Осознание

      Да! Это то чего ждал Лео всю его жизнь. Он один дома и волен делать что угодно (главное правило: убрать за собой, чтобы потом не наругали). "Я свободен" проговорил в голове мальчик.       Проходя мимо родительской комнаты, он заглянул в незакрытую. Что это такое красивое и блестящее? - дверь распахивается, свет загорается и Баттерс заходит.       Мамины духи, так вкусно пахнут.. - Он пшикнул на себя, повторяя за мамой. Два раза на шее, по одному разу на каждое запястье. Ради детского интереса - в рот. Леопольд скрючился, будто сьел лимона. Вердикт: повторять не стоит.       Повертевшись у зеркала Баттерс заметил очередные блестящие штучки: румяна и помаду. Вспоминая, как Венди красила его на пижамной вечеринке для девочек, Лео повторял движения. У него неплохо получалось.       Та ночевка до сих пор отзывается теплом в груди у Лео. Парик, платье и то, как его называли. Он был окутан вниманием тех, кто не призирали его, любили его.       Ему нравится смотреть за тем, что делают Венди, Бебе и другие девочки, а затем ловко копировать их: поведение, речь, жесты.       Окутанный мыслями, Баттерс вышел из комнаты родителей. Ему захотелось одеть парик Марджорин. Но что-то его остановило.       На половине пути Леопольд смутился. Монолог в его голове уже не остановить.       А всё ли я делаю так? Я нормальный? Никто из мальчиков не хотел переодеться. Это постыдно, это смешно. Они смеялись надо мной глядя из окна. Так, почему мне нравится это? Почему мне нравится быть "Марджорин", а не "Баттерсом"? - Дыхание участилось, как и сердцебиение. Он заплакал. Размазав всё слюнями и соплями, Леопольд побежал в ванную.       Струя воды била фонтаном по дну раковины. Брызги попадали на стенки, и скатывались обратно слив, словно слёзы несчастного запутавшегося ребёнка.       Это странно! Папа говорил, что таких нужно топтать ногами, что нужно вышибать из них дурь и бить током. Как я могу быть как все эти сумашедшие мужчины в платьях с накрашеными губами? Неужели меня тоже будут бить током? - Леопольд закрыл рукой свой рот, его глаза бегали из стороны в сторону, он не мог успокоиться и начать ровно дышать.       А что скажет Мама? А вдруг она узнает? Она наругает меня? Захочет убить, как однажды.. Это моя вина, мои родители ненавидят друг друга ведь их сын посмешище, что хочет быть женщиной. Что за мерзость! Я должен быть как Папа! - Мальчик злобно посмотрел на свое опухшее от слез лицо: на нём было размазано всё, что он наносил. Решительно ударив по раковине Леопольд схватил полотенце вытерся и повесил сушиться.