Его разочарование

***

После боя тело ощущалось ватным и каким-то неуклюжим, ногам было тяжело нести даже его собственный вес. Он уже прикинул какие мази надо будет прикупить, чтобы новые синяки сошли быстрее. Кинич понимал, что гораздо безопаснее было бы дойти обратно пешком. В этом был смысл, но организм требовал отдыха как можно скорее, а это он мог себе позволить только передвигаясь по воздуху. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и на пробу рванул в воздух, потом еще раз, привычно меняя точку опоры на лету. Ветер засвистел в ушах, открылся прекрасный вид на отвесные скалы. Кинич уже было подумал, что справится, но в следующую секунду понял, что совершил ошибку – не дотянется. Он потерял равновесие, перенапряженные мышцы сжало судорогой, и секундной заминки хватило, чтобы он не успел выпустить крюк-кошку. Слишком высоко взял, слишком мало времени оставалось, чтобы раскрыть планер. В такие моменты субъективное время обычно замедляется, поэтому он до тошноты детально разглядел место падения. Ветер, оглушительно свистящий в ушах, резко стих. Глаза расширились ровно за секунду до столкновения. Кинич почти успел сгруппироваться, чтобы хоть как-то снизить силу удара, но отвесная скала уже как назло приблизилась вплотную. Шершавая и замшелая – заметил он, а потом почувствовал, как хрустнули ребра, продавливая легкие. Больно. Обмякшее тело безвольно покатилось вниз, ударяясь о выступающие булыжники с глухим стуком, а потом остановилось в неестественной, страшной позе на мягкой траве прямо у подножия горы. Остекленевшие глаза отражали небо, лужа крови, натекшая из его проломленной головы – тоже. Ахав снисходительно взглянул на эту картину и заливисто засмеялся. Через пару минут, вдовль налюбовавшись, он сказал, будто кто-то еще мог его услышать: — Вот так, Кинич, обычно и умирают люди. Никакой геройской смерти в честной схватке. Будничный пустяк и от тебя остались одни вывернутые конечности и помятые об острые камни кишки. Жалкий ты кусок мяса. Кожа быстро бледнела, тело начинало коченеть. Напоследок взглянув на бывшего «партнёра», Ахав бросил довольное «Приятно иметь с тобой дело» — и вселился в него. Тело конвульсивно дернулось, на обескровленном лице расцвела зловещая ухмылка. Он силой толкнул в лёгкие воздух, это далось тяжело, потому что те явно были продырявленны ребрами нескольких местах. Вместо вразумительной речи он выдавил чужими губами скорее хриплое бульканье: — Ты даже не представляешь как хорошо ощущается свобода, Кинич. Ахав на пробу двинулся, почувствовал, как внутри стукнулись друг о друга сломанные кости, поднимая тело в вертикальное положение. Ничего страшного в этом не было, через пару минут все равно начнется регенерация и им будет гораздо удобнее управлять. Малая доля силы, которую он предлагал Киничу, не шла ни в какое сравнение с его истинной мощью. О, какие злодеяния он сможет совершать абсолютно безнаказанно. Он встал на ноги, покачнувшись, и сделал пару шагов. Ноги по ощущениям обзавелись парочкой лишних суставов в не предназначенных для этого местах. Кожа на сгибах опасно натягивалась, показывая синеву гематом через дыры в штанах. Ахаву не было до этого никакого дела. Он взмыл в воздух, расправляя огромные зеленые крылья за спиной новоприобретенного тела. Дракон ликовал, поглотив добычу и собирался смаковать ее до последней косточки. Тело ощущалось словно блестящая новой чешуей шкура после ресурсозатратной линьки. Терпеть наглого мальчишку Великому Кухул Ахаву было совсем не по чину. Теперь настал его черед платить и Ахав позаботится о том, чтобы плата была достойной его Величества. Наконец-то пришло время отыграться. Свобода длилась до отвращения недолго. Вдруг тело начало ощущаться иначе. Движения даже для таких повреждений были странно заторможенными, даже чтобы моргнуть ему нужно было сосредоточиться. Он явно почувствовал что-то чужеродное и быстро опустился на землю, чтобы разобраться. Что-то было не так. Вместе с начавшейся регенерацией начался и другой процесс, более глубокий. И Ахав взревел, наконец осознав присутствие Кинича. — Прочь из моего тела. — Раздался глухой, но твердый голос в голове. Ахав его ненавидел. Он был уверен, что не услышит его больше никогда. Резко, со страшным криком, он вернул себе прежнюю форму, бросая тело о землю как игрушку. Кинич болезненно застонал, судорожно хватая ртом воздух. — Ты... От ярости он был готов разорвать его на куски. Был готов, но уже не мог. Дракон взвыл, подлетая ближе, чтобы начать кричать прямо в бледное лицо: — Ты как посмел вернуться из Царства Ночи! Мы так не договаривались, мелкий ты засранец! У нас был договор, и ты его бессовестно нарушил! Кинич все еще не мог толком пошевелиться, но сделав над собой невероятное усилие, захрипел: — Это... Не я. Архонт. И отключился снова. Тело было слишком сильно изувечено, чтобы после воскрешения моментально восстановиться. На это нужны были минимум часы. Ахав все понял. В частности то, что сделка обернулась катастрофой. Видимо, вся неудача мира сконцентрировалась на нем, потому что пацана помимо него самого выбрал сам Натлан или весь Тейват, Бездна его возьми. Сдался же всем этот щуплый неумеха. Ахав рыкнул, проклиная свою судьбу, и осторожно подобрал обмякшего Кинича. Котракт был снова в силе, значит он не имел права причинять ему вред своими руками. Мысленно обещая себе долгие годы страданий, потерявший надежду и свое величие дракон понес его к лекарю.

***