По Фрейду типо

На предложение гипноза Сергей отреагировал удивительно спокойно. Обычно на приёме у психотерапевта он вёл себя как Штирлиц: был зажат, сидел вполоборота, не смотрел в лицо; был груб, нервозен и воспринимал новые предложения болезненно, если не сказать враждебно. Но в этот раз он лишь пожал плечами: — Под лежачий камень вода не течёт. Ладно, давайте попробуем. Гастроэнтеролог всё равно нихрена не нашёл и перенаправил к Вам. Сергей потратил двенадцать тысяч и свой единственный выходной, чтобы постоять в пробке, чуть не подавиться слюной и желчью, растаранить стенки горла шлангом и услышать по итогу, что, скорее всего, его глотательный спазм имел сугубо психогенный характер. Нужно сделать тест Бэка и что-то там про шкалу тревожности, но это, пожалуйста, в другую инстанцию. Доктор с лисьей улыбкой сделал пометку в блокноте. — Так легко соглашаетесь? Приятно наблюдать, что работа над Вашим негативизмом не проходит зря. — Не обессудьте, дорогой доктор врач, но я типа покушать не могу даже толком последнюю неделю. Я уже готов пару пальцев отдать на отсечение просто чтобы меня от куска хлебушка блевать не тянуло. Его хотелось пожалеть даже несмотря на злобноватую, ворчливую интонацию. Еда давалась ему с трудом, и последние несколько дней Сергей выживал на кофе, сигаретах и закипающей в нем ярости. Доктор был болезненно худощав и несколько женоподобен: у него были длинные волосы до лопаток, вытянутое интеллигентное лицо с тонкими азиатскими чертами и нежный, вкрадчивый голос с гнусавинкой. Он был ростом чуть выше Сергея, носил очки на шнурке и выглядел больше как тёмный волшебник со средневековых гравюр, чем как психотерапевт. «Что-то неуловимо петушиное» — мрачно подумал Сергей, увидев его впервые. Тогда он был уверен, что первый сеанс — он же и последний, но в конце занятия всё же передумал. Сегодня Доктор был одет в свободный деловой костюм и как никогда приветлив. Сергею тяжело было в этом признаться, но в его присутствии ему сразу становилось спокойнее. Он часто говорил, что терапевт абсолютно бесполезен и он получает деньги только за то, чтобы выслушивать «нытьё», но, говоря объективно, он поддерживал его в самые тяжёлые периоды жизни. Такие как сейчас. Сергей покорно лежал на кушетке, изредка моргая; сначала закрывался левый глаз, и лишь через секунду правый. Доктор сказал: — Вы сейчас оправляетесь после дисфункционального брака, в котором ваша бывшая жена унижала Вас, лгала и изменяла. Она подорвала Ваше чувство безопасности и уверенности. — Ну, типа. Она такая. «Холодная, тупая и бессердечная сука, никогда меня серьёзно не воспринимала» — не сказал вслух Сергей. В горле встал неприятный ком — он погладил себя по кадыку, чтобы ком исчез. — К сожалению, нет ничего удивительного в том, что Ваш уровень тревоги повышен и Вы на грани меланхолии, но, поскольку Вы склонны подавлять переживания и негативные эмоции, то они находят свой выход через психосоматику. Доктор достал из кармана позолоченный маятник. — И всё же я обязан Вас предупредить: это весьма нестандартный метод, а потому последствия могут быть… Специфичными. — Да ладно Вам переливать из пустого в порожнее, — Сергей самоуверенно махнул рукой, — хоть лоботомируйте, я уже на всё согласен, лишь бы пожрать спокойно. Загадочная улыбка Доктора стала чуть шире. — Что ж, извольте. Доктор властно поднял руку — Сергей машинально вжал голову в плечи, но лишь на мгновение. — Прежде чем я погружу Вас в транс, я попрошу Вас снять пиджак. — Зачем? — Чтобы Вам было комфортно, Сергей Викторович. Сергею не нравился тон, с которым Доктор это произнес — он казался издевательским, — но всё же послушался. Красный пиджак понуро повис на спинке кресла. — И галстук тоже. Это было странно, но окей. Эпилептикам же снимают галстуки во время приступов? Хотя причём тут эпилептики?.. Это ведь совсем другое. — И расстегните верхние пуговицы рубашки, пожалуйста. — А может, мне ещё до трусов раздеться? — нервно рассмеялся Сергей. Доктор никак не отреагировал. Лишь немигающим взглядом вперился пациенту в душу. — Ну хорошо-хорошо, я понял! Хозяин — барин! Когда же, наконец, с этим было покончено, Доктор склонился над лежащим на кушетке Сергеем. В правой руке он медленно раскачивал маятник, левой нежно, почти отечески гладил своего подопечного по нагеленным волосам. Обстановка была очень двусмысленной, даже интимной, но Доктор настоятельно попросил Сергея «не терзать вопросами свою умную голову». — По способу введения в гипнотическое состояние дифференцируют два типа гипноза: классический и эриксоновский гипноз, он же недирективный. — Ммм, век живи — век учись. Настоящий класс. А цыганский к какому типу относится? Сергей приоткрыл глаз. Он ухмылялся, но вообще-то он дико смущался; просто до крайности — тёплая ладонь Доктора то и дело соскальзывала на плечи, шею или нежно гладила его грудь сквозь белую ткань рубашки. Впрочем, недостаточно долго, чтобы это считалось полноценным лапаньем. — Мне правда интересно. Вдруг пригодится по жизни. — Недирективному, — елейным тоном ответил Доктор и продолжил: — Различия этих типов в том, что при эриксоновском методе гипноза терапевт мягко помогает пациенту погрузиться в транс. Введение происходит плавно, ненавязчиво, так как терапевт занимает партнерскую, равную позицию. Но… Поскольку Вы, Сергей Викторович, личность ассертивная, мы будем применять метод классический. Он же авторитарный. Сергей, несомненно, уважал авторитарный подход, но только в собственном исполнении и по отношению к другим. Гадкий ком в горле нарастал с новой силой, но Доктор будто почуял это и нежно погладил его пальцем по шее под кадыком. — А можно как-нибудь без этого? У меня, знаете ли, со времен пионерской зорьки аллергия страшная на всё «авторитарное». Сергей мучительно сглотнул. — О, не волнуйтесь, Сергей Викторович. Вы воспринимаете мои слова слишком буквально. Сейчас я Вам всё продемонструю. Позолоченный маленький диск качался почти у самого кончика красивого носа Сергея, длинного и любопытного; с аристократической горбинкой. — Расслабьтесь. Глубоко дышите… Вдох! Выдох! Вдох! Выдох! Голос терапевта был мягким и обволакивающим. Сергею нравилось слушать его, но смысл слов неожиданно ускользал. — Ваши веки тяжелеют… По телу разливается приятное тепло и слабость. Ваше сердцебиение приходит в норму. Усталость разливается по Вашим конечностям словно сладкая патока, в вашей голове приятный туман, а в ушах нарастает лёгкий шум… Глупо, но очень рассбляюще. Тревога отступала, а на замену ей пришла зыбучая сонливость, пограничное состояние между явью и сном. И даже балансируя на грани реальности, Сергей отметил в голове, что у Доктора очень образный, певучий язык, пусть и испорченный тяжеловесной «книжатиной». Сергей ни дня не работал по специальности, но его ухо цеплялось за подобные мелочи ещё со старшей школы. — Вы в безопасности. Вы в тихом, укромном месте, где есть только Вы и Я. Всё, что здесь будет происходить ближайшие часы будет только между Вами и мной… Горячие руки продолжали оглаживать и лохматить голову Сергея, едва касаясь мочки уха и шеи. Мужчина размякал с каждой секундой и даже вспомнил на мгновение, как пару лет назад лежал так в парке на скамейке, положив голову на колени своей будущей бывшей жене. Это воспоминание, вопреки привычному укладу, не ранило его. Он не хмурился из-за того, что это закончилось и как именно закончилось, но слабо улыбнулся, что это вообще было. — Вы умный, рассудительный, решительный, безгранично очаровательный, непосредственный человек с хорошим чувством юмора… Маятник колыхался всё так же монотонно. Он размыл грани реального, как прибой смывает песочные замки. — Но, что ещё важнее, Вы очень красивы. При Вашей мужественной фигуре и грозном голосе, у Вас молодое, проказливое лицо. В нём есть что-то… Нет, не порочное, но несносное, совершенно мальчишеское. Такой благородный нос, идеальный… Хе-хе, овал лица, живые, блестящие глаза и, что самое главное, чувственные, мягкие, полные губы. Розовые такие… Вы не замечали? Пальцы Доктора невесомо скользили по приоткрытым губам, но не входили в рот. Сергей ощутил, как у него краснеют уши и нос, но ни малейшего желания сопротивляться уже не было. Он был теленком в сжимающихся кольцах питона, но не осознавал этого. Всё было таким правильным, закономерным и приятным; ему давно не было так спокойно. Не хотелось думать, сопротивляться, грубить… Напротив, хотелось обо всём забыть и подчиниться, подставляя под тёплые, ласковые руки доктора. — И прямо сейчас, после того как я досчитаю до трех, я погружу Вас в глубокий транс. В этом состоянии Вы полностью расслабитесь, доверитесь мне и будете бесприкословно слушаться. Взамен Вы получите удовольствие от всего, что мы будем делать, каким бы сомнительным это удовольствие ни было. Вы поняли? Сергей кивнул. Он покраснел, став почти одного цвета с его пиджаком. — Повторите вслух. — Ммм… Расслабиться, слушаться и получать удовольствие. Голос Сергея стал мягким, даже сладким; этим тоном он не говорил никогда и ни с кем в своей жизни. — Умница, — проворковал Доктор, — Можешь же, когда хочешь. Раз! Два! Три! Доктор уже нависал над ним. Он наклонился ниже и нежно поцеловал Сергея в губы. В ту же секунду их языки переплелись. Они целовались достаточно долго и при этом медленно, пробуя друг друга на вкус. Немного слюны стекло по подбородку вниз по шее и ещё несколько крупных, прозрачных капель упало Сергею на рубашку. — А ты ещë спрашивал, зачем расстегивать пуговицы, — промурлыкал Доктор, облизываясь, когда поцелуй распался. Сергей беспомощно распластался на кушетке, тяжело дыша. Из-за румянца и влажного блеска мужчина выглядел болезненно, будто мучился лихорадкой. — Ещё. Он произнёс это тихо, одними губами, полушепот-полувсхлип, но от вниманмя Доктора это не ускользнуло. — Что «ещё»? — Хочу ещё. — Скажи громче и конкретнее, Серёжа. От этой фразы, точнее, от того, как именно это было произнесено, у Сергея по спине пробежали мурашки. — Я хочу ещё целоваться. Мне этого не хватает. Очень. А ещё… Он закрыл один глаз. — Вы замечательно целуетесь. Доктор самодовольно улыбнулся. Он знал это, но услышать это от своего самого несносного, несговорчивого и самого желанного пациента было словно музыка для ушей. — Что, жёнушка не баловала тебя вниманием? — спросил он, игриво проводя по волосам Сергея. Конечно, Доктор знал это. Более того, он знал всю подноготную его неудачного с самого начала брака и его корявой личной жизни в целом, но он хотел услышать это напрямую. Сергей отрицательно помотал головой: — Она меня… Избегала. И немного помолчав, грустно улыбнулся: — Я такой додик, Доктор. Мне не даёт даже стриптизёрша, даром что жена родная. Плакать не плачу, а слеза бежит. Доктор сощурился: — Иди ко мне. Он взял Сергея за подбородок и утянул его в поцелуй, долгий, глубокий и развратный. Его горячий, юркий слегка раздвоенный из-за пирсинга язык ласково облизал подбородок, губы поцеловали крупную родинку; затем язык перескочил на губы от одного уголка к другому. Кончик у него был упруго-напряжённый и подвижный, а края мягкие, будто бархатные. Сергей обнял Доктора за шею. Он решил проявить инициативу: постанывая и смачно прихлюпывая, он вобрал в рот язык Доктора и обсасывал его, будто головку члена. По подбородку обильно текло. Доктор нарочно скопил во рту побольше влаги и разом выпустил в рот пациенту. Его каменный стояк упирался Сергею в живот. — Ну как, нравится? — сладко спросил Доктор, с трудом оторвавшись от своей жертвы. Сергей лежал под ним растрепанный и румяный; он тяжело дышал, глаза закатились, губы распухли и покраснели. Соски торчали сквозь белую ткань рубашки крупными бусинами. На брюках уже возникла приличных размеров выпуклость в области ширинки. — Ещё как. Оказывается, мне такое очень нравится… — В смысле, «оказывается»? Казалось, сильнее покраснеть нельзя, но у Сергея получилось: — Просто раньше плевал я. Доктор по-кошачьи сощурился. — Вот как. Хорошо. Оч-чень хорошо. Сергей глуповато засмеялся; так как он смеялся обычно над собственными неуклюжими шутками, поговорками или каламбурами на грани фола. — Сними рубашку, пожалуйста. А то есть опасность, что мы с тобой её запачкаем. В любом другом случае, Доктору бы сломали нос даже за намёк на подобное, но, к счастью, его пациент был немного как следует не в своём уме. Он подчинился, оставшись сидеть раздетым по пояс. Доктор хищно разглядывал широкие плечи, массивную накачанную, ворсистую грудь и проступающие мышцы пресса на волосатом животе. Тем ироничнее смотрелся высокий лоб Сергея — мужчина начинал лысеть и его манера зачесывать волосы назад это только подчёркивала. Но Доктора это, кажется, только умиляло. — Извини за личный вопрос, — он с трудом сдержал смешок, ситуация прямо как в том анекдоте про поручика Ржевского, унитаз и бал, — но что это? Доктор ласково провёл указательным пальцем по левому плечу Сергея — массивный бицепс окольцовывала зловещая колючая проволока чёрных чернил, выцветающая, но всё ещё чёткая. — Наколка… — кристально честно ответил Сергей и часто заморгал. Под гипнозом он моргал совершенно нормально, как самый обычный человек. Доктор накрутил золотую цепочку на шее Сергея на указательный палец. — Не подумайте, я не сидел! Просто… Вот говорят: «от тюрьмы да от сумы не зарекайся», а я зарекаюсь. Таким образом. Доктор удовлетворённо кивнул — так значит суеверный и без того тревожный Сергей рисовал на себе обереги «от противного», какая прелесть. К слову, он совершенно точно не лгал. Его ложь выглядит по другому, — когда он врёт, он говорит медленно, смотрит собеседнику в глаза и широко улыбается. Но не сейчас, когда он краснеет и избегает встретиться с Доктором глазами. Доктор обожал тревожников, они самые податливые, внушаемые, чистоплотные и от того самые сексуальные. Он оглаживал мускулистые руки Сергея, живот, скользил ладонями по бокам. — Какой же ты красавец, — вкрадчиво прошептал он ему на ухо — сразу мне понравился, когда я ещё твой голос по телефону услышал. Большой, бодливый телёнок. Тёплый… Крепкий… Ладненький. Кто у меня любимый телёнок? — Ну… Н-ну я, — выдохнул Сергей после небольшой паузы. — Умница! Молодец! Он поцеловал Сергея за ухом, нежно и невесомо, будто вплетал цветок. Сергей застонал и зажмурился — ему всё это нравилось до дрожи, но как сопротивляться неловкости и смущению он не понимал. Доктор не давал подсказок. Он обожал крепких, злобноватых и угрюмых мужчин, обычно за всем этим скрывались пугливые, ранимые и недолюбленные мальчики. Сергей — типичный пример. — Я тебя отымею во всех позах во все дырки так, что ты не то что про свою стерву забудешь, ты забудешь как тебя самого зовут, — по-змеиному шептал он. Пальцы ласкали вставшие соски Сергея; его жалобные, тихие стоны просто бесценны, — ты только посмотри, как же ты завёлся. Ты же хочешь этого, правда? — Н… Не знаю, — расстерянно простонал Сергей. — Ну как же не знаешь, — Доктор склонился и втянул в рот тёмный, будто бархатный сосок. Одной рукой он прижимал пациента к себе, другой наглаживал его вставший член сквозь брюки, отметив про себя, что природа того со всех сторон не обделила — а это что такое, Сереженька? — Я… Я никогда ничего подобного с м-мужчинами не делал… — ответил тот дрожащим голосом и Доктору захотелось повалить его на пол и грубо отыметь прямо так — Это ведь просто омерзительно. Это омерзительно, неправильно и, вообще-то, опасно… — Ну ещё скажи, что это аморально. Доктор сгреб волосы на затылке Сергея и насильно запрокинул его голову. Он тихо вскрикнул, явно ничего не понимая, но Доктор легонько шлепнул его по губам. Это не помогло. Сергей продолжал стонать и сладко ныть, будто провоцируя. Тогда Доктор погладил его по приоткрытым в стоне зацелованным губам, по языку, по нёбу, не позволяя сглатывать, и когда на массивную, ворсистую грудь потекло — принялся жадно лакать с горячей кожи. Та была на вкус солоноватой и пряной. Чувствовалось, что у Сергея нет опыта и слишком выраженный рвотный рефлекс: он вдохновенно лизал длинные пальцы Доктора, с усердием и небывалым послушанием; лизал частыми лизками, но вобрать внутрь мог совсем неглубоко и немного. Нужно было исправлять это положение. Но для начала… — А расстегни-ка брюки. Хочу посмотреть на тебя целиком, мой драгоценный. Сергей и в этот раз безо всяких раздумий подчинился. Зазвенел ремень, зажужжала ширинка. Он носил чёрные трусы, абсолютно ничего интересного. Член был коротковат, даже в стоячем положении, зато приемлемой толщины. Головка покраснела и уже заманчиво поблескивала от влаги. … С другой стороны, если бы он побрился, то визуально его детородный орган стал бы намного выигрышнее. — Прелесть, прелесть — зашелестел Доктор. Его холеная рука заботливо накрыла эрегированный член Сергея. Сергей не просто не сопротивлялся, напротив, он часто запыхтел носом и подался тазом вперёд, навстречу руке. Он даже приоткрыл рот для поцелуя. Доктор не мог отказать в таком соблазне. Сергей откровенно наслаждался своим положением жертвы и уже безо всякого стыда стонал в чужие губы. Лишь в самый последний момент Доктор одернул руку. — А?.. — Умница, просто умница. Рефлексы у тебя что надо, мой хороший. А теперь сядь на коленки и открой ротик пошире. Хочу получше рассмотреть твой юркий, болтливый язычок. Внезапно Сергей застыл. Он обнял себя за плечи и нерешительно посмотрел на Доктора. Он явно напряжённо соображал, слушаться ли ему или нет. — Что такое? — Я не знаю… — так же расстерянно и тихо повторил Сергей, — это ведь неправильно. Я ведь… Ну… Я стану опущенным, понимаете? Мне ведь и целоваться с Вами не следовало, на самом деле, а тут… Т-такое… Он поднял на него большие, полные тревоги чёрные глаза. Доктор зацокал языком и обеспокоено покачал головой — все-таки, токсичные установки прочно сидели в голове, настолько, что укрепились в подсознании пациента. Затем он нежно взял Сергея за подбородок и погладил нижнюю губу большим пальцем. — Сереженька, сласть моя, — ласково заговорил он, — расслабься и доверься мне, пожалуйста. Ты не станешь «опущенным»… Не думай об этом так. Думай об этом как о лечебном массаже или о походе к урологу. Как твой терапевт, я буду с тобой очень бережным, не волнуйся. И добавил жарким шёпотом у самого ушка запрещённые, но волшебные слова: — Над хорошими мальчиками не издеваются, их не бьют и не унижают. Хорошим мальчикам делают приятно. И уж точно не разбалтывают их маленькие секреты. Кто у меня хороший мальчик? — Ну я… — Молодец. Ты очень хороший мальчик. Они снова поцеловались, на этот раз по инициативе Сергея, коротко и очень шумно. — Что, доброе слово и кошке приятно? — шутливо поддел Доктор. — Да ну Вас… В баню! Сергей смущенно засмеялся, после чего опустился наконец на колени. Ему шли растрепанные, торчащие во все стороны локоны, густой румянец и мокрое лицо — всё это делало его не просто безоружным и развратным, но и придавало по странному трогательный вид. Тонкий, длинный член Доктора закачался перед его носом. Сергей шумно сглотнул и заморгал. — Надо же… Вот это у Вас… Хозяйство, конечно. У меня таким макаром новые комплексы появятся… Доктор наклонился и игриво пошлепал мужчину по щеке: — Не появятся, мой хороший. Ты будешь слишком сильно… Обожать этот член, чтобы о таком задумываться. А теперь… — его голос дрогнул от нетерпения — приступай, пожалуйста. Дрожащими пальцами Сергей взялся за тёплый член, отодвинул крайнюю плоть и медленно обхватил головку губами. Доктор зажмурился от удовольствия, почувствовав тёплое дыхание и жар влажных губ. Сережа нервно сглотнул ещё раз, — его передёрнуло; он боролся с собой и всё же член он не выплюнул. — Давай, у тебя получится — подбодрил Доктор. Его пальцы уже вплелись Сергею в волосы. Сергей всхлипнул и взял в рот сразу десять сантиметров и начал сосать, ритмично впуская-выпуская его в свой рот, иногда пробегая языком по стволу, как по леденцу. Он чувствовал тонкие жилки под горячей кожей. Член на вкус был совершенно никаким; не солёным и не прогорклым, вопреки описаниям и, вообще-то, сосать его было вовсе не трудно… Мысль о том, чем он занимается сейчас больше не пугала Сергея, паника и страх прошли, навстречу им нахлынула нарастающая, тёплая волна возбуждения; он даже поймал себя на том, что слегка постанывает, впрочем, не так громко как Доктор. Сам Доктор крепко вплел пальцы в волосы Сергея и, наращивая темп, насаживал за них его жаркий, узкий рот на свой член. С каждым движением он проталкивал свои восемнадцать с половиной сантиметров глубоко в горло Сергея, утыкая его носом в заросли лобковых волос и, тем самым, заставляя мужчину давиться. — Тише-тише, просто прими его… Просто расслабься и… Вот так! Да… А теперь, посмотри на меня… Мы должны поддерживать зрительный контакт. Серёжа поднял на него затуманенные похотью, чёрные глаза и его раскрасневшийся, ошалелый вид только больше завёл Доктора. Сережа покорно стоял на коленях напротив спущенных штанин. Его раскрасневшееся лицо блестело от разных выделений: пот выступил на лбу, слюна блестела на всей длине стоящего колом члена, который безжалостно трахал покрасневший, влажный рот Сережи: член то выскальзывал из алых губ почти по самую головку, то врывался внутрь так, что яйца почти хлопали по блестящему от смеси слюны и предэякулята подбородку. Сергей был таким себе минетчиком — давился, сбивался с ритма, дышал хрипло как бульдог и иногда кашлял; слюна стекала из уголков растрахиваемого рта и с подбородка, капала прямо на волосатую, вздымающуюся грудь с возмутительно твёрдыми сосками и острые колени. — Вот молодец… — Доктор сладко зажмурился, вытаскивая член изо рта. Он решил дать своему подопечному небольшую передышку и теперь водил им по мокрому лицу Сергея — кожа была обжигающей, скользкой и очень мягкой. — Молодец сосет конец — Сергей хрипло, хулигански рассмеялся. — Фу, как грубо, Серёжа, — проворковал Доктор, покровительственно погладив Сергея по голове, — как тебе не стыдно? — Горбатого только могила исправит, — Сергей широко облизнулся. С блаженным видом он подставился под ладонь и сладко зажмурился, — ну, можете меня по губам отшлепать, раз я такой нехороший. Он уже успел отдышаться и теперь запрокинул голову, раскрыл рот шире и призывно высунул язык. Его собственный член подрагивал, а руки рассеянно скользили то по груди, то по коленям, то по животу. Он уже вошёл во вкус, даже не смотря на непривычку и рвотный рефлекс. — Ну, как скажешь. Доктора не нужно было просить дважды. Его стоячая, румяная елда мягко шлепала подрагивающие, влажные губы и вихляющийся язык. Вдруг Сережа почувствовал, как его больно схватили за волосы. Он не успел вскрикнуть, как в следующую секунду Доктор дёрнул его голову и насадил на ствол по самые яйца. Головка с навернувшейся белой каплей проскочила в горло. Инстинктивно Сергей попытался отпрянуть, но Доктор не отпускал её голову. Горло сводил рвотный рефлекс, из глаз брызнули слёзы от грубого вторжения и дерганья за волосы. Доктор ослабил хватку, позволив блестящему от слюны члену наполовину выскользнуть изо рта, а потом насадил его горло на свой длинный член ещё раз. И ещё раз. И ещё. Он едва давал Сергею времени на вдох. Член таранил саднящее горло; яйца влажно шлепали по мокрому подбородку. — Трогай себя, — приказал Доктор между стонами и рычанием, — хочу полюбоваться как ты дрочишь. Сережу не нужно было просить дважды. Правая рука резво принялась скользить по длине ствола — натекло уже прилично смазки, на целую лужицу на паркете. Всё это время Сережа продолжал то надрачивать член Доктора левой, то елозить по всей длине губами, то ласкать языка мягким, обжигающим языком, несносно причмокивая, всхлипывая и шмыгая носом. — Да, вот так… Умница, хороший мальчик. Проглоти всё до капельки… Ммм, это очень важно! ~ Наверное, Сергей бы уже ответил что-то не менее, а может и более грязное и вызывающее, если бы не мешал здоровенный, мясистый хер во рту. Его крепкие, массивные бёдра крупно дрожали от долгого сидения на корточках. Он надрачивал себе как сумасшедший и беспрестанно мычал — он и забыл, когда у него в последний раз была такая сильная эрекция. Доктор несколько раз судорожно дёрнулся и спустил Сергею в горло. Он кончал и кончал, а его пациент с трудом глотал, не справляясь с напором и резью в растараненной глотке. Мутная струйка спермы вперемешку со слюной и слезами стекла из уголка рта по подбородку куда-то под ключицы. Наконец, Серёжа выплюнул поникший, блестящий пенис, закашлялся и рухнул на пол, потеряв равновесие. — Ай, блядь! Голова кружилась, в ушах звенело, внизу не просто зудело и сладко ныло, но и начинало побаливать от перевозбуждения. — Ах, ну как же я мог о тебе забыть, — сказал Доктор через добрую минуту, отдышавшись, — иди ко мне. Он призывно постучал ладонью по кушетке. — Ты большой молодец. Для первого раза у тебя просто замечательно получилось, — прошептав это, Доктор любовно прикусил ушко Серёжи. Он надрачивал своему пациенту, прекрасно понимая, что тот недолго продержится. Всего каких-то пару толчков в ладонь и… — но тебе нужно много практиковаться. Необходимо продолжать наши сеансы и… Хе-хе, углубить исследование, ты согласен? Серёжа часто закивал. Он был готов сейчас на что угодно, лишь бы ему дали кончить. Оргазм получился немного смазанный, но всё равно очищающий мысли. Голова кружилась, в ушах звенело — Сергей откинул голову на спинку и закрыл глаза. Длинные пальцы Доктора ласково размазывали сперму по волосатому животу. *** Сергей распахнул глаза. Он чувствовал себя просто омерзительно — липким, гладким и при этом у него ужасно болело горло, так будто его оцарапали изнутри. Он сел на кушетке. Доктор глядел на него своим тёплым, лучистым взором жёлтых и улыбался: — С пробуждением, Сергей Викторович! Как Вы себя чувствуете? — Не… Неважно. — просипел Сергей. Доктор навострил ручку, прикусив кончик. В этом жесте было что-то очень смущающее или Сергею так казалось? — Как здорово, что Вы пришли в себя. Сергей Викторович, пожалуйста, не могли бы Вы описать, что Вы ощутили в гипнотическом состоянии? Может, видели какие-то образы или слышали что-то? Сергей покраснел как варёный рак и нахмурился. Он силился вспомнить, но у него ничего не выходило, кроме смутного ощущения стыда и сладкого нытья в груди. Он хотел бы спросить, почему всё тело так ломит, почему он устал так, будто грузил вагоны, а горло болит просто невыносимо, но… — Не мог. Я ничего не видел. Он закашлял в кулак. Доктор уставился на него с искренним, неподдельныс интересом. — Что. Я просто отключился, а потом пришёл в себя. Чувствую себя… — И как же?.. —… Как будто меня черти в глотку драли. Неважно, в общем. — Интересный случай. Вы действительно уникальная личность, Сергей Викторович. Обычно все видят сны в этом состоянии. Сергей сердито поджал губы. — И че это значит? — Это значит, что нужно продолжать нашу процедуру. На более глубоком уровне погружения. — А это нормально, что меня так херачит всего? — Да, Сергей Викторович. Ваша психика совершает серьёзную работу, на неё тратится много сил. Данная клиническая картина вписывается в разновидность нормы. Он убрал конспект в сторону. — Хотите чай? Кофе? Сергей отрицательно помотал головой. — Спасибо, конечно… Но мне что-то совсем не хочется. Всякое яичко хорошо к Христову дню. — Что ж, Ваше право. *** И только сидя в очередной пробке, обескураженный Сергей вытащил изо рта странный, кучерявый, грубый волос. Находка, мягко говоря, потревожила его, но ничего не объяснила. С другой стороны, глотательного спазма больше не было. Это ли не главное?