— Почему ты никому не говоришь, что тебе плохо?
— А разве это кого-то волнует?
Все началось со Старк Экспо. Все проблемы, беды и непонимания. Ведь именно там случилось худшее в жизни: там погибли родители Питера. Именно там он, маленький мальчик, остался совсем один, без близких, без помощи. Все, что с ним было, это шлем и игрушечный репульсор. И если бы не Железный Человек, так вовремя явившийся, то не было бы сейчас ни Человека-Паука, ни Питера Паркера.
А, может, было бы лучше, если бы Железный Человек не успел? Может быть, так и должно было случиться, и тогда бы все было гораздо лучше, если бы только все не пошло под откос.
Тот факт, что Питер мог умереть, нисколько не пугал его самого. А что если бы так и случилось, то дядя Бен сейчас бы был жив? Жил бы с Мэй, радовался и смеялся, не задумываясь о другом прошлом. Или будущем например.
Но случилось то, что случилось, Питер остался жив, но не его родители. И за смертью родителей последовала смерть любимого дяди, в которой был виноват Питер. Как же Питер ненавидел тот день, когда его укусил паук! Слишком много свалилось на пятнадцатилетнего ботана из Квинса, который единственное, что мог, это смешивать химические элементы и учиться до кругов под глазами. Теперь же круги под глазами были не от учёбы, а от ночных патрулей, из-за которых он не мог выспаться или сделать домашку.
«Чем больше сила, тем больше и ответственность», — слова, сказанные дядей Беном, которые врезались в память и прожгли там новую обязанность. Обязанность защищать людей. Этих слабых, порой беззащитных, порой отчаянных, влюблённых и разбитых. Их всех.
С каждой случайной жертвой, случайным пострадавшим на душе Питера появлялась новая дыра. «Ты не можешь спасти их всех, Питер!» — кричал он себе, но это не помогало. Наоборот, это делало только хуже, напоминая о собственной слабости, несмотря на сверхсопобности.
Всё это копилось, пряталось в самых укромных комнатах больной души. И Питеру некому было выговориться, ведь никто не должен знать о его тайне. Некому было выслушать жалкого парнишку, который снова не смог спасти человека.
И, наверное, он бы сошёл с ума, не появись снова Железный Человек. Как спаситель, как бальзам после стольких бед, его кумир заставил Питера дышать. Это был первый раз, когда он был искренне счастлив. Он, какой-то пацан из Квинса, недогерой, был приглашён Тони Старком в Германию, чтобы помочь. Ему такое даже не снилось!
И все, что произошло, вся эта потасовка в аэропорту, визит в башню Мстителей, новый костюм, все это вдохнуло в Паркера надежду.
И Питер не помнил себя от счастья, пока снова не допустил ошибку.
«В прошлой серии Питер облажался», — противным эхом и мучительной болью отозвались слова его кумира, сказанные с обвинением, злостью и негодованием. Мир снова рухнул. Понимание того, что по его вине снова чуть не погибли люди, было мучительно. Настолько, что Питер впервые взял в руки лезвие не с целью отрезать кусок колбасы.
Красные капли падали на белоснежную поверхность раковины. Пульсирующая боль отрезвляла, но осознание того, что он делает, все не приходило. Возможно, было слишком поздно, чтобы что-то исправлять.
После уничтожения улик Питер клялся себе, что больше не прикоснется к лезвию, которое лежит в спичечном коробке. Он ходил в школу и твердил себе о неправильности своего поступка. Он летал по городу и накручивал себе: «Герои не режутся! Они сильные, они не способны на слабость, не способны сломаться!» Он говорил с Мэй и говорил себе: «Не подводи её! Не причиняй ей боль тем, о чем она может узнать».
Порезы затянулись, жизнь немного наладилась, и Питер
не смирился с потерей костюма и доверия наставника. Каждый день он выходил на патруль в своём старом костюме, каждый день он облетал башню за километр, и каждый день он был все ближе к лезвию. Каждый день он открывал коробочку и смотрел на острый блеск, но каждый раз закрывал.
…кровь капала на пол душа, а Питер захлебывался слезами. Кто бы мог подумать, что возвращение костюма принесёт столько боли. Свежие длинные полосы «украшали» теперь не только руки, но и живот.
Вода услужливо смывала кровь, пока Питер, задыхаясь в новой истерике, глушил боль болью. Панические атаки, истерики, кошмары и постоянная тревожность были стабильностью для Питера, но новой была влюблённость.
«Угораздило же. Влюбился в Тони Старка. Придурок!» Ближайшие полгода Питер приходил домой и повторял одну и ту же процедуру, вспоминая лица тех, кого не успел спасти, кто пострадал, кто его винил, а также мистера Старка. Совместные работы в мастерской, шутки, касания, улыбка — это одновременно убивало и заставляло жить. Мысль о том, что ему никогда не быть с таким великим человеком, как мистер Старк, уже давно прижилась.
Порезов на теле не стало больше, они слишком быстро заживали, но и не уменьшилось. Питеру приходилось ходить в кофтах, плотных рубашках, приходилось скрывать тремор рук и жуткую усталость.
Каждое сказанное «все в порядке» отзывалось смешком где-то в глубине души. Каждая сказанная похвала от мистера Старка заставляла сердце радостно замирать.
Питер боялся. Боялся снова потерять тот хрупкий мир, который установился между ним и его кумиром. Любая ошибка могла стать роковой, но понимание этого не помогало не допустить её. Он либо возвращался домой раненый, либо кто-то снова страдал.
И это было ужасно!
…ванные комнаты в башне гораздо лучше, и Питер понял это уже давно. Хотя бы наличием шумоподавления и замка. И то, что за несколькими стенами находились Мстители, не останавливало его снова вырезать на своей коже «Iron Man». Кровавая, в цвет костюма героя, надпись пульсировала, отзываясь болью капельками слез. Включенная вода смывала кровь из раковины.
Быстро прибрав за собой, смыв в унитаз окровавленную ватку и раскатав рукава, Питер вышел. Красноватые глаза намекали на недавние слезы. Комок в горле все ещё не прошёл, но слишком долгое нахождение в ванной вызвало бы подозрения.
В общей гостиной уже никого не было, лишь Старк сидел за столом с кружкой кофе и старкфоном в руках. Услышав шаги Питера, он обернулся и улыбнулся.
— Уже вернулся? Что-то ты долго. Все нормально?
— Да, да, все в порядке.
Ком поднялся выше, и глаза защипало. Отвернувшись, якобы попить, Питер смахнул слезы и улыбнулся.
— Я могу чем-то помочь, мистер Старк?
— Да, малыш, у меня есть парочка идей на счёт твоего нового костюма. Пойдёшь?
— Конечно, мистер Старк!
И вся последующая работа в мастерской была для Питера ещё одним кусочком счастья. Возможность быть рядом, возможность видеть, слышать, говорить, возможность касаться вселяли в Питера новую душу. Каждое случайное касание Старка приносило Питеру не только боль, но и неимоверное счастье.
Тони, эгоистичный и жестокий, каким его видят окружающие, расцветал всей своей добротой, стоило ему увидеть Питера. Только с Питером Паркером гений мог себе позволить расслабиться и не беспокоиться о том, какие чувства он показывает.
Питер видел это доверие, и именно это он боялся потерять больше всего. На патрулях, когда он спасает людей, когда предотвращает катастрофы, он боится оступиться и упасть.
Поэтому он смог уговорить Карен не докладывать мистеру Старку его состояние, поэтому он приходит домой побитый и идёт в ванную снова калечить себя. Поэтому Питер не позволяет себе прикасаться к мистеру Старку слишком часто.
И вот сейчас Тони красивый, сильный, умный работал с Питером, ботаном из Квинса. Тони искренне улыбался, искренне шутил, спрашивал у подростка о его успехах, предлагал помощь. Но Питер вежливо отказывался, ссылаясь на и так большую занятость гения.
— Питер, ты ведь понимаешь, что ты можешь подойти ко мне в любое время, я тебя всегда выслушаю.
От слишком добрых слов снова защипало глаза, а во рту пересохло. И снова, якобы что-то беря, он смахнул слезы и натянуто улыбнулся.
— Конечно, мистер Старк.
Но Тони не был бы гением, не заметь он всех замешательств парня и фальшивую улыбку. Взгляд скользнул по лицу, на котором красовались круги от недосыпа, осмотрел очередную кофту и почему-то остановился на руках.
В процессе работы Питер не заметил, как рукав задрался и обнажил парочку свежих порезов. Увлеченный работой Паркер этого не заметил, но заметил мистер Старк. Встав, он подошёл к своему протеже и положил руки на плечи.
— Питер, закатай рукава.
Сначала мягко попросил Тони, надеясь, что его догадки не подтвердятся и это просто случайные царапины. Только вот он почувствовал, как вздрогнул Питер, и уловил тремор рук.
— Зачем, мистер Старк?
Дрожащий голос готов был перерасти в истерику. Из-за того, что Тони стоял позади подростка, тот не мог посмотреть на него, и поэтому он спрятал руки под стол.
— Питер, покажи мне руки!
Чуть прикрикнул Старк и развернул кресло протеже к себе. Красные, со слезинками на уголках глаза встретились с ним, и Тони выдохнул. Не надо давить на парня!
«Узнает! Нет! Нельзя! Не сейчас!» Мысли сбились в голове, сменяя одну другой, вызывая панику и требуя новую порцию «лекарственной процедуры». Воздуха не хватало, перед глазами начало плыть, когда Питер вскочил и, что-то бубня о срочности, попытался уйти.
— Питер! Стоять.
Тони поймал его за запястье. Прижал к стене и одним рывком закатал оба рукава. Первое, что отразилось на лице гения, был шок, после злость, удивление и ужас. Он со страхом поднял лицо Питера и дрожащим голосом звал его.
Паника отступила, уступая место тревожности и осознанию. То, что Тони стоял и со страхом смотрел на него, никак не вписывалось в понимание Питера. Его воображение сотни раз рисовало эту сцену, где Старк на него кричит, обвиняет, называет слабым, но никак не боиться за него.
— Питер, малыш, зачем? Пит, пожалуйста, ответь мне, зачем ты это делаешь?
В ответ Питер всхлипнул, чувствуя, как сильные руки принимают его и обнимают. Наплевав на все последствия, Питер уткнулся носом в плечо и со всхлипами ответил:
— Я люблю вас, мистер Старк.
Осознав, что он только что сказал, Питер попытался вырваться, убежать, но куда он денеться от самого Тони Старка. Осторожно взяв в руки лицо героя, Тони Старк огладил его губу и щеку.
— Питер, ты делал это, потому что думал, что твои чувства невзаимны?
Страх проникал уже не только в голос, но и в мимику. Животный ужас давил на мистера Старка, когда тот увидел кровавую надпись «Iron Маn» и большое количество порезов рядом.
— Да, мистер Старк. Я пойму, если это так, вы…
Сухие, дрожащие губы заткнули предстоящие извинения. Тони слишком хорошо знал парнишку, чтобы предугадывать, что он скажет. Поэтому наилучшим выбором было сделать то, о чем он долго мечтал.
Карие глаза встретились с похожими, но менее живыми глазами, и Тони улыбнулся.
— Я тоже люблю тебя, Питер.
Признание выбило землю под ногами, и Питер словно отправился в райское путешествие. Счастье, как плющ, разрасталось в его душе, погребая под собой все страхи.
Все наладиться. Теперь у Питера есть Тони. А у Тони есть Питер.
— Это волнует меня. (Тони)
