whole world

Белокурый парнишка сидит на балконе, залезая ногами на табуретку, руки нервно теребят шов длинной домашней футболки. Он закусывает губу,смотрит вдаль с высоты десятого этажа в сумерки. Ждет. Сам не понимает, боится или уже предвкушает. С минуты на минуту... Дверь на балкон открывается с противным скрипом. Парень спиной чувствует его присутствие. Едкий запах табака усиливается когда вошедший прижимается к спине и обхватывает руками. Алкоголь, крепкие толстые сигареты, кожа, ваниль... От знакомого шлейфа голова начинает кружиться. Блондин сильнее вцепляется в ткань на коленях, прикрывает глаза. Горло саднит, а слова вырываются с хрипом. -Снова? Вошедший вздыхает и кладет свою голову на макушку парню. Его черные длинные волосы спадают на лицо обоим. Ведет рукой по шее блондину. -Знаешь же, Ликс...Только ты мне поможешь. Феликс улавливает еще одну незнакомую ноту. Сладкую и цветочную. Он морщится, медленно поворачивается лицом, заглядывает в темные океаны напротив. В них как обычно читается совершенное безрассудство и жалкий намек на сожаление. -Хенджин...Я,- начинает он, но ему грубо приставляют палец к пухлым губам. Хван ведет по его губам, надавливая на них. Феликс выдыхает громче, чем надо, зажмуривается. Черноволосый наклоняется к его уху и шепчет: -Люблю тебя. Звучит так сдавленно и ядовито, что Ли начинает задыхаться, его подташнивает. Но он уже знает, что снова проиграл. И битву и войну. Хван зажигает сигарету и курит ее предательски долго, выдыхая слезоточивый дым прямо в лицо напротив. Блондин уже знает этот сценарий. Толстый фитиль больно оставляет на нежной коже ожоги. Он сдавленно мычит, но не пытается оторвать руку. Мычание переходит в глухие болезненные стоны, Хенджин прижался губами к его шее, зубами оставляя кровавые следы. Там уже нет живого места. Схватив его в охапку, прижав в панорамному окну лицом, начал давить и кусать сильнее, вжимая его в стекло до дребезжания. Хватает за кудрявую макушку и бьет лицом в прозрачную поверхность несколько раз. Голова кружится сильнее, взгляд в отражении затуманен от боли. Парень с угольными глазами кидает его на балконный пол, Ликс лопатками бьется о твердый камень. Откидывает голову назад, тихо шепча слова мольбы. Как безвольная кукла лежит и не реагирует на то, что с него уже стянули нижнее белье. Только губы еле двигаются в надежде. Снова овладеет им на холодном полу. Осознание давно пришло, сердце вдребезги, от души ничего не осталось. Хван не церемонится, поднимает его футболку рывком, входит грубо, смочив проход слюной. Двигается, вдалбливаясь в хрупкие бедра своими, сжимая их до синяков. Парень под ним начинает беззвучно плакать. Он знает, что звуки бесят того, кто это насилие называет любовью. Он называет это слабостью. Верно потому, что сам слаб. Хван долбит его как в последний раз, криво улыбаясь, прикрыв глаза. Даже не смотрит на Феликса. Даже не знает, что в небесного цвета глазах сейчас бессилие и боль. Не хочет знать. . Наши тёмные глаза Так подходят нашим душам Дай мне ещё полчаса Чтобы доказать — я хуже . Думает только о себе, изливаясь с хрипом. Сострадание не посещает его даже когда он находит в кармане стянутых шорт, канцелярский нож и делает надрез на бедре блондина в форме сердца, проткнутого стрелой. Ликс в этот момент зажимает рот в немом крике, слезы душат, пытаются прорваться, он держит их из последних сил. Смазанный поцелуй на плоском животе и Хенджин поднимается с пола, удовлетворенно выдыхая. Зажигает сигарету снова, курит долго, осматривая свое творение на чужом бедре. Снимает с балконной веревки полотенце и кидает парню на пол, призывая остановить кровь. И с сжатыми губами удаляется в комнату, бросая напоследок: -Чистый Ликси для грязного меня...исцеление. Тело лежит на нагретом камне. Взгляд пустой и безжизненный, а душа впервые срывается на рыдания. Животный надрывный крик звучит среди стен. Тело содрогается. Его никто не найдет. Он наедине со своей ненужной любовью среди каменной маленькой комнаты с закрытыми на щеколду окнами. . Пару миллиардов человек, а кто поймёт меня? Ты укрой надеждой на ночь, чтоб на утро променять.