Молчаливое согласие Небес

Фигура Амона, сливающаяся с пространством Замка Сефиры, казалась внушительнее и более пугающей, чем обычно — серый туман вокруг Него пульсировал в такт Его дыханию, обретал форму по Его велению и словно бы улыбался так же широко, как Он. Клейн знал, чувствовал, насколько опасней Тот стал, а потому не стал тратить ни секунды на переговоры с Богом Обмана и провалился в сон.  Темнота окутывала со всех сторон, подобно шёлковому одеялу, и ему стоило невероятных усилий не поддаться ей. Сон, навеянный Богиней, был третьим по счёту. Это был его последний шанс побыть полностью наедине с собой без внешнего вмешательства, и его стоило использовать по полной.  Клейн открыл глаза.  Темнота вокруг ответила тем же.  На него смотрели сотни чужих, неестественно жёлтых глаз, а тёмное покрывало, оплетающее его тело, зашевелилось, и теперь было ясно, что то были десятки щупалец с выгравированными на них загадочными символами.  — Как интересно, — раздался эхом голос со всех сторон сразу. — Ты сам пришёл ко Мне.  От каждого произнесённого слова голова начинала гудеть, словно сдавленная в тиски. Вибрации звука ощущались подобно звону колокола или удару в гонг вокруг, заставляя всё тело вибрировать и дрожать в такт. Клейн зажмурился и сглотнул. Нужно продолжать.  — Благословенный… Небожитель Неба… и Земли, — обратился он, через силу проталкивая наружу каждое слово. Подавляющее сознание Бога не могло не подействовать на него, но сейчас нужно было, стиснув зубы, попытаться с Ним договориться. Иначе всё было зря. — Вы знаете… что я не могу Вас обмануть. Давайте… договоримся.  — М-хммм… Я понимаю. Хочешь занять Мою силу ненадолго, — голос Его был полон довольства и насмешки. — Я знаю, о чём ты думаешь — как великодушно с твоей стороны  пойти на такие уступки. Но что, если Я не соглашусь?  От боли голова начала пульсировать, а эхо мистического звука распространяло по всему телу то ли чудовищную усталость, то ли расслабление. Тело обмякало, думать было невероятно тяжело. Он всего лишь Хранитель Тайн, что первая последовательность могла противопоставить Столпу? Но Клейн отчаянно хватал ускользающее сознание, не позволяя себе сдаться. Ещё чуть-чуть.  — Прошу, — слабым голосом продолжил он. — Вы ведь… наблюдали за моими действиями, Вы знаете, чего я хочу… и что могу предложить. Вам намного… выгоднее будет… использовать меня.  В ответ раздался грудной смех, заставляющий само пространство вокруг дрожать. Сотни жёлтых глаз сощурились в удовольствии.  — Ты забавен, Клейн Моретти.  Глаза закрылись, а щупальца вокруг ослабли. Это было молчаливым согласием с Его стороны.  Клейн сделал глубокий вдох и дрожаще выдохнул. Разумеется, Небожителю не было никакого резона помогать ему или же Амону, как и ничего не стоило Ему противостоять нынешнему владельцу Замка Сефиры. Сделка могла бы быть вовсе невыгодной для Него, если бы не Адам, уже захвативший Море Хаоса и приближающийся к становлению Полу-Великим Древним. Если есть возможность пойти по пути наименьшего сопротивления и опередить Своего главного противника, то даже Повелитель Тайн не стал бы от такого отказываться. Разумеется, Клейну не стоило обманываться чужой щедростью. Как только их сделка подойдёт к концу, Небожитель найдёт способ подавить ничтожное человеческое сознание и занять Своё место. Но это всё потом, а пока… оставалось встретиться с Амоном лицом к лицу.   Тьма вокруг зашевелилась, щупальца оплетали безвольное тело всё плотнее, медленно затекая в уши, ноздри, рот, оставляя на виду лишь тёмные глаза. Клейн чувствовал как задыхался.  Больно.  Голова загудела лишь сильнее.  Больно.  Сознание раскалывалось под звуки удара в гонг. Вибрации изнутри сотрясали тело.  Б о л ь н о.  Голоса заполнили всё.  … Когда Его благословенный открыл глаза, взгляд его отливал густым золотом, а губы рассекла широкая, гротескная улыбка, такая неестественная для этих мягких черт лица.  Амон догадывался, что такое могло произойти — в конечном итоге, как ещё тот собирался одолеть Истинного Бога сдвоенного пути? Ни Богиня Вечной Ночи в итоге, ни Вечно Палящее Солнце не собирались да и не могли показаться тут. Оставалось единственное на целом свете Существо, которое было склонно помочь Клейну. Прямо сейчас именно Его усмешка расцветала на лице напротив чужеродным пятном, именно Его глаза смотрели на Него оценивающе и лениво. Из-под костюма чёрным туманом стали пролезать длинные густые щупальца, смолью оставляя за собой следы. Замок Сефиры забурлил вокруг них. Туман, ранее покойный и послушный, раздирался между двумя хозяевами, что перетягивали его на себя словно канат — пространство вокруг кипело, серые цвета наполнялись неведомыми красками, а космос над Их головами мигал звёздным светом, подобно лампочкам.  — Это бесполезно, — с весельем откликнулся Амон. — И ты, и Я — Мы оба это знаем. — Нет, — голос Клейна звучал, словно помехи в радио, но сейчас вне всяких сомнений говорил именно он. — Ты сам дал мне шанс, и я им воспользовался. Ха, Его благословенный в самом деле был самым настоящим безумцем! Воспользовался лазейкой в своём почётном имени, чтобы покрепче связать себя с этим чудовищным местом. На что же он надеялся? Что, захватив Замок Сефиры, сможет самолично подавить сознание Небожителя? Нет, — понял Амон, и зрачки Его сузились — он собирался заразить Его и склонить к безумию. С губ сорвался смешок. О, меньшего от Своего благословенного Он и не ожидал.  Клейн поднял руку и щёлкнул пальцами, и на мгновение Амон ощутил, как стремительно забывает кто Он, зачем Он здесь и почему перед Ним стоял этот человек. Небожитель был словно живой заменитель Уникальности, однако в Его распоряжении сейчас был лишь один путь. Тело Амона исчезло, а на Его месте остался лишь червь времени, в то время как Клейна окружило сразу несколько лиц в моноклях с широкими улыбками. У того сейчас в распоряжении была лишь одна марионетка, благодушно оставленная Амоном в своё время, но в то же мгновение и она надела монокль на своё лицо. Даже если тело самого Клейна очистили от паразита в нём в Божественном Царстве Вечно Палящего Солнца, то вот его марионетки как были заражены с самого начала, так таковыми и остались. А потому, извлечённые в Замке Сефиры, они неизбежно попадали под влияние его владельца.  Щупальца вокруг взвились, и монокль на марионетке треснул. Она мгновенно потеряла контроль, распавшись на сотни червей духа. Клейн всё с той же неестественно довольной улыбкой на лице использовал бумажный заменитель, чтобы избавиться от ответного заражения от марионетки, в то время как аватары Амона один за другим мелькали вокруг и прищуривали монокли. Голова раскалывалась, Клейн чувствовал, как в его сознании появлялась печать Двери.  В ушах раздался смешок. Печать треснула, и тьма, смешанная с золотом, снова потекла по его внутренностям, отравляя. Замок стал сотрясаться от чужеродного, преувеличенного хохота, словно бы тысяча клоунов в масках выступали на невидимой сцене, заставляя зрительский зал сотрясаться аплодисментами. Серый туман гудел.  Амон постоянно менял своё место, то обращаясь в звёздный свет, то перемещая Своё основное сознание между Аватарами, и каждый раз предпринимал попытку кражи. Многочисленные чёрные щупальца с древними символами на них расползались по Замку, не позволяя ни одной краже пройти. Амон проследил за Ними взглядом — у тех была определённая цель.  — О, ты что-то ищешь? — хохотнул Он, а затем, словно фокусник, извлёк из ниоткуда это. Карта Богохульства пути Шута!  Зрачки Клейна сузились, но улыбка на его лице не дрогнула. Одно из щупалец устремилось прямиком к Амону, но его целью была вовсе не карта. Распавшись на множество склизких чёрных червей духа, они обступили Его со всех сторон, а затем таяли прямо в воздухе, проникая в пространство близь Амона. Тьма заползала внутрь через кожу, глаза, а в сознании Его зазвучал гонг.  Он тут же поменялся местами со Своим Аватаром, а затем рассыпался на червей времени, каждый из которых извивался и корчился, теряя контроль.  — Мне нравится то, как отчаянно ты пытаешься, — раздался над ухом Клейна голос, и он тут же развернулся. Перед ним стоял Амон, а в руке Его… — Неплохо, — улыбнулся Амон, поправив монокль. Он держал бешено перелистывающуюся книгу.  — Но твои уловки бесполезны. В тот же миг в латунной книге Трунсоэста вывелось новое правило: "Пробуждение чужого сознания здесь запрещено!" В ту же секунду тело Клейна скрутило, его и без того расколотое сознание с хрустом вырвалось из черепной коробки в виде извивающихся полупрозрачных червей. Проклятье... Он застонал от боли, едва удерживая себя на грани потери контроля. Одна его часть отчаянно цеплялась за те остатки человечности, что в нём были, а вторая тихо шептала ему на ухо чужеродные слова нечеловеческого происхождения. Сознание Небожителя ощущалось лишь как нескалдное эхо этого шёпота, гонг в голове стал тише, но и Замок Сефиры переставал гудеть под его пальцами. А вот Амон, напротив, набирал силу. Серый туман стёкся к Нему, словно ластящийся питомец, и с каждым шагом навстречу Своему благословенному, пространство под Ним содрогалось. Клейн чувствовал, как его придавливало весом, заставляя червей духа под кожей безумствовать ещё больше. Каждый из них говорил с ним разными голосами — голос Чжоу Минжуя, Клейна Моретти, Шерлока Мориарти, Германа Воробья, Дуэйна Дантеса, Мерлина Гермеса и, наконец, Небожителя. Нестройный хор их стонов и безумного шёпота заставлял мир вокруг вращаться.  "Почему, зачем мы пошли на это?" "Стоит просто убить себя, так будет проще для всех!" "Просто отдай Мне контроль, поддайся." "Умри! Умри!" "Хочу домой, почему я не могу вернуться домой?!" "Почему так больно почему-так-больно-почемутакбольнопочемутакбольнопочемутакбольно!…" "Тебя все бросили, ты никому не нужен." "Как же ты жалок!" "Больнобольнобольнокакстрашноябоюсьпомогитепоалуйстапомлдвддсв…" Клейн схватился за голову и, спотыкаясь, отступал назад. Каждый шаг давался тяжело. Где он? Что происходит?  Бесчисленные чёрные глаза в моноклях смотрели прямо на него, заставляя сознание метаться в страхе.  Гонг! Звук колокола вибрацией распространился по всему телу, останавливая все остальные звуки. Белая бумага — контракт Вечно Палящего Солнца — жгла в том месте, где соприкасалась с телом. Сознание немного прояснилось.  Клейн тяжело дышал, но не подал виду, что потеря контроля остановилась.  Амон смотрел на него с пониманием. Он наверняка предвидел и такой исход.  Почему Он был так спокоен? Почему Он вообще позволил Клейну протащить с собой этот артефакт?  Голова гудела, восстанавливать разрозненное сознание получалось с трудом.  И всё-таки кое-что он начал понимать очень хорошо своим ускользающим разумом — была причина, по которой Амон создал эту очевидную лазейку для Своего благословенного. Ради развлечения? Чтобы было интереснее? Какая нелепость. Сейчас, разделяя одно сознание с Небожителем на двоих, он понимал ясно, как день, что всё было не так просто. Безумное Божество? Как бы ни так! Существо перед ним просчитывало каждый Свой шаг, и риски Его были намного меньше, чем казалось на поверхности. С трудом собрав разрозненные, расплывающиеся под пальцами мысли, Клейн дерзко улыбнулся, а затем рассмеялся. Эхо его сломанного голоса отскакивало от древних стен Замка.  — Не могу понять, то ли ты уже сошёл с ума, то ли только начинаешь, — притворно сочувственно покачал головой Амон, в то время как правила в латунной книге в Его руках продолжались записываться. "Замена себя бумажными заменителями запрещена!" Клейн, собиравшийся отдалиться от надвигающейся фигуры путём замены бумажными фигурками, с треском провалился. Тем не менее, смеяться он не прекращал.  — Просто, ха-ха, — схватившись за голову, ответил он, и черви духа на его лице попытались принять неправильную форму улыбки. — Я понял кое-что очень смешное. Давление от хозяина Замка Сефиры усиливалось.  — М-м? — вопросительно протянул Амон. Голос Его звучал расслабленно, но сейчас это казалось ложью. — Просвети же Меня. "Использование артефактов пути Солнца запрещено!" — продолжали возникать в книге Трунсоэста строки с правилами и запретами. Очищающий свет прекратил удерживать Клейна от потери контроля, и шёпот снова заполнил голову. Однако мысли его были неожиданно ясными.  — Ты ни за что не позволишь мне сойти с ума, потерять контроль или полностью пробудить сознание Небожителя сейчас, — искажённый голос Клейна неожиданно перестал звучать так надломленно и медленно возвращался к его привычному состоянию. "Потеря контроля в этом месте запрещена!" — сверкало новое правило в книге.  Черты лица Клейна возвращались к привычным, черви духа втягивались обратно и медленно прекращали шевелиться под кожей. — Потому что Тебе нужен я, чтобы Самому не потерять над Собой контроль. Это даже забавно — в конечном итоге "безумный богохульник Амон" такая же маска, как и мои личности, — продолжал Клейн, пока Амон молча слушал его. — Каждый Твой риск просчитан. Ты специально насильно создал между нами двусторонню связь, чтобы сознание Небожителя было разделено между нами и Ты не потерял над Собой контроль. Стоит Ему лишь немного пробудиться, и Ты обманешь саму реальность, чтобы судьба "быть неизбежно поглощённым Небожителем" перешла на меня, в то время как Ты бы полноценно вошёл в роль Повелителя Тайн. Из-за Обмана даже если пробудится во мне сознание Небожителя, Он не сможет в полной мере властвовать над Замком Сефиры. Но это лишь временная мера, не так ли? Однажды Он всё равно возьмёт верх. Амон почти нежно улыбнулся в ответ, а затем наигранно поаплодировал Клейну. — Я в самом деле ни дня не пожалел о том, что выбрал именно тебя в качестве Своего благословенного, — с довольством протянул Он. — Всё верно, ты молодец, Клейн Моретти. Но что теперь? Я наложил на тебя запреты, и твои единственные козыри больше непригодны к использованию. Даже если ты догадался о том, для чего Я оставил тебя в живых, это едва ли имеет значение. На твоей стороне не осталось никого, и, боюсь, что ни Вечно Палящее Солнце, бахвалящееся Своей гордостью и контрактами, ни твоя любимая и надёжная Богиня Вечной Ночи не смогут тебе по-настоящему помочь. Так разве это не выгодно для тебя — стать Моим настоящим благословенным? Он картинно присел на возникший из ниоткуда трон, прямо перед упавшим от боли ранее Клейном. Картина казалась почти библейской — Бог и преклонивший перед Ним колено верный последователь.  — Я оставлю тебя в живых, и ты даже сможешь прожить какое-то количество лет под Моим надёжным надзором. Тебе даже не придётся сильно беспокоиться о грядущем Апокалипсисе, ведь это будет Моя ответственность, — Амон улыбнулся почти дружелюбно. — О, разумеется, тебе придётся жить только тут, в Замке Сефиры. В противном случае подавление перестанет работать, и ты тут же сойдёшь с ума. "Благословенному Клейну Моретти покидать Замок Сефиры запрещено!" — тут же, как по заказу, в латунной книге Трунсоэста возникли новые строки.  — И что же я получу взамен? — протянул Клейн. Амон взглянул на него с долей жалости в глазах. — Разве этих выгодных условий не достаточно? Не думай о том, что же будет дальше, Я позабочусь обо всём. Клейн устало прикрыл глаза. Эти условия звучали бы соблазнительно, если бы не тот факт, что перед ним сидел Бог Обмана. Сознание Небожителя стало тише в его голове, но не исчезло окончательно — подобное не могло быть подавлено одной лишь Уникальностью.  "Неужели ты ему в самом деле веришь?" — звучал в голове настойчивый шёпот. — "Сколько раз он тебя уже обманывал, м-м?" Сейчас сил хватало лишь на то, чтобы пытаться мыслить относительно ясно, а потому Клейн решительно не мог отличить, чья это была мысль — его или Небожителя.  В любом случае этот голос был прав.  — Мне нужны гарантии, — спокойно улыбнулся Клейн.  — Тебе не кажется, что ты не в том состоянии, чтобы торговаться? — почти дружелюбно заметил Амон.  "Он не уступит", — хмыкнул про себя Клейн. Чёрт возьми, ему нужно было всего ничего для достижения своей цели. Но козырей на руках не оставалось, и его снова медленно стало душить отчаяние. Поставив всё на сделку с Небожителем, у него оставался последний шаг, но это было самым настоящим безумием. Амон напротив него понимал это. Он знал, что для Клейна это было равносильно уничтожению всего, что ему было так дорого, всего, за что он так безустанно боролся. Это было всё равно, что сдаться.  Амон смотрел на зарождающееся отчаяние в чужих глазах с торжеством победителя.  Все его действия с самого начала были так очевидны.  Сбросить Тирана с пьедестала, чтобы задобрить Вечно Палящее Солнце.  Заручиться поддержкой Богини Вечной Ночи.  Приобрести контракт у Вечно Палящего Солнца, чтобы попытаться договориться с Амоном.  Ах, что же он мог поставить на другую чашу весов, чтобы Амону был хотя бы смысл соглашаться с условиями этого человека?  Пробудить в себе Небожителя, чтобы уравнять их силы, и вынужденно склонить Того к сделке.  Теперь, когда Он был Истинным Богом сдвоенного пути, всё было видно, как на ладони. Каждый шаг, каждое действие, каждое принятое решение Его дорогого благословенного вызывали у Амона лишь улыбку.  Клейн Моретти, вне всяких сомнений, собирался уступить роль Повелителя Тайн в обмен на определённые ограничения новоявленного Бога.  Это могло бы выиграть ему время, чтобы перегруппировать свои силы.  Однако Амон не собирался уступать — больше нет. Если Он поступит подобным образом, то рано или поздно Клейн нанесёт удар, и в случае более глубокого заражения сознанием Небожителя, вполне мог бы одолеть своего противника. Это без сомнений повлекло бы за собой чудовищные последствия и повлияло бы на план Адама, пошатнув насильно выстроенное равновесие.  "Есть определённый предел, до которого Ты можешь продолжать в том же духе", — Адам смотрел на него ясным взглядом, в котором плескалась теплота.  "О, я знаю, когда нужно остановиться", — с улыбкой заверял Его Амон.  "Да", — спокойно кивнули Ему в ответ. — "Ты всегда был гибок к изменениям условий." Сейчас, глядя на безоговорочную победу, Амон готовился к тому, что Клейн будет вынужден принять Его условия.  — Даже если я не могу пробудить Его, — неожиданно усмехнулся Клейн, уголки губ его поползли вверх. — Он вполне может это сделать Сам.  — Ты этого не сделаешь, — Амон пожал плечами. — Подобный блеф на Меня не сработает, знаешь ли. Я изучил тебя достаточно, чтобы понимать — намного более выгодно для тебя согласиться с Моими условиями, так у тебя будет хотя бы шанс.  В ответ Клейн лишь покачал головой.  — Мне нет никакой разницы — согласиться с Тобой или с Ним. Если в любом случае суждено быть поглощённым Небожителем, то лучше сделать это быстрее. Кроме того, — отчаяние во взгляде его отступило, уступая место почти безумной решимости. — С моей точки зрения лучше уж Он останется в роли Повелителя Тайн, чем Ты.  Уголок губ Амона дёрнулся. Что бы тот ни говорил и как бы убедительно ни звучал, он не сможет обмануть самого Бога Обмана. Хотя за попытку стоило похвалить.  Неожиданно латунная книга Трунсоэста затряслась, страницы её зашелестели под воздействием Джинна.  "Все правила, написанные до этого, аннулируются!" — вывелся текст на белых страницах, а затем бумага сама по себе очистилась, оставляя место для написания следующих правил.  Глаза Амона широко расширились, зрачки сузились.  — Что Ты… "Обман в Замке Сефиры запрещён!" — Ха, — на выдохе у Амона вырвался смешок. — Глазам Своим не верю… — Видишь ли, — улыбнулся Клейн. — Мне вовсе не нужно было убеждать Тебя.  "Паразитирование запрещено!" Вокруг них снова забурлило пространство, а потухшие, сотканные из самой тьмы, щупальца, вновь поползли во все стороны от Клейна.  — Достаточно лишь было убедить Джинна в том, что я достаточно безумен, чтобы немедленно пробудить Небожителя целиком. Амон немигающим взглядом смотрел на Своего оппонента.  "Использовать Богохульную Карту запрещено!" Почти инстинктивно сбросив с себя оковы наказания, Амон переместился в другое Своё тело, а Карта Богохульства пути Шута осталась лежать подле червя времени, разрубленного напополам.  — Он слишком хорошо понимает, что в таком случае никто здесь не спасётся. А значит, — Клейн развёл руки в стороны торжественным жестом. — Нужно вывести меня из такого отчаянного положения. Это было бы разумно, разве нет?  "Страх перед Ним намного сильнее страха перед Амоном, не так ли?" — к такому умозаключению пришёл Клейн.  … Некоторое время назад.  — Я не буду заключать с тобой никаких сделок, — сразу же категорично промолвил Джинн, стоило Клейну потереть бок Волшебной Лампы.  — Что, даже не выслушаешь? — спокойно поинтересовался он, уголки губ загнулись вверх.  — Ты проиграл, о чём тут ещё можно слушать? — фыркнул Джинн. — Даже если обратишься к другим Богам, действительно ли ты сможешь выстоять против Амона и Его Брата? Даже не будучи Богами Они смогли натворить достаточно дел. Представь себе Их уровень опасности сейчас! Клейн недоумённо склонил голову набок, совершенно не скрывая своего замешательства. Существо перед ним казалось поначалу намного более мудрым, нежели сейчас.  — В таком случае я ещё больше не могу понять, почему же Ты так поступил. Ты Сам в полной мере осознавал, что я куда более честная кандидатура нежели Амон.  Это было правдой. Быть может, во время их сделок он и проявлял излишнюю осторожность, от чего невольно приходилось использовать двойственные формулировки, однако обещание отправить Джинна в космос было совершенно искренним. Обманывать подобное Существо в таких вопросах было куда более рискованным занятием, чем могло показаться.  — У Меня есть и другие кандидаты, чтобы договориться, не имея дел с Тайнами. Один раз Я уже обманулся.  От чего-то в голове кольнула злость, и Клейн ещё шире растянул губы в улыбке. Значит, кто угодно подойдёт лишь бы не Повелитель Тайн? То есть, Он сознательно саботирует рождение Повелителя Тайн в принципе? Впрочем, чего ещё следовало ожидать от части Внешнего Бога, хах. — Нет, если я пожертвую Тебя, Мистеру Шуту.  Джинн на какое-то время замолчал, словно бы в замешательстве.  — Даже не пытайся Меня шантажировать этим. Ты в любом случае так поступишь, выбора у тебя нет, — спокойно отозвался Он.  — Верно, — невозмутимо согласился Клейн. — Однако в нужный момент я с нетерпением буду ждать Твоего решения. Даже если запоздало, но от этого будет зависеть, буду я Тебе помогать или нет.  — Ты не сможешь вернуть себе Сефиру, — с сомнением протянул Джинн.  — О, тут Ты прав. Я может и не смогу, но вот Он…  Больше Клейн не стал ничего говорить. Джинн и Сам мог прекрасно понять, что именно он собирался сделать, а, судя по мёртвой тишине в ответ, эти слова звучали более чем убедительно.  Ха. Ни о каком сотрудничестве больше не шло и речи. С этого момента Клейн стал держателем меча для них всех.  … Замок Сефиры снова словно бы разделился надвое, однако никто из Них не торопился совершать следующий шаг. Пока что они находились в относительном равновесии, серый туман вокруг клубился, отвечая на зов каждого из Них. Использовать Карту Богохульства, чтобы создать перевес в свою пользу, было запрещено, и это касалось и Клейна в том числе. Впрочем, тот и не собирался задействовать эту карту. Все его ходы, наконец, были раскрыты, больше у него точно ничего не было в рукавах. Последним, что оставалось — был только лишь он сам.  Амон смотрел на него без выражения. Привычная улыбка слетела с лица, взгляд Его был пустым.  — И что? — подал наконец голос Он, склонив голову набок. — Хочешь сказать, что действительно рискнёшь всем, пробудив в себе Небожителя? — Я уже Его пробудил, Мистер Шут, — с мягкой улыбкой отозвался Клейн. Он выглядел почти как всегда, за исключением неестественно жёлтого цвета глаз, в котором не было ничего, кроме ледяного спокойствия. — Только лишь от Тебя зависит, до какой степени я продолжу это делать.  Короткий смешок слетел с губ Амона. Всё происходящее казалось дурным сном — Он просчитал все ходы Своего благословенного, отобрал у него всё медленно и планомерно. Однако… Чтож, Адам однажды уже говорил, что Амон в любой момент мог доиграться. — Ты ведь и сам не хочешь поступать подобным образом, — протянул Он.  — Не хочу, — согласился Клейн. — Но в конечном итоге это — моя последняя ставка. Разве Ты не любишь ставить на кон всё? Чтобы игра будоражила? Тот оставил эти слова без комментариев. Им обоим было известно, что ставка с безумием с Его стороны больше не сработает. Что бы дальше ни сделал Амон, Клейн пробудит Небожителя, и тогда всё будет кончено для Них обоих — и этот безумец напротив совершенно искренне готов был пойти на такую жертву. Он в самом деле поставил всё.   Порой наблюдая за человеческим миром, Амон с интересом изучал то, на какие героические поступки и жертвы шли люди во имя чего-то эфемерного и призрачного. Он никогда не понимал их, но всегда учитывал этот порыв в Своих расчётах. И всё же как глупо и бессмысленно. Даже лишившись почти всех якорей и перестав быть человеком, Клейн Моретти по-прежнему придерживался этих ценностей. Героизм и самопожертвование, хах. Так отчаянно и безнадёжно цеплялся за них, вгрызался в эту спасительную нить, словно отпусти он — и всё будет кончено. Ничего больше не останется.  Подталкивая его дальше в пропасть, обрекая на неизбежную потерю человечности, Амон всё равно просчитался. Слишком увлёкся игрой? Почему-то вспомнился взгляд Клейна у Собора Святого Дюранда. Искра в этих безумно уставших глазах разгоралась в настоящее пламя, которое Он тогда не заметил. Или, возможно, просто предпочёл проигнорировать.  — Интересно, — Своим привычным тоном произнёс Он и поправил монокль. — Весьма интересно. Хорошо, Я выслушаю твои условия.  С этими словами Амон жестом руки позволил появиться импровизированному столу переговоров с двумя стульями ровно напротив друг друга. Оба заняли Свои места.  — Я подготовил договор, — просто сказал Клейн и перед ними появился сверкающий священным светом лист бумаги с выведенными на нём золотыми строками. — Разумеется, Ты вправе внести Свои правки.  Амон мазнул взглядом по пункту, который очевидно был вписан Вечно Палящим Солнцем, и хмыкнул.  — Ах, напоминает нашу с тобой устную договорённость в самом начале, — расслабленно улыбнулся Он. — Прошло всего немного времени, а Мой дорогой благословенный уже так вырос.  Клейн проигнорировал Его напускное веселье, на что Амон лишь пожал плечами и принялся изучать договор.  "I. Всякий раз, когда действия претендента на роль Повелителя Тайн будут направлены против Вечно Палящего Солнца, а также Церкви Вечно Палящего Солнца прямо или косвенно, он будет забывать о своих планах, касающихся возвращения Себе Авторитета Тайн. II. Мистер Шут обязуется защищать членов Клуба Таро от физической смерти, ментального загрязнения и порчи Внешних Богов. III. Мистер Шут обязуется не вредить Ангелам, вписанным в Библию Церкви Шута.  IV. Мистер Шут обязуется оказывать возможную в рамках собственных сил поддержку последователям Церкви Шута и Церкви Морского Бога.  V. Его последователь, Клейн Моретти, обязуется исполнять волю Мистера Шута до самого конца." Эти пункты… Изо рта Амона вырвался смешок. Затем ещё и ещё, пока он не перерос в громкий, полный веселья смех. Он смеялся и смеялся, кажется, впервые столь долго и откровенно за последние сотни или даже тысячи лет Своей безумно долгой жизни. Веселье Его казалось почти пугающим. Замок Сефиры сотрясался от хохота Божества, эхо Его голоса отскакивало от древних стен рикошетом, усиливаясь и становясь громче.  Клейн молча наблюдал за тем, как Его Аватары подхватывали этот хохот и уносили его дальше, за пределы мира над серым туманом. Те, что были в реальном мире, поддавались веселью и сотрясались от смеха. Все Мародёры и Ученики так же не могли сдержаться и неконтролируемо смеялись, следуя воле Того, кто стоял над ними всеми. Веселье распространялось, словно поветрие. Где-то там Леонард Митчелл зажимал свои уши, стараясь не слышать старческого неестественного и пугающего смеха. Где-то там Форс Уолл смеялась до изнеможения вместе со своим учителем и другими членами семьи Авраам. Коллективное веселье охватило мир. Это был первородный хаос.  Позднее это явление забудется так же легко, как и началось, однако пока люди смеялись, смеялись, смеялись. Смеялись так, словно услышали самую невероятную шутку за всю свою жизнь. Возможно так всё и было. Такого розыгрыша, пожалуй, и правда до сих пор не видел никто.  Наконец, Амон успокоился, и мир затих следом за Ним. Улыбка, до этого широкая, неестественно быстро сползла с Его лица.  — Ты в самом деле сумасшедший, — тихо произнёс Он.  Осознание того, что вся эта подготовка, ставки и совершенно немыслимая жертва были совершены ради каких-то пяти, нет, четырёх пунктов в этом договоре, заставляло Амона заливаться смехом от неверия, а затем на место безумного веселья пришла пустота. Мыслей в голове не осталось, и от чего-то во рту ощущался горький привкус.  Разумеется, если бы не все эти шаги, Амон не стал бы соглашаться ни на какой договор, Он бы поступил по-своему и непременно обманул в каком-то из условий Его благословенного. И всё же… — Наверное, это так, — согласился Клейн. — Но то, что для Тебя является безумием, для меня совершенно естественный шаг.  — Какой бессмысленный акт самопожертвования. Не знал, что Мой благословенный такой альтруист.  — Напротив, я полный эгоист, — пусто улыбнулся в ответ он. — "Если не по-моим условиям, то значит никак." Что-то вроде того.  — Эгоисты не ставят на кон своё существование, — наконец, Амон посмотрел на собеседника. Тёмные, без единого блика света глаза Его зафиксировались на чужой фигуре.  Клейн просто пожал плечами. — Я не потеряю многого — только себя.  Слова звучали тихо, но твёрдо.  Ответом ему была звонкая тишина. Ресницы Амона дрогнули, и Он отвёл взгляд. Спокойствие, накрывшее Его с головой в этот момент, было невыносимо тяжёлым.  — Мне нечего добавить к этому договору, — тихо произнёс Он. — А ты не хочешь добавить что-нибудь ещё?  — Нет, — качнул головой Клейн.  — Вот как.  В руке Амона появилось перо, и Он простым движением поставил Свою подпись рядом с подписью Клейна. Контракт вспыхнул чистым белым светом и рассыпался на их головы золотой пылью.  Договор был заключён.  Амон притянул к Себе латунную книгу Трунсоэста, игнорируя трясущуюся Волшебную Лампу — с Ним Он разберётся позже. Правила в книге стали исчезать под воздействием Джинна.  — Я поставлю на тебя печать. — Долго она не продержится, — спокойно заметил Клейн.  Подавив в Себе внезапно вспыхнувшее желание посоветовать Клейну обратиться к Адаму, Амон лишь прикрыл глаза. Это ведь то, чего Он добивался с самого начала, незачем было излишне беспокоиться о психическом состоянии Его благословенного. Да… незачем.  — Не думай о таких вещах, — просто пожал плечами Он. — Я позабочусь о том, чтобы ты продержался как можно дольше.  Клейн устало улыбнулся, почувствовав, как под воздействием сил Истинного Бога пути Двери, настойчивый голос Небожителя затихал, падая до едва заметного шёпота. Только в тот момент он осознал, как сильно был измотан. Осколки собственного разума едва-едва держались, стараясь не дать Небожителю раньше времени перехватить контроль, и только лишь собственное упрямство удерживало их вместе. Сейчас же более ничем не подпитываемая защита рухнула, как карточный домик. Чудовищная боль затопила сознание, кровь в ушах стучала, напоминая своим звучанием чьи-то крики, полные боли. В приступе Клейну показалось, что взгляд Амона стал странно обеспокоенным, однако эта мысль быстро пропала под гнётом собственного разваливающегося ментального состояния. Мир провалился в спасительную тьму.