Give in to desire

— Что, чёрт побери, у тебя на шее?       Эндрю испепеляет взглядом парня перед собой бесконечно долгую минуту, прежде чем наконец озвучить вопрос. Они расположились на просторном диване в гостиной и, вроде как, собирались провести вечер за просмотром очередного матча. Самому Эндрю такое времяпрепровождение не приносило никакого удовольствия, но несколько баночек шоколадного мороженого, заботливо предоставленных Нилом, убедили его в рекордные сроки. Разумеется, он мог уйти в любой момент. Однако, как оказалось, подкупить его можно не только мороженым. — Ты о чём? Об этом? — Нил не сдерживает ухмылки, игриво поправляя чёрный тонкий ошейник с металлическим кольцом посередине. Тот плотно прилегает к шее и наверняка вызывает дискомфорт, однако Нил выглядит уж очень довольным собой.       Эндрю невольно сжимает ведёрко с мороженым в руках, отчего то жалобно трещит, и наконец отводит глаза на экран. Комментатор на фоне уже объявляет стартовые составы команд, так что Нил садится рядом, мгновенно теряя интерес ко всему прочему. Даже спустя годы после Пальметто его интерес к экси никуда не делся. Даже если атмосфера между ними только что повысилась на несколько градусов. — И что это значит? — Эндрю с недоверием прищуривается и принимается усердно ковырять мороженое ложкой, пока оно не растаяло. Нил будто специально откидывает голову назад, открывая обзор на веснушчатую шею, и поводит плечами. — А что ты хочешь? — Я первый спросил, — Эндрю закатывает глаза и двигается ближе, закидывая ноги на чужие колени.       В последнее время им редко удавалось проводить много времени вместе. Оказалось, что быть профессиональным спортсменом и медийной личностью одновременно — невероятно выматывающее занятие. Если парням удавалось выкроить хотя бы один совместный вечер в неделю, это уже считалось отличным результатом. Эндрю, к собственному удивлению, часто ловил себя на мысли, что скучает. Потому что невозможно не скучать по этим осторожным прикосновениям, вечно растрёпанным рыжим волосам и поцелуям, от которых внизу живота затягивался тугой узел. Пусть он и редко говорил подобное вслух, Джостен прекрасно понимал его лишь по одному выражению лица. — Это значит, что я был бы не против расслабиться сегодня, — Нил закидывает руки за голову, как бы намекая, что готов к любым действиям со стороны голкипера. — Либо мы можем посмотреть этот невероятный двухчасовой матч. Я поспорил с Кевином на сто долларов, что «Тигры» не пройдут в полуфинал. — Избавь меня от разговоров про экси, — Миньярд недовольно стонет, за что второй вознаграждает его сочувственным похлопыванием по плечу. — Мы буквально смотрим экси прямо сейчас, Эндрю. — Я здесь только ради мороженого, — Эндрю делает звук тише и по-хозяйски устраивается на бёдрах Джостена. Ловкие пальцы проходятся по чужой шее, хватают за металлическое кольцо ошейника, слегка надавливая, а затем оттягивая вверх, из-за чего Нилу приходится чуть привстать. Желание коснуться губ напротив и ощутить их вкус становится почти болезненным. — Люблю, когда ты смотришь на меня так, — Нил коротко улыбается, и Эндрю замечает, как в голубых глазах мелькают уже знакомые искры предвкушения.              Они целуются, по ощущениям, целую вечность, и никак не могут насытиться друг другом. Эндрю вжимается в податливое тело рядом так, будто от этого зависит его жизнь, переплетает их языки, чувствуя приятную тяжесть в паху. — Чего ты хочешь? — Нил вдруг останавливает его и серьёзно заглядывает в карие глаза, подёрнутые плотной пеленой возбуждения. — Того же, что и ты, — Миньярд, будто специально дразня, проводит короткими ногтями по предплечьям, слегка царапая, и наклоняется вперёд. — Расслабиться.       Нил избавляется от лишней одежды за какие-то несколько секунд, принявшись стягивать длинный свитер с Эндрю. Тот, в общем-то, не сопротивляется. В комнате прохладно, что немного бодрит затуманенное сознание, однако возбуждение оказывается куда сильнее. Из одежды на нём — только спортивные штаны, и Нил задерживает пальцы на резинке пояса, прежде чем уверенно стянуть их вместе с боксерами и отправить на пол. Эндрю не сдерживает громкого вздоха, когда чужие пальцы проходятся по светлой дорожке волос и обхватывают его член. — Хочу слышать тебя, — Нил касается его внутренней стороны бедра губами, оставляя мокрый поцелуй и прикусывая нежную кожу, а Эндрю инстинктивно поддаётся вперед. Он чувствует, как горит его лицо, как низ живота болезненно стягивает.       Нил, явно решивший испытать своего парня на прочность, проводит языком по всей длине члена, посасывает головку, наслаждаясь протяжным стоном сверху. Эндрю цепляется за края дивана до побеления костяшек, пока все стены, которые он старательно выстраивал последние несколько минут, с грохотом рушатся. Тело напрягается и начинает реагировать на каждое прикосновение.       В такие моменты Эндрю понимает, как сильно ему не хватает подобной близости. Только так он может отпустить всего себя и передать контроль в чужие заботливые руки, не беспокоясь, что ему причинят боль. Нил искусно дразнит его, невзирая на собственное возбуждение; что-то шепчет и изредка поглаживает по дрожащим коленям.       Миньярд чувствует, как бесконтрольно дёргается член во рту, и уже не может даже стонать, лишь тихо скулит, царапая ногтями обивку дивана. Невыносимое напряжение в паху сводит с ума, кажется, ещё мгновение — и он отключится от нехватки кислорода. Нил ускоряет темп, и Эндрю подносит ладонь к губам, прикусывает зубами палец, чтобы хоть как-то себя сдерживать.       Он заканчивает почти с криком, а вся комната на мгновение погружается во мрак. Приятное тепло разливается по всему телу, делая конечности ватными. Нил с характерным звуком отстраняется, вытирает рот тыльной стороной ладони и неспешно ложится рядом. Ему хватает всего лишь пары движений, чтобы кончить и расслаблено выдохнуть. Может, в следующий раз он растянет удовольствие, но сейчас силы покидали его с каждой секундой. — Эндрю, — Нил нежно зарывается в блондинистые волосы. Ему кажется, что он даже на расстоянии вытянутой руки слышит чужое учащённое сердцебиение. — Посмотри на меня.       Тот приоткрывает глаза, глядя в ответ. Первый тайм уже подходит к концу и ликующие «Тигры» покидают поле под восторженные крики публики. Что ж, они провели время ничуть не хуже. — Кажется, ты должен Кевину сто долларов, — Эндрю ухмыляется и целует его, на что тот раздражённо цокает. — Не порти момент.