Влюблённая в неё

Диана. В понедельник мне позвонила Рената и попросила после работы заехать к её маме, посмотреть "какую-то штуку, которая у неё выскочила на бедре". Своей подруге я никогда не могла отказать, к тому же я давно знала её маму. Работа, как назло, тянулась невероятно медленно. Начало недели всегда было для меня тяжёлым испытанием. Но в этот раз я думала, что хотя бы моя новенькая подопечная поможет развеять одинаковые серые будни. И мои ожидания конечно же не оправдались — Варя с самого утра предупредила меня, что в первой половине дня поедет на лекцию в университет. За эти несколько дней совместной работы я почему-то успела к ней привыкнуть. Как обычно, после выходных отделение было забито пациентами по профилю и нет. Умудрились даже положить столетнюю бабулю-сердечницу, чтобы "прокапаться'. Созвонившись с заведующими других отделений, я быстро перевела тех, кого было можно. Провела обход, заполнила истории и сходила посмотреть несколько "острых животов" в приёмный покой. — И где же ваша студенточка? Уже сбежала? — с нескрываемым ехидством спросил Борис Петрович, входя в ординаторскую. — Не "студенточка", а врач-интерн, прошу заметить, наша с вами коллега, будущий хирург, — с невозмутимым видом парировала я. — И не сбежала, а повышает уровень знаний на лекции. — Вот как! Что ж, может вы ещё и в нашем отделении её планируете оставить? Мужчина сказал это с сарказмом, явно ожидая, что этот вопрос заставит меня смутиться. Но внезапно даже для себя я уверенно заявила: — Если будет нужно — оставлю. Лицо хирурга вытянулось от удивления, он хотел что-то ещё сказать, но не решился. До него начало доходить, что я не потерплю подобного пренебрежительного отношения к Варе. По крайней мере, пока что она не сделала ничего такого, чтобы его заслужить. — Видимо, и ваши принципы не настолько непоколебимы, как я думал, — бросил он, садясь на диван. Я даже подняла голову и отвлеклась от заполнения документов, по-настоящему охерев от такой наглости. Мне всегда казалось, что Борис Петрович меня недолюбливает, но он никогда не опускался до каких-то грязных обвинений. Дело было в том, что после ухода предыдущего заведующего отделением, он рассчитывал стать на его место. Но главный врач решил по-другому, и да, его решению поспособствовал Василий Геннадьевич. Это не было ни для кого секретом. Василий Геннадьевич меня обожал. Он стал первым человеком, который действительно поверил в то, что я смогу стать хорошим хирургом. И дал мне отличную практику, всегда отправлял на стажировки, брал с собой на дежурства. Может быть Борис Петрович и старше меня, но я по праву имею квалификацию выше, не говоря уже о реальных знаниях и навыках. — На что это вы намекаете? — я скрестила руки на груди, не отрывая от него внимательного взгляда. Борис Петрович почему-то тут же сдулся и неуверенно пожал плечами. — Думаю, может она дочка какого зама, — растерянно произнёс он. Я покачала головой. — Нет, насколько я знаю, её родители не медики, и никакого отношения к этой интернатуре не имеют. Советую сначала спрашивать, а потом думать, — отчеканила я и отвернулась. Вот в чём в чём, а во взятках и пособничестве меня обвинять — просто смешно! Единственные взятки, от которых я не могу отказаться (потому что их просто-напросто оставляют под моим кабинетом) — это грузинский коньяк и краковская колбаса. Но никогда я не брала денег и никому не оказывала услуги по продвижению в карьерной лестнице. Я невольно сжала руки в кулаки, настолько меня выбесили эти тупые предположения. — Добрый день! Я повернула голову в сторону входной двери, там стояла Варя, уже одетая по форме, с фонендоскопом на шее, записной книжкой и ручкой в руке. Наткнувшись на мой разъярённый взгляд, она восприняла его на свой счёт и виновато потупилась. — Простите, я не думала, что нам поставят лекцию, сама не знала, только утром позвонили, иначе я бы предупредила ещё в пятницу, — быстро затараторила она. Я моргнула, стараясь прогнать мысли об этой стычке с коллегой. — Ничего, всё в порядке, садись. Дверь вновь отворилась и в щель просунулась голова медсестры. — Диана Андреевна, там грыжу уже подают. — Идём! — я перевела взгляд на интерна. — Везёт вам, Варвара Евгеньевна, успели как раз к операции. Она наконец улыбнулась и пошла мыться. Я пошла следом, переоделась, сделала тщательную обработку рук и вошла в операционную. Пациент уже лежал на столе, а Варя стояла рядом в полной экипировке. На этот раз для неё Иосифовна где-то выкопала операционный халат по размеру. Это была обычная плановая операция, поэтому я доверила Варе делать разрез, затем сама сделала пластику. С нами был ещё ассистент, он держал края раны. После того, как основной этап был завершён, я решила, что интерн может наложить шов. Варвара уверенно взяла иглу и проткнула нужные слои. Швы получались ровные, крепкие. Я с удовольствием следила за её работой. — Ай! — девушка вскрикнула и на пальце выступила алая кровь. — Что такое? Я лишь на секунду отвела взгляд, а уже что-то произошло. — Да ничего страшного, просто укололась, — она показала палец в перчатке, которая была проткнута. Белый латекс быстро окрасился в красный. — Не переживай, выйди в предоперационную, там аварийная укладка, Светлана, дайте интерну укладку, — сказала я второй медсестре.  Мы с ассистентом переглянулись. — И обязательно надо сдать кровь на ВИЧ. — Прямо сейчас? А разве не через шесть месяцев? — Варя повернулась ко мне. — Через шесть тоже, но у него же ВИЧ. Ассистент под маской заметно улыбался, я тоже готова была заржать, видя её округлившимися глаза. Это был старый прикол, надо мной тоже так подшутили во время одной из первых операций. Помню, у меня тогда за одно мгновение вся жизнь перед глазами пролетела, пока Василий Геннадьевич не разразился хохотом на всё отделение. — Да я пошутила, — тут же рассмеялась я, ощущая её напряжение и воцарившуюся гнетущую тишину. Но едва я подняла взгляд на Варю, тут же поняла, что переборщила. Девушка буквально позеленела, закатила глаза, я едва успела подхватить её под мышки. — Саша, закончи, я занесу её в кабинет, Светлана, дайте нашатырь. Вот тебе и старый прикол! Кто же знал, что она настолько чувствительная девочка. Обмороки в операционной, конечно, бывали среди студентов, но скорее походили на плохую актёрскую игру или просто сильную слабость. Она же полностью потеряла сознание. Я взяла Варю на руки. Саша дёрнулся было помочь, но я махнула головой. Годы тренировок не прошли даром, да и девушка оказалась достаточно лёгкая, я становую тягу в зале больше делаю. Я положила её на диван в своём кабинете и поводила возле носа ваткой с нашатырём. Через некоторое время Варя открыла глаза и что-то тихо простонала.