Кулон-часы

Михаил сидел у окна, погруженный в созерцание ливня, чьи капли, подобно безжалостным воинам, глухо били в стекло и стены древнего дворца. За окном разразилась ярость стихии: свирепый ветер швырял дождь, хлещущий и неумолимый. Как же приятно было находиться в тепле и уюта Британской Империи, укрытом от ярости непогоды. Миша приехал в совсем неподходящий момент: едва ступив на землю, он оказался в самом эпицентре бурного хаоса. Британия не желала отпускать Российскую империю — море, как верный страж, скрывало опасности, о которых нельзя было и мечтать. О пеших прогулках не могло быть и речи, что уж говорить о путешествии по реке. Слуги, словно забытые в плену стихии, не могли войти в дворец. Внутри оставалось всего четверо: Британия, Россия и родители Британии — Шотландия и Англия, собравшиеся в этот суровый час, когда буря снаружи отразила непредсказуемость судьбы. Байрон подошёл к Мише положив свою руку ему на плечо, с попыткой успокоить. — Как только буря утихнет, я отпущу тебя домой, — произнес он, и Миша, ощутив нежное прикосновение, поднял взгляд, полон надежды и вопросов. — Да, я в курсе, Байрон… — ответил он с легкой печалью, устремив свой взор в окно, где серые облака медленно рассеивались, словно тени, выглядывающие из-за горизонта. На мгновение время замерло; в тишине, окружавшей их, звучал лишь шепот ветра, напоминая о буре, которую они пережили. Миша чувствовал, как его сердце бьется в унисон с мерцанием света, пробивающегося сквозь унылые облака, и понимал: за горизонтом ждут новые начала. Он взял себя в руки, позволяя мечтам о будущем окутать его сознание, словно легкий утренний туман. Он знал, что этот разговор — не только про прощание, но и о том, как важно с надеждой смотреть в будущее, обнимая все испытания прошлого. Байрон просто ждал, и в этом ожидании пряталась мудрость, которую Миша еще только предстояло осознать. Все мечты, тишину и желания были заглушены душераздирающим криком. Байрон и Миша устремились в главный зал, и, наклонившись через перила лестницы, Миша увидел ужасную сцену: тело Англии, залитое кровью, а рядом, с разбитым носом, сидел плачущий Шотландия. Миша замер на месте, страх и шок охватили его. Он не мог поверить в то, что увидел: тело Англии, некогда величественное и гордое, теперь лежало бездыханным на мраморном полу. Байрон, заметив выражение ужаса на лице друга, ускорил шаг и заставил Мишу следовать за собой. Они спустились по лестнице, приближаясь к Шотландии, который не мог остановить свои рыдания, его руки дрожали, и он пытался утихомирить боль в носу. — Что случилось? — спросил Байрон, опускаясь на колени рядом с Шотландией. — Как это произошло? Шотландия поднял голову, его глаза были полны слез. —Я вышел из кухни после нашей ссоры, а он уже лежит!! Я... Боже! Миша, все еще не веря в происходящее, ощутил, как в груди закипает гнев. Он знал, что это была не случайность. Но все еще пытался как-то рационально объяснить это. Руки дрожали. С ощущением трупа рядом. Запахом крови, отдающий железом. Миша медленно переваривал все происходящее. Ссоры.. Уилл и Англия часто ссорились. Но не могло же это довести до смерти Артура? Миша, прижавшись к Шотландии, привел Уильяма к ближайшей стене, где облокотился, нежно обняв его, стремясь облегчить муки плача. Он ощущал, как дыхание мужчины колебалось в ритме от лёгкого всхлипа до глубокой тишины, наполняющей вечерний воздух. Каждый тихий вздох словно отдалял их от горечи и тревог, оставляя лишь нежность момента. Постепенно, в ту умиротворяющую тишину, наступила тень покоя — Уильям, наконец, уснул, освобождаясь от бремени слёз. Он осторожно встал и подошёл к Британии, который с напряжённым лицом вглядывался в труп, безмолвно лежащий на полу. Его руки блуждали по карманам, ища следы, которые могли бы пробудить надежду среди беспросветного ужаса. Вокруг царила гнетающая атмосфера, воздух был насыщен едким ароматом страха, словно он сам становился невыносимым свидетелем трагедии. Байрон, сидя немного поодаль, поднял в воздух бокал с кровью на стенках; в ту мглу, когда он поднял его, Миша заметил, как его рука дрогнула, колеблясь в ответ на невыносимую тяжесть происходящего. — Что здесь произошло? — спросил он, наклоняясь ближе, забыв на мгновение о мелком порезе на пальце, который по-прежнему слегка сочился кровью. — Почему ты это держишь? — Кровь на бокале, — прошептал Байрон, его голос дрожал, — и волосы… Миша, взгляни. Он приподнял предмет к свету пламени свечи, и серо-коричневая волосинка блескнула, как тёмная нить, заплетённая в паутину загадки. В груди Миши застряло сердце, бешено колотя боль. — Это не я, — выдохнул он, паника окончательно охватив его голос. — Я не знаю, как это произошло. Слова его звучали как эхо, отзывающееся в тишине, а уголки комнаты, мерцающие под светом, начали наполняться ощущением неизъяснимого. Мгновения тянулись, высвечивая в сознании мрачные образы, которые, казалось, оживали наглядно в их присутствии. Неясные страхи и забытые тайны нависли над ними, угрожая поглотить их в бездне непонимания. — Я тоже так думаю, — сказал Байрон, но выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Кулона нету… Это значит, что здесь произошло нечто большее, чем просто случайность. Байрон склонил взгляд, затем кивнул в сторону Миши. Он пристально вглядывался в его руку. — Откуда это? — произнес он, захватив кисть Миши, пальцы его, словно следуя своему желанию, углубились в ладонь, изучая свежий порез на пальце. Миша опустил глаза, устремив свой взор на пострадавшую руку, чуть онемевшую от хватки Британии. — Порезался, пока сидел с Уильямом. Наверняка об пуговицу его пиджака, — ответил он, словно оправдываясь перед миром, что наблюдал за этой сценой. Байрон нахмурил брови. Отпустил руку Миши и потрогал пуговицу на своём пиджаке. —Нет. Они гладкие. Тут нет острых граней. Попробуй — Байрон снова сжал руку Миши и подвел его пальцы к своему пиджаку давая протрогать пуговицу. Все стороны хорошо обработаны, и порезаться никак нельзя. Миша закатил глаза отдергивая руку. —ну значит не об пуговицу. Какая разница? —Байрон поднял брови, исследуя лицо Миши. Взгляд его был полон напряжения, словно из темноты выходила незнакомая угроза. — Ты не понимаешь, — прошептал он, словно это было секретом, от которого зависела их жизнь. — Важно понимать, где опасность. Пуговица здесь не при чем. Миша сбросил с себя напряжение и рассмеялся. — Ты преувеличиваешь. Может, это ты сам и представляешь опасность.— Байрон встряхнул головой и встал на ноги, поглядев в окно. Вне жалобно завывала буря, не унимаясь. Он вскинул взгляд на труп, лежащий на холодном полу. — Ладно… Давай пока не трогать, — произнес он, ощущая тяжесть мгновения. Затем он посмотрел на своего отца, облокотившегося на стену, погруженного в сон. Подойдя ближе, Байрон аккуратно приподнял его на руки, стараясь не потревожить покой. Кивнул Мише, выражая немую просьбу о помощи. — Пошли. Я уложу его. И мы тоже пойдем спать, — тихо произнес он, стараясь сохранить спокойствие в этом бурном мире. Внутри него разрывались чувства — боль, усталость и необходимость действовать. Буря за окном не щадила никого, но в этом мрачном укрытии они были вместе, и это давало ему силы. Они восходили вместе, постепенно продвигаясь по коридору, мимо спален, заглядывая в окна. Байрон аккуратно уложил отца на его постель и вышел обратно в коридор к Мише. Вздохнув, он понимал – у него есть предложение, но знал, что Миша наверняка откажется. — Поспим сегодня вместе? — сказал Байрон, закидывая руку за голову, почесывая затылок и отводя взгляд в сторону. Миша, приподняв брови, взглянул на Байрона с недоумением. Он всегда чувствовал, что их отношения были необычными, но такое предложение внезапно заставило его почувствовать себя неловко. В голове роились мысли, и он заставил себя собраться. — Ты серьезно? — произнес он, пытаясь вложить в голос легкость, но в душе словно бушевал шторм. — Это… немного странно, не так ли? — Странно? — Байрон усмехнулся, его плечи слегка опустились в растерянности. — Может быть. Но мы ведь давно уже вместе. Что в этом такого? Миша колебался, его мысли сверкали, как молнии в разъяренном небе. Они действительно проводили много времени вместе, но это не отменяло той неловкости, которая возникла под давлением Байронова предложения. Он вспомнил их улыбки и мягкие разговоры, но сейчас это казалось совершенно иным. —да...? — последовал неуверенный ответ. Но этого было достаточно