За семь вздохов до трагедии

Don’t ask questions.

You don’t wanna know —

I learned my lesson way too long

Ago.

      Студенты были в восторге от преподавателя. А кто не был? Гарри поначалу также разделял всеобщий восторг, хотя и ловил от нового профессора неизменные мурашки каждый раз, когда тот на него смотрел, но никогда не мог понять, что же с ним не так. Он был вежлив со всеми — и на него смотрели как на кумира, на него пытались равняться, к нему пытались подобраться ближе, — и тем не менее в каждом его слове ощущалась какая-то непередаваемая насмешка, осознанное превосходство, и дело было не только в банальности, вроде характера. Что-то в нём не давало Гарри Поттеру покоя, и его неизменно это выбешивало.       — Он просто не обращает на тебя столько внимания, сколько остальные, — Гермиона отрывается от книжки, только чтобы в очередной раз прервать его возмущённую тираду и страницу перевернуть заодно.       — Нет, Герми, это другое, — он запрокидывает голову назад. — Что-то в этом человеке не так, понимаешь? Как будто бы он что-то скрывает или вроде того.       — Конечно, он что-то скрывает, — Рон жуёт яблоко, стащенное с ужина в Большом зале. — Ты знаешь хоть одного препода, который вот прям-таки ничего от нас не скрывает? Я слышал, профессора Флитвика недавно видели, покупающим что-то у Фреда.       Гарри закатил глаза. Последние две недели выдались удивительно… Обычными. Вокруг не происходило буквально ничего, вся магическая Британия замерла, напряжённо готовясь к чему-то большему, но ничего не происходило — как будто Пожиратели насмехались над ними, мучая этим жгучим ожиданием чего-то ужасного. Дамблдор уехал в путешествие и совершенно не собирался возвращаться, преподаватели в Хогвартсе усиленно делали вид, что не обращают никакого внимания на грядущие изменения в политической ситуации, студенты всё чаще проносили ежедневный номер «Пророка» в классы и шёпотом обсуждали, чем всё закончится вместо того, чтобы учить параграф на следующую пару Истории магии. В такие моменты школьные коридоры остро скучали по Фреду с Джорджем, которые наверняка превратили ли бы скучные школьные будни в американские горки со ставками, розыгрышами и прилагающимися ко всему этому отработками.       — Я имею ввиду… Он же совершенно не похож на наших предыдущих преподавателей, — Гарри откинул голову назад, сосредоточенно вертя в руках палочку.       — А ты думал, почему его все так любят? — Усмехнулся Рон, листая «Пророк» в поисках интересного заголовка или хотя бы чего-нибудь новенького. — Как думаете, где скрывается Тот-Кого-Нельзя-Называть? Ставлю на особняк Малфоев.       — С чего бы ему жить там? — Гермиона раздражённо захлопывает книжку, окончательно уверившись в том, что спокойно выучить уроки ей сегодня не дадут. — Малфой не настолько глуп, чтобы так подставить свою работу в Министерстве. Помимо этого, у них наверняка каждую пятницу проходят званые обеды, было бы довольно сложно скрыть следы его пребывания.       — Типа трупов магглов в каждом углу и репетицию драматичного злодейского хохота каждые полчаса? — Подключается Гарри, снова улыбаясь. Эта тема, пожалуй, занимала его даже больше нового мутного препода, не обращавшего на него, к тому же, совершенно никакого внимания. — Не думаю, что он не смог бы тихонько посидеть пару часов в своих покоях, пока Малфои развлекают министра.       — Хотя с другой стороны, — продолжила девушка, игнорируя Гарри и противореча самой себе. — В плане стратегии это было бы очень удобно, потому что таким образом он смог бы узнавать обо всех новостях первым, даже не выходя из комнаты. Ну или в один из дней просто заявиться на этот самый ужин и убить Министра.       — Гермиона, — Рон посмотрел на неё со смесью благоговейного ужаса и совершенно очевидного уважения. — Если ты станешь следующим Тёмным Лордом я стану твоим первым приспешником. Только, надеюсь, метку ты сделаешь посимпатичнее, мне не совсем улыбается идея всю жизнь проходить с огромной змеёй на руке.       — Ещё один промах со стороны Того-Кого-Нельзя-Называть, — она щёлкнула пальцами, как будто бы что-то вспомнила. — Кто вообще настолько подставляет всех своих приспешников? Я имею ввиду,эта метка буквально служит билетом в Азкабан в один конец, вам не кажется, что это немного непрактично?       Гарри задумчиво угукнул, наблюдая за разгорающимся в камине пламенем. С удивлением (и, возможно, немного ужасом), он понимал, что чертовски скучает по адреналину. Совершенно не привыкнув к спокойной жизни, ему постоянно нужно было находиться в самой гуще событий — путешествовать, искать какие-нибудь артефакты, сбегать от пожирателей, в конце-то концов. Но ему приходится просто учиться, пытаясь не завалить учёбу окончательно (ещё и принимая во внимание приближающиеся СОВ).       — И что бы ты предложила? — С внезапным интересом спросил Гарри, отвлекаясь от депрессивных мыслей о собственном бездействии.       — Что-то менее заметное, — она задумалась, сосредоточенно барабаня кончиками пальцев по корешку книги. — Не патронус, определённо, занимает много времени, к тому же крайне заметен. Можно было бы использовать небольшие блокноты, зачарованные, очевидно, как дневник Реддла, но это всё ещё слишком заметно… Я бы выбрала какие-нибудь украшения. Типа колец или монеток, что-то такое максимально незаметное, что можно снять или спрятать в случае необходимости — причём очень быстро, —  и на которых можно менять информацию.       — Я бы не хотел, чтобы на месте Волдеморта была ты, — быстро среагировал Гарри, поёжившись.       — Интересно, а у него вообще есть патронус? — Рон палочкой отлевитировал огрызок яблока в ближайшую мусорку.       — Сомневаюсь, — Гермиона покачала головой, наблюдая за пляской огня в камине. Они не редко собирались так раньше, но сейчас всё казалось каким-то совершенно неправильным. Если в начале года их сторонились (никто не мог поверить Гарри, никто и не хотел верить в возвращение Тёмного Лорда), то сейчас всё просто было… Не так. Они всё ещё ощущали себя детьми, вступив в самый неясный возраст, когда никто не воспринимает тебя, как взрослого, но и на ребёнка ты больше не походишь.       — Если бы и был, не думаю, что у него когда-нибудь реально появилась бы надобность им пользоваться, — Гарри палочкой помог огню разгореться немного больше. — Дементоры всё равно на его стороне.       Время потихоньку переваливало за полночь. В Хогвартсе было по-прежнему тихо. Студенты постепенно расходились по спальням, готовясь к новому дню с некоторой опаской, но всё ещё с радостным предвкушением. Мир магии не переставал удивлять даже взрослых волшебников — что уж говорить о детях? Ночь стояла ясная и острый месяц луны уже давно освещал постепенно гаснущие окна замка своим, совершенно особенным светом, но даже несмотря на прекрасную погоду, что-то всё равно было ощутимо не так. Какое-то инородное давление чувствовалось в каждом дуновении ветра, каждый шаг в последние дни ощущался в десять раз тяжелее привычного, но ничего не менялось.       — Как ты думаешь, когда начнётся война? — Вопрос о том, начнётся ли она, был давно решён. Рон говорил шёпотом, не доверяя чарам, скрывающим их разговор от однокурсников, и напряжённо перелистнул ещё одну страницу «Пророка». — Надо же, Рите всё ещё позволяют что-то писать после прошлого года.       — Точно не раньше СОВ, — вздохнул Гарри. — Иногда мне кажется, что Волдеморт единственный, кто реально заботится о моём образовании, или он просто достаточно ужасен, чтобы сначала позволить мне завалить экзамены. Или в крайнем случае прийти к нему с мольбами о смерти ещё до их начала.       — У тебя хотя бы есть план, как не явиться на экзамены, — Рон наконец дошёл до последней страницы. — О, вот это интересно. Гляньте.       Небольшая, совсем крошечная статейка неизвестного автора пестрела отсутствием фотографий и мелким шрифтом, в котором терялся даже сам заголовок: «Хогвартс перестал учить студентов Защите от Темных Искусств». Отнёсшись к подобной ерунде сначала довольно-таки скептически, Гарри выхватил взглядом упоминание об отсутствии в школе преподавателя и совершенном безразличии Дамблдора к проблеме, аргументируемое его отъездом и, собственно, отсутствием с самого начала сентября.       — Может просто забыли опубликовать, пока профессор не приехал? — Гермиона внимательно перечитала небольшой абзац несколько раз, прежде чем отдала «Пророк» обратно.       — Не знаю, дата вроде сегодняшняя, — Рон скрутил газету и кинул куда-то на диван. — Вообще-то странно, что они пишут о Хогвартсе. В последнее время они стараются избегать тем, связанных с чем-то важным.       — Ну, если в один день ненавидеть меня, а в другой публиковать хвалебные статьи, — он сделал многозначительную паузу. — Читатели начнут задумываться о том, стоит ли им верить.       — Пытаются держать нейтралитет? — Гермиона первая встала, скидывая с них глушащие чары. — Во-первых, у них не получается. Во-вторых, я спать. Спокойной ночи, мальчики, не сидите допоздна.       Они хором ответили «Спокойной ночи» и тоже начали лениво собираться. Гостиная уже практически совершенно опустела, огонь в камине постепенно утихал, уже не реагируя на заклинания, и только на столах ещё шелестели страницы оставленных легкомысленными студентами учебников. В спальнях царила атмосфера совершенно иная. Мало кто уже спал, а те кто спал накинули на балдахин уйму заклятий, чтобы не слышать ничего, что происходит за красной бархатной занавеской. Новый день не предвещал ничего хорошего, но и ничего совершенно ужасного ждать в спальне Гриффиндора не привыкли. По крайней мере, ничего, с чем не смогли бы справиться.

***

      Четверг начался с грозы и тренировки по квиддичу, которую Гарри успешно послал далеко и надолго, запустив в пытавшегося его разбудить Рона каким-то слабым подобием экспелиармуса (единственным, пришедшим на ум заклинанием). Впрочем, метла в чужой руке даже не думала реагировать на подобную шутку, а друг понял намёк быстро и относительно безболезненно.       Гарри любит полёты на метле, как никто другой, но в последнее время это стало настолько неважным и совершенно… Бессмысленным, что больше не могло доставить такого удовольствия, как раньше. Если так подумать, абсолютно всё после Турнира Трёх Волшебников перестало доставлять удовольствие. Одни редкие перепалки с Малфоем и неспешная дружба с Роном и Гермионой были чем-то особенным, окрашенным хоть каким-то подобием эмоции. Ну и медленно укрепляющаяся связь с Тёмным Лордом, играющимся с его разумом, но эти эмоции были совсем другими, пожалуй, единственными походящими на целый ураган, бушующую грозу, единственными хоть немного настоящими, не напоминающими пародию на человеческую жизнь, но и правда… Живыми.       — Дорогая моя, — Волдеморт скучающе гладил его по голове, задумчиво откинув голову назад. Гарри и не заметил, когда чудовищный облик огромной антропоморфной змеи, пытающейся пародировать человека, изменился столь сильно. Том Реддл знал себе цену и, конечно, знал, как выглядеть наиболее привлекательно не только для других, но и для самого себя, и хотя жуткий образ и был удобен для устрашения неверных приспешников на кладбище, для повседневной жизни совершенно не годился. На безымянном пальце Лорда блистал тёмный рубин, по цвету напоминающий его собственные глаза, а на шее на тонкой цепочке висел неприметный медальон. Гарри (или точнее то, чьими глазами он смотрел) повернул голову направо, как бы подставляясь под невесомые прикосновения чужих тонких пальцев: в зеркале с резной рамой отразилась змея — чёрные смертоносные кольца обвивали всё туловище Волдеморта, сидящего в пустом зале с пыльной мебелью на единственном стуле-троне, не покрытым белой тканью, тёмные бусинки-глаза смотрели взглядом, полным осознания и какой-то пустой, картинной преданности. Нагайна чувствовала что-то, отдалённо напоминающее умиротворение. Гарри смотрел на мир её глазами и не мог понять, почему.       — Дорогая, — шипяще произнёс Тёмный Лорд, незаметно переходя на парселтанг. — Ты знаешь, что я никогда не смог бы тебя убить, моя душа. Ты — самое ценное, что у меня есть, и, хотя теперь я снова владею собой практически в полной мере, я не хочу отпускать тебя никуда дальше чем на пять метров от защиты. Тонби о тебе позаботится.       Нагайна лениво обернулась на хлопок аппарации домового эльфа — худого, с огромными глазами и в странной сорочке, сшитой из обрывков дорогих, но явно потрёпанных мантий. Домовик опасливо поклонился хозяину, косясь на огромную змею. Нагайна обиженно ткнулась мордой в тёплое плечо, не соглашаясь оставаться в холодной комнате с неизвестным существом, одним из тех, кого она привыкла съедать на завтрак, но спорить не стало, медленно расплетая бесконечные кольца вокруг хозяина и сползая на пыльный пол.       — Гарри! — Кто-то настойчиво тормошил Гарри за плечо, заставляя очнуться. Капли дождя бились о стекло, пожалуй, ещё более остервенело. Гарри открыл глаза, жмурясь от яркого света и смутно ощущая собственные конечности какими-то совершенно чужеродными, не своими, окончательно привыкнув к грациозной форме огромной ядовитой змеи. Возможно, четверг будет не таким спокойным, как он думал.