Звери

      Опавшая листва хрустела и ломалась под ногами, оглушая в тихом сумраке Запретного леса.       Солнце еще не село за горизонт, редкими холодными лучами освещая вдали путь, но осенняя серость уже опускалась, лишая окружающее пространство былых красок. Позади было не разглядеть ни замок, ни хижину Хагрида, стоящую прямо на опушке леса и являющуюся последним оплотом безопасности.       Хотя понятие «безопасность» для Гермионы потеряло актуальность, когда она произнесла всего одно слово: «Обливиэйт».       Гермиона встряхнула головой, выгоняя самые болезненные воспоминания, пока зверь не обнажил острые клыки. На удивление, янтароглазый был сегодня тих, подметая комнату ее внутренней души длинным хвостом с кисточкой, сложив на массивные лапы крупную голову, он лениво наблюдал за происходящим.       В глаза Гермионы ударил один из последних солнечных всплесков, ознаменовавших конец дня. Пушистая еловая лапа поднялась над головой и так и осталась неподвижно висеть, давая Грейнджер пройти на небольшую прогалину посреди леса.       Пятачок тишины, окружённый столетними деревьями, посреди которого лежал поваленный ствол, как будто ожидая, когда к нему присоединятся.       — Иногда я прихожу сюда, — Драко прошел к дереву, не оборачиваясь на Гермиону и не предлагая ей присоединиться, расположился на дереве.       Он вёл себя так с момента их встречи у ворот замка.       Записка подсунутая в сумку: «Не желаешь ли помолчать сегодня?».       Несколько слов и подпись: Д. М.       Гермионе даже показалось в тот момент, что внутренний зверь заурчал от удовольствия.       Ну что за вредное животное?       Грейнджер прошла по мягкой пожухлой траве, которая пружинила при каждом шаге, и села рядом.       Недостаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела, но достаточно, чтобы слышать слова:       — Здесь тихо, а ещё прохладно, — щелчок зажигалки, запах ментола и протянутая сигарета. — Мне показалось, тебе понравится.       Взяв горящую палочку, Гермиона сделала первую затяжку. Плотный дым обволакивал лёгкие, успокаивал сердцебиение и слегка кружил голову, восстанавливая такое необходимое равновесие.       Где-то в глубине леса послышался оглушающий звук хлопающих крыльев.       — Иногда я хочу быть как они. Свободным, как птица, — облокотившись на одну руку, Драко наблюдал за полётом стаи.       Грейнджер проследила за направлением взгляда Малфоя и нахмурилась. Это были не птицы.       — Это не птицы, — озвучила Гермиона мысли. Охрипший голос показался незнакомым, казалось, она уже давно никому не говорила ни слова. Даже на уроках старалась молчать и желательно не привлекать внимание.       — Разве? — в вопросе сквозило любопытство, а не насмешка. И вновь она почувствовала урчание янтарного монстра внутри.       — Фестралы. Теперь мы их видим, — Гермиона наблюдала, как стая фестралов направляется в сторону чёрного озера, скрываясь из поля зрения.       — Ещё одна причина ненавидеть их, — горький смешок привлёк внимание Грейнджер.       Повернувшись, ей показалось, что она никогда не видела Драко Малфоя. Он всегда казался ей холодным, как мраморные статуи в Британском музее: идеальная гранитная оболочка с таким же каменным алебастровым сердцем.       Сейчас же рядом с ней сидел обычный парень восемнадцати лет, прошедший, как и она, сквозь боль, страх и предательство.       В магловской кожаной куртке и потертых джинсах, с магловской сигаретой в зубах можно было даже забыть, что перед ней наследник чистокровного рода, осуждённый и оправданный Пожиратель смерти.       Но вот глаза, в них плескалась та же животная ярость, та же боль и та же безысходность, которую она видела каждое утро в зеркале.       — Да, Грейнджер, у меня он тоже есть. Зверь, что рвёт на части, обгладывая кости моего естества, — ухмыльнулся Малфой, отворачиваясь от неё, и поднял голову к так быстро почерневшему небосклону.       Гермиона сделала последнюю затяжку, невербально испепелила окурок и оперлась на ствол руками, устраиваясь поудобнее.       Зверь продолжал урчать и вилять хвостом, как радостный щенок.       Ей хотелось думать, что монстр, живущий внутри Малфоя, так же, как и ее янтарное чудище, успокаивался рядом с ней.       Почувствовать самой и дать ему такую необходимую передышку.       Это желание стало первым, которое она по-настоящему захотела исполнить за последние полтора года.