Конференция 27 января...

Страх, безысходность и апатия - спутники Петербурга, преследующие его в такие дни как сегодня. 27 января - день снятия блокады, день когда в голове всплывают все тяжёлые воспоминания пережитые в 20 веке. Сегодня Саше труднее всего отличить реальность от галлюцинаций. Почему то именно в этот день министры решили собраться на конференцию для обсуждения важных вопросов, прихватив с собой города. И сейчас Петербург сидел на своём месте, сонным взглядом смотря вперёд на говорившего человека. Вроде это был министр из Владивостока... Из-за большого количества без сонных ночей, картинка перед глазами расплывается. Ночные кошмары мучили Сашу целую неделю, подкидывая новые и новые образы из прошлого. Тяжело. Романов снял очки и потер переносицу. Где то сбоку он почувствовал внимательный и изучающий взгляд. Посмотрев туда Петербург встретился с прекрасными голубыми глазами, что быстро бегали по его фигуре. Миша. Столица сидел сбоку от любимого, почти напротив. К сожалению, места были расписаны заранее и, почему то, их рядом не посадили. Зато рядом с Сашей сидел Костя, что со скучающим видом сидел в телефоне, скорее всего переписываясь с Юрой. Немного потерев глаза, Саша кивает Мише головой, говоря, что всё хорошо. Ещё немного посмотрев, столица отводит взгляд. Петербург также переводит фокус внимания на говорившего. Огромный зал. Собрание Кгбшников по вопросу безработицы и тунеядства. Слабое тело не хочет слушаться. Атмосфера угнетает и заставляет задыхаться. Что тут делает Саша не понятно. Москва вновь притащил его на очередной собрание. Громкие голоса, а точнее выкрики, пугают Невского, заставляя каждый раз вздрагивать, а резкий стук по столу вызывает мелкую дрожь. Саша знает, что за этим следует. Москва наводит пистолет на человека не лестно высказавшегося о чём-то, о чём не понятно.. Выстрел. Гробовая тишина и громкий выкрик столицы. : "ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ! " Безумные красные глаза смотрят прям в душу. Невский сжимается, понимая.. Он следующий. – Саш? – Петербург вздрагивает. Из мыслей его вывел Костя, осторожно коснувшись плеча. – Ты в порядке? Саша неуверенно кивает. Он чувствует как желчь подступает к горлу. Запахи стали чувствоваться более ярко. Неприятная смесь тяжёлых одеколонов сильно бьёт в нос, заставляя поморщиться. Романов переводит взгляд на Московского и видит как тот что-то очень быстро печатает. Петербург отводит взгляд, прикрывая нос рукой. Нужно сконцентрироваться. Нельзя начинать паниковать. – Саш? – вновь Костя. Екатеринбург протягивает ему небольшую бутылку воды. – Сделай хотя-бы пару глотков. Полегчает. Миша спрашивает тебе не душно? – Романов смотрит в экран друга и видит там открытую переписку с Москвой. Вот кому так усердно печатает Московский. – Спасибо... – почти сквозь зубы говорит Саша, чтобы не провоцировать тошноту. Сделав пару глотков он чувствует, что стало немного легче. – Душновато... – Сними пиджак. Получше станет. – Саша кивает и медленно, с помощью Кости, снимает вещь. Екатеринбург аккуратно складывает его и кладёт другу под голову. Романов удобно устраивается в кресле прикрывая глаза. – Миш, можно я не пойду туда... – медленной и шаткой походкой Ленинград ступает за Москвой. – Нельзя. Товарищ Невский, лучше следите за своими людьми и не будете ходить в такие места. Да и сами старайтесь не отлынивать от работы и цените наш народ и власть... Понимаешь о чем я, Ленинград? – Понимаю... – Саша тяжело вздохнул. Очередной расстрел его людей не угодных власти: кто-то отлынивал от работы, кто-то нечаянно что-то не то сказал, а кто-то пытался уехать... Все эти люди сейчас, на глазах других, будут расстреляны за предательство советского народа.. Эти несчастные Ленинградцы, пережившие войну, будут расстреляны своими же товарищами. Сашу всего скручивает, когда Миша сажает его на стулочку рядом с собой и достаёт пистолет. 15 человек перед ними стоят спиной к стене ожидая своего часа... Выстрел. Каждый из них по одному падает на землю. Кто-то бьётся в судорогах, а кто-то просто как тряпичная кукла падает на пол, но Саша знает одно - никто из них больше не встанет. Никогда. Лужа крови становится всё больше, и она уже совсем рядом с Ленинградом. Резкий запах крови и плоти ударяет в нос. Его начинает тошнить. Кто-то хватает Невского за волосы, поднимая со стула. – Видите, товарищ, что происходит с теми, кто не хочет жить по закону?... Не молчи, Невский! Перед глазами всё плывёт. Ленинград чувствует, что сознание уходит от него... Через пару секунд вместо этой омерзительной картинки, появляется спасительная темнота.. Саша вздрагивает, просыпаясь. Его бьёт сильная дрожь, а слезы неконтролируемо стекаю по щекам. Он прикрывает рот рукой, поспешно вставая со своего места уходя из аудитории. Костя пытается негромко спросить, что случилось, но Романов слишком быстро уходит от него. Петербург никого не видит. Он быстро идёт по коридорам, совсем не понимая куда. В один момент ноги подкашиваются и Саша оседает на холодный пол. Картинка умерших и куча крови до сих пор у него перед глазами. Саша нервно прижимает две ладони ко рту, не давая желчи выйти наружу. Слезы не прекращая стекают по лицу, а тело трясёт с новой силой. Истерика достигла своего пика. – САША! – Чьи-то громкие шаги раздаются в коридоре, а обеспокоенный голос кажется очень знакомым и родным. Через минуту перед Петербургом садится Москва, крепко, но бережно хватая его за плечи. – Сашенька, как ты?... Тошнит? – внимательно посмотрев на любимого, говорит Миша. Романов неуверенно кивает. Столица помогает ему встать и, ни говоря ни слова, ведёт к туалету. Петербург тошнит. Он дрожащими руками держится за ободок унитаза. Громкие всхлипы отчётливо слышны столице, что стоит сзади и нежно гладит по спине, стараясь успокоить. Он взял с собой бутылку воды и когда Саше полегчало, он протянул её. Неуверенно кивнув, Романов стал жадно глотать воду. Немного успокоившись он посмотрел на Мишу, вытирая одной рукой слезы. – Как ты, Сашенька? – столица касается щеки любимого, нежно поглаживая её большим пальцем. – Лучше... – Романов прикрывает глаза, концентрируясь на ощущениях. Дрожь никуда не ушла, но тошнить его перестало - уже хорошо. – Не нужно было идти сегодня сюда – негромко проговорил Миша, наблюдая за бледным и трясущимся Сашей. – Прости, что не смог приехать на этой неделе, милый. Знал ведь, что тебе всегда тяжело в такие дни. – в словах столицы читалось искреннее сострадание и раскаяние. – Ничего... Я ведь знаю, чтобы работаешь и тебе тоже не легко... – слова даются с трудом. Уставший организм не хочет слушаться. – Спасибо, что ты со мной, Миш... Я так тебя люблю... – Саша падает на любимого, совсем обессилев. Он закрывает глаза, понимая, что сил нет даже на то, чтобы подняться на ноги. Москва, чувствуя это, аккуратно поднимает Петербург на руки, неся до их номера. Там он уложил любимого спать, а после лёг рядом. Понимая к чему всё идёт Саша стал упираться. – Нет... Миш, пожалуйста... Я не буду спать.. – ему слишком страшно вновь закрывать глаза, вновь встречаться с теми пропавшими в пропасти капитализма людьми. – Миша, прошу тебя... – он практически умолял столицу. От такого вида замученного Сашеньки, сердце Московского с болью сжималось в груди. Он встаёт с кровати и идёт за тёплым одеялом. Петербург смотрит за действиями столицы. – Как давно ты не спал, Сашенька? – Неделю... Я не могу, Миш... Они сняться мне... Я не хочу спать.. Они там.. Я.. Я боюсь. – слезы вновь собираются в уголках глаз. – Саша... Я буду рядом. Если я увижу хотя бы малейшее изменение на твоём лице, я тебя разбужу... Хорошо? – Ты не пойдёшь обратно на конференцию? – Нет, я написал Уралову, чтобы он всё внимательно запомнил. – Миша улыбнулся ему своей яркой улыбкой. – Ты писал Косте в зале? – Да, я просил его за тобой присмотреть... К сожалению, я не успел проконтролировать рассадку мест, также как и дату конференции... Эти олухи не хотят меня слушать. Голос любимого успокаивал Романова. Он наслаждался им, каждой минутой проведённой рядом. Заметив, что глаза у Петербурга стали ещё сильнее закрываться, Москва бережно укрыл его одеялом, ложась и обнимая. – Спи, милый. Я буду рядом. Саша, оставляет его слова без ответа, утыкаться носом в шею и вдыхая любимый запах. Холодные улицы Ленинграда. Здесь смерть повсюду. Она ходит за тобой по пятам. Кто-то без сил лежит в снегу и каждый знает, что этому человеку уже не суждено подняться. Тряхнув головой, Невский идёт дальше, по сильнее укутываясь в осеннее пальто. К сожалению другой одежды не было, хотя, это пальто почти не спасало в 30 градусный мороз. Резкие звуки заставят Невского вздрогнул и осесть на мокрый снег. Кто-то громко кричит, что-то говоря, но Саша его уже не слышит. Он прижимается к стене, опираясь на неё и продолжая смотреть в даль. Рядом с ним замертво падает человек. Наверное тоже решил, что лучше умереть сейчас чем в руках немца... Ни он, ни Саша не знали, что те крики были криками радости... А в город вошли не немцы, а красноармейцы наконец-то отжившие город из жестоких лап врага... Романов чувствует тихий шёпот и нежную руку, что гладит его по голове. – Сашенька, проснись... Милый всё хорошо.. Это я. Сейчас 2022. Всё закончилось, всё хорошо. – голос Миши успокаивает. Саша сильнее вжимается в любимого, стараясь восстановить дыхание. Столица продолжает шептать слова, прижимая его к себе. – Прости меня, Сашенька. Прости, что тебе приходится переживать такое. – Т-ты не виноват, Миш... Это был не ты... Я никогда не обижался на тебя. – говорил Саша куда-то в шею. Он чувствовал, что любимому тоже тяжело, что он винит в этом себя. – Миш, я люблю тебя... – И я тебя, мой хороший. И я... Спасибо, что не отвернулся от меня...