Последнее лето

Руки были сцеплены как неразрушимый замок. Его больше никто не сможет расценить, не в этой жизни. Вокруг было темно, еще была ночь, но это никак не помешает их планам. Пусть восход заберёт их с собой, как забирает звёздное небо и луну, пусть взойдёт солнце. «Теплый ветер гладит лицо, а я глажу твоё, растворяемся где-то..» Вечно тёплая рука лягла на белоснежную кожу щеки, под глазами были фиолетовые круги из-за недосыпа, из-за кошмаров, проблем и страданий. Они уйдут с ним заодно. Бяша как-то грустно улыбнулся, поглаживая чужое лицо. По щеке скатилась горячая слеза обжигая собой лицо, скатываясь по верхней губе прямиком в рот. Вкус был солёный, но одновременно такой сладкий, притягательный. Возможно он просто привык. Его руку накрыла свободная рука Тоши, он улыбнулся, одним лишь краешком губ. Тоже печально, тоже привык. Антон был в лёгкой футболке, было холодно, но это было так неважно сейчас. Его запястья больше не скрывали многочисленные бинты, пусть все увидят, то, что он бы никогда не показал сам. Глаза блестели, то ли грустно, то ли в предвкушении свободы. Вечной свободы там, где облака всегда розовые, где нет серого неба над головой, где ночь никогда не настанет. Где всегда будет светить солнце, где всем будет так хорошо и весело. Где его больше никто не будет гнобить, где не будет строгих и несправедливых взрослых, где он будет не один. Там он больше никогда не будет одинок. Бяша смотрел прямо в серо-зелёные глаза. Он отчетливо помнил время когда они будут светились, будто изумруд переливался на солнце. Тоша тогда был таким светлым, весёлым и радостным, тогда не было у него никаких "искрящих звёзд ". Но он также помнил как они всё больше и больше тухли, как увидал тот блеск, что был ранее, как он становился более меланхоличен, постоянно утопал в пучине своих мыслей. Его рисунки стали походить на страшные сны, они все были в черных цветах и тонах, от них так и веяло чем-то не хорошим. Бяша отвернул голову, смотря прямо вперёд в части неба, откуда с минуты на минуту должно появиться солнце, что скроет их с глаз долой из этого мира. Наступит утро. Он задумался о своей жизни. Мать алкоголичка, отец умер от передоза. Постоянные побои и ругань. Он уже не помнил когда в последний раз ночевал дома. " Дома" разве это можно назвать домом? Нет. Домом была тёплая уютная комната Тоши. На полу каждый день появились новые разорванные в клочья рисунки. Им было хорошо вместе, они вместе пили чай, читали, спали в обнимку. Они никогда не разговаривали о своих чувствах друг к другу, им казалось это не нужным. Они без лишних слов поняли, что любят друг друга, так чисто нежно, бережно. Лелели эту любовь, не обижали её, нежели до самого конца. «Но не будет ей конца! Будет только начало, начало жизни счастливой и голубых облаков! И вместе с тобою мы будет игриво отворять сердец наших железный засов. Будет лишь небо и поле, закат и восход, весна и тепло, и нет холодов! Не бывать больше звездам на запястьях моих! Не будет, не слез, не мольбы и пощаде, никто нас не слышит, никто не зовёт, никто не ударит, не обожжет. И вальс у нас нежный, как наши сердца, и буду тебя я любить до конца, но не будет конца. Будет только начало. Начало жизни счастливой и мягких облаков» «это наш последний закат» Они понимали, что это будет конец. Понимали, что возможно в будущем у них было бы всё хорошо, но устали они надеяться и ждать будущего. Им нужно счастья именно сейчас и только друг с другом. Но мир жесток, не позволил бы им быть вместе так как хочется, не позволит им гулять за ручку, целоваться прямо на улице, обниматься и нежиться где нибудь во дворах на лавочке. «Не позволит станцевать им вальс на выпуском, кружится, забывая обо всем, что их тревожит, о том, что днями и ночами гложет их, о том, что жизнью быть счастливой не даёт» «и последний рассвет» Небо уже начинало наливаться кровью солнечного дня. Голубое тоскливое небо сменялось на оранжевая пёстрые цвета. Где-то там далеко виднелся краешек солнца, что скроет их с лица земли. Давно не было страха. Было только чуть-чуть грустно, вот так уходить, можно сказать одинокими. Оленька умерла когда ей было только 7 лет, самый яркий лучик солнца в жизни Тоши. Она согревала каждый его новый день своим присутствием, прыгала к нему на кровать будто солнечный зайчик каждое утро. И словно луна целовала его на ночь в лоб, желая спокойной ночи. Желала невозможного. Кошмары настигали Антона в любой момент, любую и каждую одинокую ночь проведенную в этом жутком доме. Он словно маленький мальчик каждый раз не хотел идти ложится спать, даже если устал, даже если сейчас в обморок грохнется от недосыпа, не хотел возвращаться и отдаваться в мерзкие чёрные лапы кошмара, что только этого и ждали. Таблетки уже третий год не помогали, но всем было плевать, родителям было не до этого. Конечно, ведь ругань и ссоры немного важнее не любимого ребёнка которого они считают ошибкой. "Лучше бы ты умер вместо Оли!" Кричали они раз за разом, Антон и сам этого хотел. Чтобы его любимая светлая и нежная сестрёнка была жива и здорова, чтобы она пошла в первый класс, чтобы у неё было бы много друзей. Уже 4 год одной из главных его проблем был Рома Пятифан. Ужасный человек и садист, что только умеет, что издеваться и глумиться над теми кто уже давно погас. Он сам его тушил, так же резко, и часто, как тушил свои проклятые сигареты об светлые запястья. Каждый раз саморучно разрывал бинты, усмехаясь Антоновой слабости. Саморучно наносил новые порезы своим проклятым ножом, по только зажившим шрамам, что сразу начинали кровоточить. Алая, горячая кровь круглый год стекала по запястью и капала на землю. Белоснежный блестящий снег, только позеленевшую траву, на пушистую мягкую зелень, или на осенние листья. Было всё равно какое время года. Всё равно нечего не менялось. Бяша считал Рому настоящей гнидой. Ему было больно ненавидеть своего бывшего лучшего друга, но как по другому? Он сильно изменился с пятого класса, с появлением Антона вообще с катушек слетел. Буквально жизни ему не давал. Сначала у его поведение был повод. Полина. С первого взгляда милая, и невинная девушка которой можно было только любоваться и восхищаться. На деле же мразь и шлюха, что бесстыже может целоваться с каким-то старшеклассником на глазах у своего парня. Не было в этом мире хороших людей, как минимум в этом проклятом городе не было. Не он, не Антон, они не хорошие. Они просто не заставляют других страдать, они страдают сами. Страдают и любят. Теплый ветер пронесся по телу мальчиков стоящих на крыше какой-то заброшки. На них легкие футболки и шорты, а в свободных руках изрисованые альбомы для рисования. Они оставят их вместо себя в этом мире, вместе таких серых и пустых людей, яркие и живые рисунки. Пусть альбомные листы будет живее их самих. Взгляды встретились. Карие и серо-зеленые глаза. Возможно им суждено быть вместе? Или им просто суждено страдать и быть забытыми. Только летний ветер будет помнить их имена. Руки были сцеплены в неразрушимый замок. Ладони горели, пылали жарким пламенем, обжигая пальцы друг друга. На руках парные браслеты, можно даже сказать ниточки. Две яркие алые нитки обвивали запястья. Они подходили всё ближе друг к другу, поворачиваясь, смотря прямо в глаза. В взгляде каждого можно было увидеть нежность перемешанную с болью, нежность, что они отдавали друг другу. Боль, что им даровал мир. Они стоили совсем близко, от этого было так тепло. «Всё поняли, без слов, обнимались нежно. Руки твои горячее огня. Что будешь ты делать? Надеюсь запомнишь, живого, дорогого меня. Мой милый, я жизнью своею обязан, но её заберёшь ты с собой, и будем с тобою мы в вальсе кружится под мертвою, кровавою луной» Их тела отстранилась друг от друга. На горизонте уже было совсем горячо. По щекам текли слёзы обжигая лицо, а в глазах было размытое лицо друг друга. Вот и всё это будет конец, начала. Пара шагов, и они уже несутся вниз. На встречу розовых облаков, нежной любви и настоящей жизни. Только летнее солнце, темный ветер и старая заброшка будет помнить их имена. От них останутся только альбомы. «и последнее лето..»