Я знаю какой ты.

      Лето. Моросящий дождь, от которого деревянные ступени моментально сыреют. Зелёные травинки, которые так приятно кружились от лёгкого дуновения ветра, становятся влажными. Вдалеке виднеются тёмно-синие тучи, а тихий шум воды прерывает грозные раскаты грома. В воздухе витает приятный аромат сырости. И мне не понятно, почему я чувствую спокойствие?       Ведь раньше я не любил дождь. Не любил запах сырости, зелёные пейзажи вокруг. Любил играть в плейстейшн, закрывшись на время пасмурной погоды в стенах бетонной квартиры. Любил громкий гул мотора машины, когда гонишь по трассе с бешеной скоростью. Любил солнце. Но внезапно полюбил тебя. — Арс… — Что такое? — Прости меня за все, пожалуйста…       Ты знаешь, что эти слова даются мне с трудом. Но я знаю, что ты меня давно простил.       Мы уже привыкли к этой игре. С самого начала, с первого взгляда друг на друга тогда, в клубе. Помню, как в там же я напился, после чего пытался криво подкатить к девушке, чтобы её увезти с собой в номер отеля.       Но, вместо этого, залип на твою грациозность, ритмичные движения в такт музыки и ярко-синие глаза, что стали мне неким маяком среди темного танцпола, наполненным мешающимися людьми. Помню, как растолкал их, пытаясь дойти до тебя и потанцевать вместе с тобой. Мне хотелось прикасаться к твоей талии чаще одного раза, а к губам – чаще пяти. Хотелось нырнуть в этот океан поглубже, падая с головой в омут ночных событий.       Ту ночь мы провели вдвоем, в моем номере отеля, не вставая с кровати, сминая простынь ещё больше. Тогда я заприметил, как ты прикусываешь губы в надежде, что их займут чем-то интересным, чем их же самоуничтожение. Как ты легко поправляешь черные, слегка взъерошенные волосы и сминаешь мои до ужаса спутанные кудряшки. Как ты искренне улыбаешься, отчего на щеках появляются едва видные ямочки. А днём узнал полностью какой ты.       После нескольких проведенных дней вместе, я прекрасно знал как ты мог отреагировать на то или иное мое сообщение, фразу, слово. Я предугадывал каждую твою реакцию на свои действия, особенно как ты плакал, когда я приезжал в Питер, но ехал в отель с другой девушкой. Ты все время искал причины в себе, когда я просто слегка играл. И ты все узнал, начиная играть со мной по своим правилам.       Все правильно, мы же не говорили о том, что находимся в отношениях. Только взаимная симпатия и животные инстинкты, не более. Но то, как ты отправлял свои обнаженные фотографии с припиской: «Сейчас буду в таком виде встречать *****»… Ты заставлял меня мгновенно вскипать, отчего я сразу приезжал к тебе без предупреждения и валил на кровать.       Это почти как перестрелка без оружия. По твоим правилам и тонкостям. По моим эмоциям и жажде власти. Мы делились сокровенными тайнами из жизни, но только не чувствами, ведь оба прекрасно понимали без слов все желания. Где-то в этот же период я прокатил тебя с ветерком до Финского залива и, оставшись там на всю ночь до рассвета, мы проводили время вместе, обнимаясь и неистово целуя друг друга, будто утром мы исчезнем навсегда. Нам просто было хорошо рядом, без всякого клейма отношений или дружбы. Почти как родственные души, только ничем, кроме увлечения друг другом, не связаны.       Но, в один солнечный день, тебе надоела эта игра. Ты заблокировал мой номер, удалился отовсюду, написав на прощание: «Тош, эта игра меня изнурила. Давай забудем друг друга и будем жить каждый своей жизнью. Прощай.». Здесь меня и перемкнуло. Сломало.       Обычно, на такие сообщения от девушек я реагировал полным безразличием – какой смысл беспокоиться о той, что я смогу без сомнений забыть в другой? Но в случае с тобой… Все получилось совсем иначе.       Первые недели в попытках забыть тебя прошли туманно, но с бутылками каких-то горячительных напитков (даже названия не вспомню, но по вкусу та ещё дрянь). Дальше было ещё хуже: каждый мой приезд в холодный Петербург сопровождался одиночной экскурсией по нашим местам, где я раздумывал над всем, что было между нами, и часто курил. Ты не поверишь, но иногда, настолько проваливаясь в свой мозг, я забывал какую по счету сигарету скуривал. В принципе, в тот момент я очень много тратил денег на две вещи: бензин и сигареты.       Через время, один из моих близких друзей посоветовал забыть тебя посредством оскорблений. Сколько раз в те дни я произнес, что знаю таких, как ты, что «ты – не кобель, а настоящая сучка»… Хах… Знал бы, сколько раз я себя за это осуждал… Глупо.       Но, сказать честно, после твоего сообщения у меня закончились попытки подкатывать к другим девушкам. Просто в моменте осознал, что они – пустышки. С ними не о чем поболтать, каждая запрыгивает на мою «шею»-кошелек, пытаясь узнать поближе обо всем, что я не хочу говорить. Одна из них забралась ко мне в квартиру (я не знал об этом), напялила одну из рубашек, в которой ты часто ходил, когда приезжал ко мне в Москву, и закатила на этой почве скандал. Мне было не интересно с ней спорить. Я просто снял с неё рубашку и выставил за дверь, пока она в истерике крыла меня матом.       Я обещал тебе, что о твоих тайнах никто не узнает…       А потом… А потом я снова нашел тебя. Как ни странно, но все там же, в клубе. Почти как при нашей первой встрече. Кто-то может все спихнуть на глупую судьбу или на её «знаки»… Может, это так и есть… А, может, просто случайность, которая происходит с каждым в жизни… Не знаю.       Я снова смотрел на твою грацию и синие глаза, только издалека, боясь спугнуть. И когда набрался решительности, подошел к тебе и взял за руку, отводя подальше от посторонних глаз. Помню, как ты пытался вырваться, но под моим напором твои эмоции стихли.       Мы зашли в туалет, закрыв дверь на замок. Я сразу примкнул к твоим губам, целуя их, но ты остановил меня. — Тош… Пожалуйста, не надо… Мне не нужна эта игра, — шепчешь ты, опуская взгляд вниз, видимо, выглядывая что-то интересное на своих кроссовках. — А мне нужен ты. Без всякой игры. Я знаю, какой ты… Снаружи, внутри… Знаю, что ты скучал по мне… Мне так хочется тебя украсть… Чтобы никто, кроме меня, не мог тобой наслаждаться… Арс, пожалуйста, дай мне второй шанс, — стараясь выговорить все, я сглотнул огромный ком нервов, которые накопились за год одиночества.       Синяя тусклая лампа освещает грязное кафельное помещение, изрисованное различными граффити и тегами различных «мамкиных» хулиганов. Тонкие стены, через которые очень хорошо слышно музыку и крики довольных пьяных людей с танцпола. Кран, который никогда не закрывается до конца, поэтому из его носика постоянно падает одинокая капля, издавая при этом выносящий мозг звук удара о раковину. Зеркало, в некоторых местах разбитое, с разводами и следами то рук, то тел, которые здесь… Понятно, чем занимались.       И мы. Две эмоциональные калеки, которые даже в чувствах друг другу не могут нормально признаться. Только один прижат к стене, всматриваясь в «неимоверно интересные» носы у кроссовок, а другой стоит рядом и испепеляет взглядом, прося о пощаде с измученным видом, закрыв все выходы своими руками, что упираются в холодный едва белый кафель. И лишь одно звенящее молчание вперемешку с музыкой.       Так мы простояли пять минут… Но ответа не последовало… — Ладно… Прости… Я больше не буду тебя беспокоить… Мне нужно идти…       Я убрал руки со стены и начал идти к выходу из туалета. На что я надеялся?..       Но в миг ты разворачиваешь меня к себе и страстно целуешь в губы. Как тогда, на заливе, боясь потерять. Помню, как крепко прижался к твоей талии своими руками, будто цепляясь за тебя, за свое спасение, за свою соломинку… Все-таки, судьба… — Тош, — ты повернул голову на меня, смотря своими небесно-синими глазами, не отрываясь от наших теплых объятий на крыльце, — я тебя простил. Все хорошо.       И легкая улыбка на твоих губах. Я знаю, что ты помнишь то время. Помнишь ту игру. Но я рад запомниться и более хорошими моментами в нашей жизни.       Совместной жизни.       Если бы мне однажды сказали, что я променяю все тусовки и разгульный образ жизни на более тихую, но с яркими путешествиями по всему миру – я бы сказал идти тому человек далеко-далеко.       Но я рад, что ты знаешь, какой я на самом деле.       А я знаю какой ты. Обещаю, никто об этом не узнает.