Dance with Death

***

Лес не бывает безмолвным. Ведьма знает это наверняка, проведя множество часов в поисках трав для зелий и обрядов, ночлега и даже еды. Шорох опавших листьев, когда по ним пробегает лиса, или заяц, или даже мышь, ветер, скользящий между деревьев, превращающий порывы в музыку, щебетание соек и иволг, сменяющееся на уханье сов ночью. Возможно, сейчас Агата не слышит ничего за громким гулом в ее голове, который не прекращается и забирает остатки сил. Она чувствует, как ее лодыжек касается вода, — должно быть, из лужи, что не высохла после вчерашнего дождя. Солнечный свет неприятно слепит, усиливая головную боль, и она закрывает глаза, говоря себе, что ей необходимо отдохнуть, ведь тяжесть в теле мешает пошевелить даже рукой. Ложь. Нутро подсказывает, что если она закроет глаза, то уже не сможет открыть, но ведьма все равно поддается желанию и усталости, концентрируясь на ощущении, что дает ветер, который словно знает, что прохлада необходима, чтобы облегчить страдания.  Всего несколько секунд.  Мысль проносится в голове быстрее, чем она осознает ее смысл. Она не знает, сколько проходит времени, но солнце уже ушло за облако, когда она чувствует, как ее лицо опаляет теплое дыхание. Агата открывает глаза мгновенно, чувствуя опасность, но сил хватает только на то, чтобы задать глупый вопрос женщине, что лежит рядом с ней, внимательно изучая ее черты лица: — Кто ты? Что ты здесь делаешь?  Тяжесть в груди нарастает и ощущается все реальнее. Она хочет перевернуться на бок или на спину, но уверена, что после этого не сможет сделать ничего, а ей даже неизвестно, представляет ли человек перед ней опасность. Изогнутый кинжал, который та небрежно держит кончиками пальцев, намекает, что вероятность умереть от ее руки не нулевая. Но если бы хотела убить, уже бы сделала это, не так ли? Сейчас Агата Харкнесс уязвима как никогда.  — Я пришла за тобой, дорогая, — мягко отвечает темноволосая женщина, а затем добавляет, — ну, не только за тобой. Я Рио.  Имя не местное. Весь образ и поведение Рио говорят о том, что с любопытством Агату изучает не обычная ведьма из местного ковена, не охотница на колдуний и не заплутавшая горожанка, которую почему-то не смущают истлевшие тела, что оставила за собой Агата. — Тогда почему я все ещё жива?  — Ты отчаянно цепляешься за жизнь, хотя по моим подсчетам, должна была умереть ещё час назад, — улыбка, касающаяся губ Рио, безумная, — она явно находит все это невероятно забавным и увлекательным.  — Даже не поможешь сократить это время? — срывается с уст Агаты вместе с коротким смешком.  Взгляд цепляется за огонек безрассудства в карих глазах. Усмешка на губах уже кажется невыносимой, но они слишком близко, их разделяет только рука Агаты, обессилено лежащая на траве, поэтому ей буквально не на что перевести взгляд. — Если бы я могла, это сделало бы мою жизнь значительно веселее, — устало выдыхает Рио.  — Тогда проваливай! — ей кажется, что гнев ясно чувствуется в голосе, но скорее всего в нем только слабость.  — Не могу. Ты снова подкинула мне немало работенки, Агата Харкнесс, — Рио поворачивается на бок, оказываясь еще немного ближе к Агате, которая, несмотря на свое положение, смотрит на нее с любопытством и раздражением, но без тени страха, что обычно прячется в глазах умирающих. — Не скажу, что меня это не радует, но начинает утомлять, чтобы ты знала. Так что я надеялась дождаться твоей смерти, чтобы разобраться со всем сразу.  Кажется, что ослабло не только ее тело, но и разум, каждая мысль, не пропитанная привычным сарказмом, дается с трудом. Она не успевает отвечать на свои же вопросы. Кто перед ней? Точно не обычная ведьма. Особого запаха, который должен исходить от демонов, она тоже не чувствует, только приятный цветочно-ягодный аромат, напоминающий ирисы, смешанный с запахом ещё мокрой травы, касающейся щеки Агаты. Вряд ли так пахнет Смерть. И где черная мантия с капюшоном? Костлявые руки? Агата обычно не верит легендам, но эта сущность ей совершенно незнакома, и у нее нет иного источника, чтобы сформировать представление. К тому же Смерти скорее подходит немного гнилостный запах календулы, а не мрачный, но все же приятный запах ирисов.  — Если ты не собираешься меня убить, то спешу разочаровать — умирать сегодня я не планирую, — заявляет ведьма и наконец чувствует, как в груди рождается гнев и бессилие отходит на второй план.  — Какая беспочвенная решимость, милая.  Рио убирает прядь волос с лица Агаты, пальцы задерживаются на щеке, мягко поглаживая. Вероятно, она ведет себя не очень прилично. Никогда не вела. Нарушает границы, касаясь, словно они когда-то были влюблены, говорит с ней так, будто они давние знакомые, позволяет себе нагло изучать ее лицо, задерживается взглядом на губах так долго, что будь Агата робкой девицей, ее бы это непременно смутило. Но та резким движением отбрасывает руку от своего лица и поднимается с мерзлой земли. Получается опереться на колени, и затем она подползает к ближайшему дереву и обессиленно облокачивается спиной, чтобы не упасть обратно на мокрую траву.  Тяжесть в ногах и руках ощущается с новой силой, гул в голове нарастает, а слабость отдается спутанностью и головокружением, несмотря на то, что у нее есть твердая опора. Разум чист, как у младенца, лишь шум и боль во всем теле заполняют сознание. Агата осматривается, пытаясь понять, за что она может зацепиться и вернуть себе немного силы. Хотя в этом положении она оказалась именно из-за того, что впитала в себя слишком много, будучи ещё неподготовленной для такого количества магии и жизненной силы.  — Не похоже, что тебе это удастся. У тебя нет времени, — комментирует Рио, расслабленно устроившаяся на земле, скрестив ноги.  Агата переводит взгляд с иссушенных тел ведьм на Рио. Кажется, та впервые за долгое время на интересном для нее представлении, она смотрит на ведьму перед собой с искреннем любопытством, как та пытается размышлять, зная, что ее время на исходе и счет идет на минуты. Должно быть, она наслаждается незримым отчаянием, исходившим от ведьмы.  — Дай мне свой кинжал, — командным тоном произносит Агата, когда решение наконец собирается из множества знаний в нечто осмысленное и отдаленно напоминающее план.  — Скажи, пожалуйста, — дразнит Рио. — Черт возьми, пожалуйста, — бормочет Агата, зная, что сейчас не время, чтобы соревноваться, если она хочет пожить ещё немного.  Рио бросает нож к ногам Агаты, заставляя и без того ослабшую ведьму потянуться за ним, пересиливая боль. Это ведь не против правил? Она не помогает на самом деле. Агата вновь прислоняется спиной к толстому стволу дерева, и наспех расстегивает пуговицы на рубашке. Пальцы не слушаются, но времени у нее все же больше, чем сил, чтобы рвать на себе плотную ткань. В неотрывном взгляде Рио помимо любопытства, что же придумала для своего спасения Агата, безошибочно читается плотский интерес при виде обнаженной кожи и груди, едва прикрытой по краям полами рубашки. При других обстоятельствах Агата бы не доставила незнакомке такого удовольствия, но ей было необходимо действовать быстро.  — Решила все же помочь себе умереть? — саркастично уточняет Рио, наблюдая, как ведьма направляет кинжал прямо в центр груди. Та лишь усмехается, прежде чем оставить первый вертикальный надрез в паре сантиметрах от центра. Затем параллельный с другой стороны.  — Хагалаз, — шепчет Агата, соединяя линии косой чертой посередине. Надрезы глубокие, и кровь быстро окрашивает одежду в алый. Свободной рукой Агата касается кожи, чтобы понимать, где именно располагается руна, а затем проникает лезвием в то же место, но уже глубже, частично повторяя символ. — Уруз, — название второй руны слетает с губ со сдавленным стоном. Последний символ на груди образуется из второй вертикальной линии и двух новых, направленных под углом вверх, которые она чертит, вновь разрывая кожу. Жжение становится невыносимым, когда она наконец тихо произносит: — Феху.  Нарисовать Тейваз на левой ладони кажется самой простой частью, пробормотать две строки заклинания, чтобы подтвердить, что именно она хочет отдать при помощи чар, а затем накрыть ладонью середину груди, соединив руническую вязь. Жар исходит из груди вместе со светлым фиолетовым свечением, перетекая в руку, затем Агата касается светящейся окровавленной ладонью ствола дерева, питая его лишней энергией, и наконец вдыхает полной грудью, чувствуя облегчение, словно ее освободили от тяжелого груза. — Я ведь сказала, что не собираюсь умирать, — на выдохе произносит она. Она переводит взгляд на женщину, когда свечение гаснет и остается боль и кровь, сочащаяся из ее ран. Останется шрам. По крайней мере на груди. Может ей и стало легче, но она все ещё чувствует себя изнеможенно и закрывает глаза, всего на мгновение, ведь в следующую секунду шелест листьев звучит уже не отдаленно, а прямо перед ней. Карие глаза Рио, замершей в двадцати сантиметрах от нее, горят нескрываемым возбуждением. Изящные пальцы тянутся к лицу, стирая дорожки слез, которые Агата не чувствовала все это время, не обращая внимание даже на соленость на языке. Сил сопротивляться нет. Она может сегодня проглотить свою гордость и смириться, что свидетель ее слабости все ещё жив, если это поможет ей прийти в себя и вернуть былую мощь. Поквитается в следующий раз. Она не успевает среагировать, когда жаркое дыхание Рио опаляет кожу, когда она наклоняется к груди Агаты, а в следующую секунду влажный язык скользит вдоль раны. Жжение усиливается на несколько секунд, срывая с губ тихий стон, а затем отступает, ее накрывает волна жара, поднимающаяся из нижней части живота, перехватывая дыхание. Отрываясь, Рио вновь встречается внимательным изучающим взглядом со светлыми глазами, и тянет ко рту левую ладонь, вновь собирая кровь языком и вызывая секундное жжение в ране. Агата уже не морщится, неотрывно следит за движением языка, как порез мгновенно затягивается, когда женщина отстраняется с самодовольной усмешкой на алых от крови губах.  — Восхитительно, — заключает она. Возбуждение Рио очевидно и без участившегося дыхания и расширившихся зрачков. — Будет обидно, если на такой прекрасной коже будут изъяны, — тихо произносит она, с удовольствием замечая вожделение в светлых глазах. По крайней мере ведьма не осталась равнодушной. — Я многого ожидала от ведьмы, отправившей стольких на тот свет, но ты меня впечатлила, Агата.  — Я заметила, — саркастично отвечает она, выхватывая запястье из цепкой хватки, и протягивает кинжал, намекая, что на этом они закончили.  Рио едко ухмыляется этой попытке отстраниться, но послушно отклоняется назад и встает, забирая оружие.  — Если хочешь понаблюдать за моей работой, я не против. Рано или поздно это ждет и тебя. Рано, учитывая твой агрессивный способ жить, — добавляет она и протягивает ладонь Агате, чтобы помочь подняться.  — Меня устраивает неведение.  Неохотно Агата принимает помощь, принципиальность и гордость не стоят траты сил и неловких движений в ее состоянии. Очередной диссонанс с сущностью: дыхание Рио теплое, рука горячая, как и взгляд, нагло опускающийся к груди, когда Агата резко опирается о дерево и рубашка от движения ложится уже не так послушно, несмотря на тяжесть пропитавшейся кровью ткани.  — Упс, — лукаво произносит Рио и, прежде чем Агата успевает среагировать, смыкает полы одежды вместе и застегивает пару пуговиц.  Выглядящее неосторожным, но явно намеренное прикосновение пальцев к коже кажется ерундой в сравнении с тем, что Агата все ещё фантомно ощущала влажный язык Рио в ложбинке между грудей. Сейчас, когда она не на грани смерти, близость этой женщины вызывает непривычное смущение, чувство, которое Агата забыла очень давно. Ничего из этого показывать она не собирается, поэтому отходит в сторону, избегая близости, и направляется к одному из тел, что ждали, когда Рио перестанет забавляться с их убийцей. Она не знает, какая из ведьм главная, поэтому ей приходится обыскать трех, прежде чем она находит гримуар их ковена.  — Они полностью в твоем распоряжении.  — Te veo, — произносит Рио, когда Агата проходит мимо нее, намеренно задевая плечом.  — Поверь, я больше не окажусь в подобном положении. Adiós para siempre. Даже если Агата планировала стать более осторожной, чтобы не встречать раз в пару месяцев Смерть как давнюю знакомую, что конечно же не было правдой, она знала, что еще долго будет оставлять за собой вереницу трупов, которая неизменно приведет к ней.  — Это обещание, Агата. А не предупреждение. Что-то подсказывало, что следующее убийство произойдет достаточно скоро.

***