Не может же он пойти сейчас к Гадриэлю и на полном серьёзе сказать «ты мне приснился и у меня теперь стоит член». Или может? В конце концов, сержант его видел в куда более отвратительном состоянии.       Гадриэль действительно оказался в архивном хранилище. В помещении царила полутьма, только стол с кучей бумаг и парой активированных голопроектеров был освещён чуть лучше. За столом вальяжно сидел сержант, в одной руке держал пергамент с докладом, другой рукой подпирал голову. На лбу черными линиями пролегли морщины – ультрамарин хмурился и в целом выглядел не очень довольным. Но больше всего внимание Тита привлекло то, что Гадриэль успел переодеться в более свободную одежду. Сержант сейчас был одет лишь в тогу, так же тёмного кобальтового оттенка. Тело до колен было закрыто тканью, как и всего лишь одна грудь. Подобный гардероб не удивлял, конечно, просто в силу важности второй роты редко когда удавалось побаловать себя роскошью спокойной жизни, такими как одежды из дорогих тканей, свежие фрукты и вино и так далее. Просто Тит никогда не видел Гадриэля таким. И что уж там, ему нравился этот вид.       — Многовато докладов для вылазки неофитов, — усмехнулся Тит, подходя ближе.       — Я просто сравниваю их с другими, чтобы не пришлось переделывать, — выдохнул Гадриэль. Он отложил бумагу, сел ровно и потёр переносицу. — Кстати, выглядишь куда лучше. Ты выспался?       — Относительно, — Тит решил не утаивать. Прежде чем подойти к сержанту, он коснулся панели рядом с дверью, блокируя её. Конечно, Гадриэль это заметил, отреагировав поднятием брови. — Но если в общем, то я чувствую себя лучше.       — Что-то не так, — Гадриэль сощурил глаза и отодвинулся от стола. Скрестил руки на груди. — Хочешь мне ещё что-то рассказать?       — Скорее показать, — на мгновение Титу стало стыдно за столь отвратительную шутку.       — Поэтому и запер дверь?       — Именно.       — Что же, тогда иди сюда, показывай, что хотел.       Тит не заметил, как оказался напротив Гадриэля. Сержант продолжал сидеть, широко расставив ноги. Деметриан боролся с желанием шагнуть ещё ближе.       — Так что же случилось? — шепнул сержант. Голос звучал спокойно, смиренно, словно Гадриэль знал, что сейчас будет.       — Мне приснился ты, — признался Тит. Он всё же сделал шаг вперёд, оказываясь между мускулистых ног сержанта. — Образом, без особых деталей. Я узнал лишь твою бионику и волосы, — Тит протянул руку, чтобы погладить шланги, частично скрытые под грубой, ребристой от рубцов, кожей. — А когда проснулся, то чёртов член был готов взорваться.       — Ты пришёл сюда, чтобы показать мне именно это? — Гадриэль с улыбкой положил руки на бёдра Деметриану, притягивая к себе.       — Не совсем. Я хочу показать, насколько сильно я доверяю тебе.       Положив вторую руку на шею сержанта, Тит склонился и привычно поцеловал Гадриэля. Сержант смиренно отвечал, не пытаясь сопротивляться. Он послушно приоткрывал губы, позволяя Деметриану углубить поцелуй. Слегка сжал бёдра Тита, говоря о том, что они на этом вряд ли остановятся.       Гадриэль отреагировал лишь на то, что Тит по-свойски уселся на колени Гадриэля, не отвлекаясь от поцелуя. Сержант судорожно вздохнул, шумно втягивая воздух. Тит, поняв, что что-то случилось, отстранился, правда, тут же стал зацеловывать шею сержанта:       — Что-то не так?       — Ты оказался тяжелее, чем я думал, — засмеялся Гадриэль. Руки, что были на бёдрах, стали оглаживать широченную спину, едва ощутимо царапая кожу, когда на пути ласки оказывались порты для доспеха. — Но с этим я справлюсь.       — Не сомневаюсь.       Чтобы Гадриэлю не пришлось рвать одежду, Тит немного приподнялся. Моментом Гадриэль подтянул ткань наверх, оголяясь. А вот Тита он решил раздеть полностью. Правда, сам лейтенант был совершенно не против, ведь его одежду было испортить куда проще. Потратив чуть больше, чем пару секунд, Тит с помощью Гадриэля снял с себя одежду и швырнул куда-то назад, к двери, и вновь оседлал бёдра Гадриэля.       Плоть казалась не просто горячей, она сжигала напрочь. Горячая пульсация члена, что аккомпанировала с ритмами сердцем, грозила взрывом. Тит не желал всё закончить до того, как что-то случится. А Гадриэль снова словно прочитал мысли лейтенанта. Он изогнулся, одной рукой схватил Деметриана за ягодицы, а второй направил свой, такой же неприлично твёрдый, член, к неритмично сжимающемуся сфинктеру. Тит замер, правильно поняв, что сейчас будет:       — Дыши и расслабься, — попросил Гадриэль. — Не пытайся вытолкнуть меня.       — Не обещаю, но постараюсь…       Проникновение оказалось не столь болезненным, как всю жизнь думал Деметриан. Скорее непривычным. Если он как-то поранился, то ускоренная регенерация не дала понять, что что-то пошло не по плану. Но думать над чем-то Тит не хотел. Он уже упал в пропасть. Ему уже было всё равно. Лишь бы Гадриэль…       — Деметриан, дыши, — шептал Гадриэль. Тит, оказывается, в забытии сжал его. Это было почти больно. — Просто, чёрт возьми, дыши.       — Не… уходи…       — Не уйду, просто расслабься. Дай мне всё сделать.       Едва только Гадриэль почувствовал, что тиски мышц отпускают, он начал подмахивать бёдрами. Тит всхлипывал на каждом толчке. Но затем резко пришёл в себя, замолчал и жадно обнял сержанта, вцепляясь зубами в массивное мускулистое надплечье.       — Хочешь быть тихим? — спросил Гадриэль. В ответ невнятное мычание. — Хорошо, только расслабь челюсть. Откусишь же.       Деметриан ответил поглаживанием виска Гадриэля. Прохлада бионики одуряла, контрастируя с жаром остального тела. Затем Тит и вовсе отпустил многострадальное надплечье, на котором уже расцвела синева засоса и красные точки от зубов. Даже учитывая регенерацию, этот след ещё пару суток будет чесаться, заживляясь.       Однако сам сержант совершенно игнорировал это, продолжая двигаться, доводя их с Титом до исступления. Деметриан рвано дышал, цепляясь за плечи, руки, волосы Гадриэля, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. А затем вдруг рассудок пронзило почти меланхоличное спокойствие. Ритмичность жёстких, но осторожных движений почти убаюкивала, дыхание и сердцебиения Гадриэля успокаивали. Тит вернулся в реальность из забытия душевных переживаний, обнаружив себя в лучшем состоянии, которое он только мог представить. Поэтому он сосредоточился и начал пытаться двигаться навстречу, насколько поза позволяла это делать. Его, всё ещё твёрдый, член влажно стукался о крепкий пресс Гадриэля, оставляя на коже белесоватые пятна смазки.       Платина волос потемнела от пота и Деметриан понял, что сержант устал. Поэтому он схватил свой стояк и стал быстро, насколько возможно, двигать рукой, пытаясь довести себя. Гадриэль глухо рассмеялся и так же обхватил ладонью член Тита, помогая тому.       — Ты меня вымотал, — признался Гадриэль, тяжело дыша. Однако ни ритм его движений внутри Тита, ни скорость движения руки никак не менялись.       — Не думаю, что ты против.       Оргазм накатил слишком внезапно, чтобы даже усиленная нервная система астартес успела среагировать. Тит только вздрогнул, как от испуга. Из пульсирующего члена вытекала сперма, беспощадно пачкая торс и пах сержанта. Сам сержант закрыл глаза и мелко дрожал. Не сразу, но Деметриан понял, что Гадриэль кончил внутрь, не успев выйти. Теоретически, это даже лучше, ничего не испачкано, не возникнет вопросов.       Пребывая в ленивом посторгазменном состоянии, Гадриэль почти впился поцелуем в шею Деметриана, иногда спускаясь к груди, иногда целуя за ушами. Тит буквально млел, но не понимал, зачем всё это:       — Зачем? — спросил Тит, склоняя голову. Он хотел посмотреть Гадриэлю в глаза, но тот был занят лаской груди, вылизывая очертания портов и изредка покусывая соски.       — Что зачем?       — Зачем ты сейчас делаешь это всё?       — Во-первых, потому что я хочу. Во-вторых, ты привлекателен, чёрт возьми. А в-третьих… я так хочу, — Тит отреагировал тихим смешком, утыкаясь лбом в плечо Гадриэля.       Какое-то время они так и сидели, обнявшись и медленно целуясь, пытаясь продлить оргазменную негу на чуть подольше. Однако, Титу всё равно пришлось встать на ноги. Неприятность в виде вытекающей из него спермы он пытался не замечать. Впрочем, неприятность ли? Пока Тит пытался привести себя в порядок, Гадриэль поправил одежду, так кстати прикрывающую пятна смазки и спермы и следы от портов Тита на коже. Затем подошёл к лейтенанту и помог ему. Оба ультрамарина молчали, но это не было неловко. Вся недосказанность осталась где-то за порогом. Теперь есть факт того, что Тит и Гадриэль – любовники. Вопросы, конечно, возникнут, учитывая репутацию Деметриана. А с другой стороны, если не показывать, то и вопросов не возникнет. В любом случае, пока они не выйдут из этой комнаты, говорить о каких-то последствиях не стоит.       Тита немного взбесило, что Гадриэль даже не пытался как-то скрыть отвратительно яркий засос. Когда лейтенант указал на это, Гадриэль повернул голову, оценил масштаб и просто пожал плечами:       — Ну, подумаешь. Тит, ты даже представить не можешь, сколько раз я видел подобные следы на братьях. Мы отчаянны, в подобном проявлении нет ничего такого.       — Не боишься осуждения?       — Осуждать никто не будет. Разве что капеллан…       Тит тут же нахмурился. А ведь точно, Леандр всё поймёт, и тогда он всю плешь проест. И ладно бы Деметриану, он уже подпривык к постоянным вспышкам подозрительности, а вот такой же участи для сержанта хотелось бы избежать.       — Если я буду груб с ним, не удивляйся, — Гадриэль собрал бумаги с отчётами и направился к двери.       — Нарвёшься на взыскание, — предупредил Тит, подходя к сержанту.       — И среди тех, кто будет решать этот вопрос, – это Акеран, которого капеллан тоже бесит, и ты, — Гадриэль разблокировал дверь, та с тихим шорохом открылась. Оказывается, в хранилище стало неимоверно душно… — Я не думаю, что как-то пострадаю.       Оптимизм Гадриэля передался и Титу. Он кратко улыбнулся. Затем они оба направились к Акерану, чтобы вручить отчёты, которые Гадриэль так и не успел проверить.       На мостике почти не оказалось людей. Не считая сервиторов и вездесущих механикус, пара астартес в броне, да капитан налегке.       — Капитан, я разобрал отчёты, — объявил Гадриэль. Астартес тут же отошли, позволив вышестоящему по рангу подойти. Он подошёл ближе к Акерану и вручил ему пергаменты. Капитан принял их, а затем взглянул на Гадриэля. Рыжая бровь тут же поднялась. Неудивительно – от Гадриэля, как и от Тита, буквально несло запахом пота и застывшей спермы. Ещё и разошедшийся на половину плеча засос.       — Я так понимаю, лейтенант решил тебе… помочь? — Акеран едва сдержал смешок. Такого союза он не ожидал.       — Так точно, сэр, — ответил Тит. Он так же пытался вести себя непринуждённо, будто ничего не случилось.       — Скажу лишь одно – будьте осторожны. Отношения – это не поле боя, это место успокоения. Поняли?       — Да, сэр, — хором ответили ультрамарины, отдав честь.       — Свободны.       Через пару часов Гадриэль пришёл в каюту Тита. Это увидел Леандр. Он решил подождать, когда сержант выйдет, чтобы обсудить с ним опасность сближения с такой спорной личностью, как Тит. Однако ни через час, ни через два Гадриэль не вышел. Леандру надоело ждать, поэтому он направился к Акерану. Он хотел обсудить возможность защиты Гадриэля от пагубного влияния Тита.       — Капитан, — когда капеллан оказался на мостике, все сервиторы и механикус покинули мостик. Акеран продолжал сидеть, изучая голографию карты. — Мне нужно с вами обговорить кое-что важное, — прошипел Леандр через вокс.       — Неужели это не может потерпеть до очередного собрания, брат-капеллан? — капитан недовольно выдохнул и развернулся к Леандру.       — Когда речь идёт о сохранении души, не может быть промедления.       — Подробнее.       — Я заметил, что сержант Гадриэль подозрительно сблизился с лейтенантом Титом, — Леандр не заметил, но Акеран подавился воздухом. Да, они определённо сблизились, капитан это точно знал. — Я не могу позволить случиться неизбежному.       — Я долго терпел, брат-капеллан, — Акеран поднялся на ноги и подошёл к Леандру. — Но хочу сказать лишь одно – оставь Тита в покое.       — Вас тоже поразила скверна, — прорычал Леандр.       — Тебя, брат-капеллан, она поразила. Не меня. Не Тита. Тебя. Ты единственный, кто не доверяет лейтенанту, хотя уже всему Ультрадесанту ясно, что Тит – вернейший сын примарха. Неужели тот факт, что после контакта с Источником он не перешёл на сторону архиврага, тебя совершенно не интересует? Неужели недавние события никак не повлияли на твоё мнение? Он – образец стойкости и верности, капеллан. А ты, со своими постоянными подозрениями и ложными обвинениями, как раз-таки заставляешь задуматься о твоей верности Императору и примарху. Столь громкие заявления не возникают на пустом месте. И я знаю, кто именно виноват в том, что Тит прошёл через все лишения, — Акеран ткнул пальцем в костлявый нагрудник. — Прекрати преследовать Тита. Твои сомнения возникли на пустом месте.       — Согласно Кодексу… — начал Леандр, но капитан его перебил.       — Правила не должны препятствовать логике, капеллан. Я тоже учил Кодекс, знаю его наизусть лучше, чем самого себя. И там ни слова о том, что скверне можно поддаться так легко, как ты думаешь.       — Вас одурил еретик…       — Ты одурил самого себя. Я не знаю, чем тебе так насолил Тит, но ты совершенно не хочешь принять тот факт, что он безупречен. Инквизиция, магистр, даже сам Жиллиман… — капитан сглотнул при упоминании имени генетического отца. — Все они считают его преданным Императору. Или ты сомневаешься в их решении?       — Никак нет, сэр.       — Я доверяю примарху больше, чем тебе, Леандр. Поэтому твои обвинения абсолютно бессмысленны. Разговор окончен.       Акеран отошёл от капеллана и продолжил изучать карту. Леандр остался стоять. Внутри кипела злость. Он решил, что докопаешься до правды и выяснит, как именно еретик сумел запудрить мозги самому примарху и всему легиону. На это, конечно, требовалось время.