Влюблённая в неё

Варя. Я прождала Диану до девяти вечера, но когда она не пришла, решила ей позвонить. Гудков не было, лишь безжизненный металлический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». После нескольких попыток, я всё-таки сдалась и с тоской посмотрела в окно. На улице начинал накрапывать дождь. Что же у неё там такого случилось, что она осталась в отделении? Неужели пробудет там всю ночь? Может экстренная операция? Пребывая в своих мыслях, я автоматически почистила зубы, умылась, поставила будильник и легла на подушку. Однако почти всю ночь не могла уснуть, ворочалась из стороны в сторону, думая о ней. А если она не доехала до отделения? Если что-то случилось? Я резко вскочила на кровати, но тут же опустилась обратно. Это всё глупости, у неё наверняка просто разрядился телефон. Под утро мне всё же удалось немного подремать, сон был поверхностный, поэтому проснулась я полностью разбитая. Заставила себя выпить кружку кофе и проглотить завтрак. Кое-как привела свой внешний вид в порядок и поехала в больницу. Всю дорогу не покидала тревога, отчего я нервно теребила край шарфа. А вдруг её там нет? Едва войдя в отделение, я сразу бросилась в её кабинет, дверь оказалась открыта, и я тут же влетела внутрь. Диана была на месте. Сидела за столом и что-то печатала на компьютере. Рядом стояло несколько чашек с недопитым кофе. Когда я вошла, она даже не повернулась в мою сторону. — Диана... – тихо проговорила я, подходя ближе. Она моргнула и, наконец, посмотрела на меня. Её лицо было подобно восковой маске: без единого выражения, с тёмными кругами под глазами и бледными сухими губами. Спустя несколько секунд, поняв, что я смотрю на неё, Диана оживилась. — Привет, прости, что не позвонила, отключился телефон, а зарядку я забыла. — Ну я так и подумала. Что случилось? Почему ты тут осталась на всю ночь? Она потянулась к чашке и отпила кофе. Тут же поморщилась, вероятно он уже был остывший и невкусный. Я поставила свою сумку на диван, взяла кошелек и вышла, чтобы сделать ей нормальный кофе из автомата. Едва тёплый бумажный стаканчик коснулся её губ, Диана улыбнулась. — Вкусно, спасибо. Но мне было важно услышать от неё ответ. — Так что произошло? Женщина вздохнула. — Мне просто нужно было проверить всё истории, – сказала она, беря в руки одну из них и открывая нужную страницу. — Кстати, ты можешь сказать, почему здесь не заполнен опросник риска самоубийства? Я подошла к ней. — Странно, точно помню, что заполняла. А что? Диана хмыкнула. — Да так... — С ним всё в порядке? Она не успела ответить, как в кабинет вошла старшая медсестра. — Диана Андреевна, вас вызывают на разбор случая. Диана со стоном поднялась с кресла, надела поверх хирургической рубашки тёплую кофту и вышла из кабинета. Я пошла вслед за ней, но женщина остановила меня. — Останься в отделении, присмотри тут, начинай обход. Я кивнула и отправилась на пост. Медсестра, облокотившись на стол, что-то быстро писала в журнале. — Слушайте, а вы не знаете, что случилось? – решила спросить я у неё. Раз уж от Дианы мне так ничего и не удалось добиться. Женщина подняла голову, осмотрелась по сторонам и тихо проговорила: — Пациент из шестой палаты из окна выпрыгнул. От такого неожиданного ответа я округлила глаза и открыла рот. — Тот мальчик... — Герасимов?... – охрипшим от волнения голосом произнесла я. Женщина кивнула. Я стояла, словно облитая ледяной водой, всё тело резко встряхнуло и покрыло мурашками. Он был такой молодой, всего девятнадцать лет. За пару дней, которые я осматривала его в отделении, он произвёл на меня хорошее впечатление. Несмотря на внешнюю закрытость, всегда вежливо общался, пару раз видела, как он помогал медсёстрам переносить штативы с капельницами. Неужели такой хороший парень вдруг... — Слава богу, не насмерть, – от этих слов я шумно выдохнула с облегчением. — Но весь переломанный, бедняжка, его тут же увезли в реанимацию. — Он сам это сделал? — Да, говорят, взял ручку от окна, открыл и... Она нервно сжала губы. — Хоть бы выжил, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Конечно, он не был моим другом, я толком не знала его, но всё равно было больно от такого поступка. Как будто бы я могла заметить его состояние, но не сделала этого. Я отошла от поста и зашла в небольшой холл, где стоял диван для пациентов. Сейчас там никого не было, поэтому я подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Перед глазами то и дело всплывало его улыбающееся лицо. «Доброе утро, Варвара Евгеньевна!» Ещё ни разу за свою маленькую карьеру я не сталкивалась со смертью. И с попыткой суицида тоже. На курсе психиатрии нас возили к пациентам с бинтами на запястьях, но я не была знакома с ними лично и не испытывала особой жалости. А тут человек, которого я всё-таки знала, мой пациент... Почему Диана не рассказала мне об этом? Не хотела расстраивать? Или надеялась, что я об этом не узнаю? Но как врач, который контактировал с этим пациентом, я бы точно хотела знать. День прошёл, как в тумане. Пациенты из той палаты пребывали в трансе, некоторых самых стабильных я выписала домой, хотя изначально не планировала. Но полностью понимала, что они не хотят оставаться в этой палате. Медсёстры тоже ходили с расстроенными лицами. Всё же они знали его может даже лучше, чем я, ведь ставили ему уколы и делали перевязки. Диана вернулась только после обеда. Несмотря на абсолютно безэмоциональное лицо я видела по глазам, что ничего хорошего на разборе ей не сказали. Я вновь сделала ей кофе, открыла контейнер со слойками, которые пекла вчера. Мы без слов поели и принялись за работу. Несмотря на ужасное происшествие, в отделении по-прежнему оставались другие пациенты, которые требовали наблюдения и лечения, а также пребывали новые. Когда этот долгий, отвратительный день был закончен, мы вместе собрались и вышли из больницы. Я взяла её за руку, чтобы поддержать, но Диана неожиданно вздрогнула и одёрнула руку. Вероятно, ещё не пришла в себя. Вздохнув, я грустно поплелась за ней, еле успевая за размашистыми шагами. Придя домой, я приготовила ужин. И наконец решилась задать вопрос, который меня тревожил целый день. — Диана, почему ты мне сразу не сказала? Она оторвала взгляд от тарелки и перевела на меня. Совершенно пустой, без единой эмоции. — Потому что тебе не обязательно было это знать. Я тут же почувствовала, как где-то в области сердца уколола обида. — Я же была его лечащим врачом! Серебристые глаза Дианы приобрели холодный металлический оттенок. — Ты интерн, а его лечащий врач я. — Но я осматривала его каждый день! Я присутствовала на его операции! – возмущённо воскликнула я. Неужели она не понимает, как это важно было для меня — узнать о случившемся именно от неё?! Будто она мне совсем не доверяет! Не считает меня за врача! — Это дела отделения, и я со вчерашнего дня их разгребала! – зло процедила она. — Хочешь сказать, меня они не касаются?! – я гневно бросила вилку в тарелку от такого ответа. — Я для тебя всего-лишь девочка на побегушках, а не врач? — Ты врач, но врач-интерн! Ты не несёшь за них никакую ответственность, а я несу! Диана встала из-за стола так резко, что тот дрогнул, и мой стакан упал, заливая водой столешницу. — По-твоему я безответственно к ним отношусь?! — я тоже встала, сжимая кулаки от ярости. — Я заполнила тот опросник! — Я тебе верю, но мне всё равно влетело за него сегодня, потому что он был пустой! Она отодвинула стул, намереваясь уйти. — У целую ночь не спала! – вскричала она, берясь за ручку двери. — А ты устраиваешь какие-то детские разборки! — Значит, я теперь ещё и ребёнок?! Это по-настоящему вывело меня из себя. Да как она может меня в чём-то обвинять?! Я знаю, что заполнила всю его историю, как нужно! А она всё равно думает, что я виновата! Она ничего не ответила на это, лишь громко захлопнула за собой дверь. Так, что чуть не вылетело стекло. — Прекрасно! – закричала я, беря в руки кухонное полотенце и начиная остервенело тереть им стол. Жгучие слёзы текли по щекам, размывая обзор. Я понимаю, что у неё был трудный день, но я задала нормальный вопрос. Любой другой врач наверняка первым рассказал бы мне. А она! Женщина, с которой я сплю! Решила промолчать, чтобы я, как дура, ходила и расспрашивала других! Ещё и сказала, что я к пациентам никакого отношения не имею. Хотя я провожу с ними куда больше времени, чем она! И я очень переживала сегодня, когда узнала о произошедшем! Потому что мне не всё равно. И вместо того, чтобы меня поддержать, она так обесценила мою работу! В голове вдруг всплыли слова операционной сестры в мой самый первый день. О том, что раньше Диана Андреевна не брала интернов. Наверняка из-за своего ужасного характера! «Я очень рада, что в этом году у меня появился такой замечательный интерн». Она говорила мне это с такой искренней улыбкой. Но неужели это были только слова? Я всхлипнула, вспоминая тот день. Как она дрожала в моих объятиях. Какой казалась хрупкой, несмотря на внешнюю строгость, и как я впервые почувствовала, что хочу защитить её ото всех. Запах её волос, вкус её губ... Её перекошенное от злости лицо и такие обидные слова, брошенные в меня, словно пощёчина. Я скомкала полотенце и кинула его в раковину. Села на табуретку и вытерла руками мокрое лицо. В этот момент мой телефон завибрировал. Я на мгновенье перестала дышать, тут же хватая его и смотря со общение. Может, она решила извиниться? Поняла, что переборщила и... Моя нелепая надежда тут же была разрушена. «Павел: Привет, как дела?)»