Он даже не понял, что ему мстили

      В воздухе чем-то приятно пахло — кажется, благовониями и свежим тростником. Потрескивали сверчки где-то очень близко. Тихо посвистывала птица. В листве шурша, гулял ветер. Было прохладно и темно.       Шинобу лениво открыла глаза. Над потолком легонько колыхались бумажные гирлянды. «Кто их здесь повесил?», спросила себя девушка. Мысли утонули в сонной голове. Шевелиться не хотелось — сладкая истома растекалась по телу, казалось, что конечности Кочо лежали отдельно от нее…       Птица свистнула в последний раз, порхнула крыльями и исчезла.       «Пора вставать,» решила Шинобу, рывком села и потерла глаза кулаком. Все тело болело, а рука показалась ей очень холодной. Посмотрев на руку уже более трезво Шинобу вздрогнула.       Ладонь была большой, но худой и бледной, с синевато-фиолетового цвета длинными ногтями. Вокруг запястья — рукав какой-то красной с черным обтягивающей одежды — Шинобу никогда не видела таких фасонов. Взгляд тут же перескочил вниз, на ноги.       — Да что тут тво… — начала Шинобу и замолкла.       Это был не ее голос.       — Какого черта… — Шинобу вскочила на ноги и осмотрелась. Да, это была не она. Кроме белых рук с когтями у нее появились белые волосы и высокий рост. Кажется, это было тело взрослого мужчины.       — Да вы издеваетесь, — вздохнула Шинобу, словно это было самым обыкновенным для нее делом. Зажмурившись, девушка легонько ущипнула себя за руку, чтобы проснутся. Когда она открыла глаза, ничего не изменилось. Наоборот, все вокруг стало четче, появилось странное чувство, будто знакомое и…       Шинобу вздрогнула. В воздухе висело острое ощущение опасности.       «Это… Демон!.. Демон очень близко… Черт, в этом теле я не смогу даже защититься!», Шинобу тут же встала в стойку. Голова опустела — ощущение приближающегося демона было важнее ее нынешнего состояния. Рядом ничего, даже похожего на оружие, не было — только на полу сиротливо лежал веер. Седзи были распахнуты, и в комнату врывался свежий холодный ветер. В метрах двадцати от входа начинался лес, черный в эту безлунную ночь. На небе сияли несколько одиноких звезд.       Шинобу попыталась сосреготочиться на дыхании. Неподготовленное тело отказывалось подчиняться, ноги дрожали. С непривычки у Шинобу закружилась голова — казалось, что она была слишком тяжелой и большой. Внезапно начало колоть виски, сердце застучало быстро-быстро — Шинобу схватилась за грудь и с ужасом задышала.       Демона рядом не было. Она и была им.       Девушка отдышалась и развернулась. В комнате было довольно пусто — только около дальней стены стоял чабудай, на котором дымилась курильница с благовониями, а посередине комнаты лежал футон, на котором и спала Шинобу. Это точно была комната для молитв, но разве можно в ней спать?       Вопросов меньше не становилось. Девушка задумчиво начала ходить по комнате. Страх — хотя скорее неожиданный испуг быстро сменился спокойствием. Шинобу вышла на улицу, решив осмотреться, перед тем как что-то предпринимать. Все-таки, возможно, она сможет найти или узнать что-то полезное. Было темно — солнце давно село, и лес спал, погруженный в ночную тьму. Стрекотали насекомые в высокой траве.       — Г-господин! — раздалось откуда-то сбоку. Шинобу круто развернулась и столкнулась взглядом с молодой девушкой. Черные короткие волосы были аккуратно зачесаны назад. В серых печальных глазах отражалась луна. — Доброй ночи, я… Вы помните, что вы сегодня обещали?       — Эээ… Не сейчас, я… Я немного занят, — бросила Шинобу и быстрым шагом направилась в лес по петляющей в кустах тропинке. Оттуда тянуло сыростью — наверное, рядом был пруд.       «Да что происходит-то?! Господин?! Эта девушка — явно человек, почему она с таким уважением относится к демону?! Что она вообще тут делает — живет? Какое обещание? О чем она говорила? Она знает, что прямо сейчас говорила с демоном?» думала Шинобу, прорываясь через ветки. Идти было неожиданно тяжело — непривычно длинные ноги и тяжелое тело еле двигались. Мысли путались и сбивались.       Тропинка закончилась, и Шинобу вышла на небольшую полянку, посередине которой действительно был голубоватого цвета пруд. Над чистой водой клубился туман. Девушка присела на корточки рядом и зачерпнула рукой воду. Она была ледяная.       Наскоро умывшись Шинобу посмотрела в воду на свое отражение. Из воды на нее смотрел молодой светловолосый мужчина с бледной кожей и разноцветными глазами. В радужках чернели иероглифы с цифрой два.       Шинобу на секунду подумала, что она сошла с ума.       — Это не правда, — начала успокаивать себя девушка. — Этого не может быть. Я все еще сплю, мне просто нужно проснуться. Просто проснуться… Черт, — Шинобу с силой хлопнула себя по щеке. Ни лес вокруг, ни пруд не исчезли. Руки задрожали.       — Это не сон… Я не сплю? Я… Я — вторая высшая луна… — прошептала Шинобу. Силы покинули ее, и она села на землю. — Почему именно он? Почему… почему именно я?.. Почему я должна так страдать? Пусть бы кто угодно, но… но только не он…       Тихо дышала спящая земля. Ветер шелестел в листве, колыхал высокий тростник. Прозрачные сероватые облака безмолвно плыли по темному небу, прятали желтую луну за своей пеленой. В лесу, далеко от людских глаз, около прозрачного пруда с кристальной холодной водой, плакала девушка, которая проснулась в теле убийцы своей сестры.

***

      Прошло, кажется, полчаса, а может, и несколько дней, перед тем как Шинобу, немного подуспокоившись, встала с земли. Нужно было возвращатся. В голове немного прояснилось, и она направилась по тропинке обратно, по дороге размышляя.       «В любом случае, кем бы не был этот демон, я должна убить его, только… похоже, мне придется убить себя. Только если я это тело умрет, что станет с душой? И… что станет со мной? Может, я ошибаюсь? Вдруг умру только я, а он… А он будет и дальше убивать людей…», от этих мыслей Шинобу стало плохо. Если уж убивать, то идти на любой риск — все-таки этой мести Кочо ждала вечность. Как истребитель, она была обязана уничтожить демона, даже если этим демоном была она сама, но ее сердце сжималось, когда она думала, что ей придется отрубать себе голову… Она была готова пожертвовать собой, но вдруг эта жертва будет глупой и напрасной?       Девушка с печальными глазами сидела в храме перед чабудаем и молилась. Услышав шаги она обернулась, и на ее лице проскользнула радость.       — Вы помните, что вы обещали? — тихо спросила она. Шинобу передернуло.       — Нет. Я ничего не помню.       — Почему?       Шинобу опустила глаза. Она не знала, кто эта девушка, не знала, в каких отношениях она состоит с Доумой, тем более не знала, что он пообещал этому невинному беззащитному созданию, сидящему сейчас перед ней. Возможно, она будет счастлива, если узнает, что вторая луна погибла. Возможно, она захочет умереть следом.       — Скажи, ты любишь меня? — спросила столп. Слова, вылетевшие из этого рта были мерзкими, липкими, и Шинобу с тоской подумала, что она ненавидит себя за это. Девушка молча поднялась, подошла ближе. Взглянула прямо в серьезные глаза Кочо своими бездонными глазами, в которых еле видно теплелось счастье, грустно улыбнулась и произнесла:       — Да. По крайней мере, мне хочется любить вас, Доума-сан.       — Но ты… Ты знаешь, кто я?.. — у Шинобу дрожал голос. Серые глаза пронизывали ее насквозь.       — Если вы хотите это услышать, то… вы ведь демон, да? — лицо девушки побледнело, но счастье продолжало искриться в ее глазах. Шинобу осторожно взяла ее за плечи.       — Я… Я не хочу навредить тебе, поэтому собирай свои вещи и уходи. Скоро… эээ… придут охотники, и мне придется сражаться… Мы больше никогда не увидимся, но… ммм… Ты главное береги себя, хорошо? — сказала, хотя скорее пролепетала девушка. Нужно было спасти эту несчастную. Черноволосая испуганно отошла.       — Но почему?..       — Неважно! Просто… Постарайся быть счастлива, ладно?       На глазах девушки появились слезы, но она не стала сопротивляться, только кивнула и быстро исчезла. Шинобу устало села на футон и закрыла лицо руками. Эти серые жалостливые глаза со слезинками, дрожащими в уголках ей не скоро придется забыть. Безусловно, ей было жаль эту неизвестную ей девушку, но ее жизнь была сейчас на кону, и Шинобу не могла ей рисковать.       Оставалось дождаться рассвета. Вариант сгореть на солнце казался ей самым привлекательным. Небо потихоньку светлело — солнце взойдет где-то через полтора-два. В траве, шелестя, пробежала какая-то мышь. Было тихо. Шинобу вышла наружу, села на пороге и задумалась. Мыслей не было, только белый шум. Над лесом, чирикая, полетела стайка воробьев, заеружилась над храмом и пропала.       «Здесь довольно просторно… Даже удивительно, что вторая луна живет там, где так легко попасть под солнце. Та девушка… ушла, получается? Не чувствую ее присутствия. Мда, я ведь даже не узнала ни ее имя, ни что она здесь делает… Впрочем, уже все равно. Надеюсь, она будет в порядке», Шинобу сорвала с куста рядом желтый лист и покрутила в руках.       Около часа она еще сидела, погрузившись в свои мысли. Так неподвижно сидеть в тишине было легко — Шинобу даже почти забыла, что она проснулась не в своем теле. О скорой смерти она не думала. Беспокойство еще копошилось где-то в сердце, но почему-то девушка не чуствовала страха.       С каждой минутой становилось все светлее. Поток утреннего свежего ветра всколыхнул траву, задел висящие над потолком фурины, и они нежно зазвенели. Небо на востоке побледнело, а потом окрасилось в красный. Солнце вставало. Его лучи вырвались из-за леса, коснулись крыши храма, поползли вниз по стене. Шинобу встала и вышла на улицу.       — Все кончено, — произнесла она, подняв голову. Алое солнце стремительно поднималось все выше, все дальше высовавалось из-за леса. — Гори в аду, Доума. Если я умру… Если умрет Шинобу Кочо, то клянусь — Канао отомстит за нас двоих. За меня и Канае… Прости меня, сестра. Я, наверное, не сдержу обещание. Я была слишком слаба, и вот теперь… — девушка всхлипнула. Первый луч коснулся ее щеки, опалил ее. Вспыхнули белые волосы. Свет неумолимо наступал, обжег шею, добрался до рук. Жгучая боль пронзила Шинобу насквозь, ей захотелось спрятаться, сбежать в тень, но слезы градом катились из глаз — не ее глаз, — а она продолжала стоять. Горела кожа, она осыпалась пеплом под ноги и вспыхивала снова.       — Прости… меня… — последний раз сдавленно прошептала Шинобу, падая на колени. — Я… убила его… Я…       В глазах потемнело, и девушка, уже не способная выдерживать эту боль, отключилась. Все затихло.       Наступил новый день.

***

      Ранним утром Шинобу Кочо проснулась в Поместье Бабочки на больничной койке. Где-то рядом сидела Канао и еле слышно что-то напевала. Шинобу вслушалась. Точно, эту колыбельную часто пела Канае, когда Цуери была еще совсем маленькой. Кажется, она говорила, что если Канао будет хорошо спать, то станет сильной, и тогда никакие демоны не потревожат их.       — Я… я убила его…       — Шинобу? — Канао прекратила петь.       — Я жива, — засмеялась Шинобу, не открывая глаза. По щеке прокатилась слеза.       В воздухе чем-то приятно пахло — кажется, сладким рисом и пыльцой.