твистернутые

      Ну, же ведьма.       Перестань пытаться понять всё и сразу. И разглядывать парней, словно они этого не замечают. И не видят того, как отплясывают черти желания в моих глазах.               Стакан воды с долькой лимона, который, я уселась пить на кухне был вымучен до каждой капли. Допив остатки облокотилась одной рукой о стол подперев ею голову, другой безбожно начала стучать по деревянной английской мебели. Этот стол пах такой старой древесиной, что даже плотная скатерть на ней не скрывала сего происхождения. Мне нравился он, успокаивал, запах свежего дерева был бы возможно лучше, но этот все же был дороже во всех смыслах. Также пахла уютная «Нора». Своего рода «семейностью». Но пожалуй это был единственный плюс в доме тетушки Мюриэль, несмотря на все остальные богатства Пруэттов.       Парни сидели на угнетающего горчичного цвета диване, боком ко мне. Совмещенная кухонная с залом. Я видела, как ни раз и другой Фред посматривал в мою сторону в попытках, что-то сказать, но почему-то передумал и решил строго молчать разглядывая новый выпуск еженедельного пророка. Что крайне не свойственно ему. Откуда такая словесная сдержанность? Откуда статья при новом режиме?       Весьма агрессивно, намекая на что-то, перелистывал страницы. Все таки сдержанность давалась ему крайне тяжело. Джорджи встал, устав от этого молчания и направился в мою сторону. Думаю за чашкой кофе? Точно. Поставил кипятится с помощью магии металлический чайник. А аромат из стеклянной баночки, что в тот час была открыта, начал захватывать пристанище старой ворчливой волшебницы. Фордж по форджовски весьма вальяжно оглядывал всю сложившуюся ситуацию. С едва заметной ухмылкой. «Язвой» между губ.       Конечно, Фредерик понимал, что я мучаюсь. И позволял мне мучиться и наслаждался этим сволочь. Поэтому сдерживался, как мог. С последнего диалога. С последнего эмоционального диалога между нами. Он загнал меня в клетку. Своими вопросами. От которой лишь один ключ — правда, что я не в силах раскрыть.       Фред не понимал моего рвения участвовать в операции: «Семь Поттеров» и я не могла ему рассказать. Да и вообще, как? В который раз я размышляю об этом и не нахожу ответа. Как сказать человеку, что видела его смерть, безжизненные глаза? И теперь ищу все пути, чтобы этого не допустить. Понимаешь? Нет, он не понимает и не должен. И не понимает почему я не признаюсь в весьма очевидных уже между нами чувствах. Он злится. И злится по праву. Кажется спор между нами кому больше идёт Слизерин – вечный. Ведь я та еще трусишка, а он тот еще псих.       Когда мой псих отказался уйти из предстоящей авантюры, хоть и оправданной. Я решила ходить конем, как и обмолвился мне раз Рон. Ведь он выживал среди них лишь тактическим мышлением. Вот и я попросила замолвить за меня словечко парней хоть, даже Билла. И знала, что буду проигнорирована. Попросила и Флёр. Однако, что одни упрямились, что у второй голоса в их тайном ордене-хуердене совсем не было. Выхода к сожалению не нашла. Тактик из меня отвратительный. Стоит побольше играть в шахматы с Рональдом, читать книги Грейнджер. И перенять способность Гарри выбираться из любой задницы.       Ненавижу уже все эти ваши тайные организации. От пожирателей до отряда Дамблдора в котором мне не было места. Никогда. Весьма странно и унизительно, что Аластор Грюм, доверял мне меньше, чем торговцу краденных вещей. Если конечно чертов Гидеон тебя руби, передал из уст в уста правду. Кажется я того торговца видела несколько раз в магазинчике, братья всегда, что-то приобретали у него. Но меня не покидало ощущение, что где-то еще я его непременно видела. Как же его звали? Назе.. зи..микус, фикус какой-то! Какая мне разница, но я точно помню его, у меня даже лицо менее хитрое. Так почему же не я?       Возьмите лучше меня! Пылала я изнутри и снаружи. А он, почти двухметровый амбал, не выдерживал мой напор. Фреда трясло, что я вообще лезла в это. Я вообще не должна была знать. Повышал голос, скрежетал зубами, отворачивался, чтобы не накричать на меня в лишний раз и сжимал пальцы в кулак от непонимания. А в конце яро подчеркивал, колко о том, что не понимает почему должен вообще меня слушать. Ведь я ему кто? Так и говорил:       « — А кто ты? Чтобы останавливать меня? Друг? И Гарри мне друг, и я должен быть там. Так, что помолчи и обдумай ситуацию хорошенько своими птичьими мозгами».       Фредди, я тебя не виню. Но не кричи. Я не глухая. Ты хороший. Здесь я плохая. Очевидно. Не так ли?       Пойми меня правильно. Сейчас не время признаний. И я не в силах дать тебе однозначные ответы, подвергая опасности. Без анализа и контроля всё могло треснуть и не склеится никогда. Подвергая риску и ваши отношения с братом. Но страшнее всего – ваши жизни. Умрет один, другой не будет чувствовать себя живым на земле. Мне довелось вас изучить и разобрать по винтикам. Вы, как запчасти одного механизма. Который остановится без второй детали.       Моя наивная беда в том, что я с какого-то дурмана решила, что способна на это. Способна спасти вас и способна своими чувствами разделить. Способна выбрать.       Ни на что я не способна.       Поэтому извиваюсь, как уж на сковородке.        Способна разделить чувствами? Просто перестань углубляться в наши отношения, дурак. Я должна быть для тебя просто очередная влюбленная девчонка, что по обыкновению в более простые времена перешла бы из рук одного другому, а потом осталась бы позади. Очередным прошлым. Очередной девчонкой, что хотела сразу и всё. Почему нельзя вернуть эти времена?       Способна спасти? Надеюсь.       Болезненно. Боязливо.       Верю ли я сама в это. И почему Дамблдор доверил меня вам? Почему я поверила, что моё «проклятие» поможет развидеть твою смерть? Поэтому я здесь? Да. Именно поэтому. Сижу ровно, дышу медленно, выстроив стены отрицания и потакая притворству, что нуждаюсь в вашей защите. Выдержу любые насмешки, контроль над собой и можешь кричать сколько угодно. Я не боюсь. Я нуждаюсь в вас действительности. Нуждалась в каждом дне, часе и минутах, что осталось нам провести вместе.       И мне было глубоко плевать на свою защиту. Только ради него. Только ради надежды, что рядом с ним я найду выход и найду способ предотвратить, смерть, что чувствовала и вдыхала в своем видении.       Да в моей голове и не было однозначных ответов на твои чувства. И ты злился, потому что прекрасно понимал всё неозвученное между нами. Злился, что я не признаю в упор. Злился, что не мог заполучить, то что было уже казалось бы твое, как мальчишка.       Ты безумно жаждал признания. Признания себя мной. Столько отрицания и столько напряжения между нами. Поэтому ты требовал, чтобы я чуть ли не кричала о своих чувствах к тебе. И неважно, что мы просто понимали без слов, что чувствуем друг к другу. Ты хотел своё получить сейчас. Пока не осознал, что ведь всегда была и обратная сторона луны? Ты всегда знал, что я не меньше чувствую к твоему брату. Но предпочитал не думать об этом. Поэтому и не смотри на меня. Оно и лучше. Это начала не я. Точно вы, не я ведь?       Я видела твою смерть. И видела недоживого, то ли полумертвого Джорджа после гибели брата. Это также было невыносимо. Никакая любовь не могла вылечит такую утрату в его душе.       Фред, ты ведь отчётливо увидел, насколько меня мотало, когда ранило Джорджа. Кажется именно тут тебе стало невыносимо? Или больно? Что ты чувствовал, merde?! Хотела бы знать, но невольно осознал, что зря кричал до операции семи Поттеров на меня: «Кто я для тебя? Скажи, мать твою, КТО Я ДЛЯ ТЕБЯ?! Силина, отвечай и я подумаю взять ли тебя с собой», но получив в ответ лишь отравленный горем взгляд, что был не способен даже соврать - не взял. Оставил взаперти. В вымученной «защищенности». Куда мне? Такой испорченной внутри себя и между вами. Конечно, ты ведь не ожидал? Точнее не хотел признавать очевидное? Меня расщепило между вами, а не только это ухо. Пару недель назад я ждала, как проклятая. И о ранении узнала в полном одиночестве, чертов дар иногда был мне отравой. И когда-нибудь доведет меня до инсульта. Но скорее вы двое. Конечно вы.       Уж простите чертов Гидеон и Фабиан Уизли! Безумно осточертело называть вас по первым именам. Безумно устала выбирать!       И мне не до этого. Далеко не до этого сейчас! Поймите! Как же мотало мои мысли до физических мук, головной боли, что не пройдет без лекарств. И я глотала из запасов маггловские пилюли. Прямо, как сейчас. Они удивлённо наблюдали. Не понимая зачем мне долипран, а не бодроперцовое зелье.       Голова раскалывалась. Ведь об этом всём думать между нами тремя я откладывала всегда в далекое завтра. А сейчас, я берегла его, точнее их. Ведь один без другого не сможет. Вот и решение пришло само ко мне без всяких «завтраков». Не выбирай, ты убиваешь не только себя. Ты же понимаешь это, Силина? Помнишь?       Не знаю насколько парни сами это осознают. Но когда ранен один, ранен и другой. И чем дальше уходит один от второго, тем в большей опасности ушедший.       Это была странная закономерность, что я вывела относительно них. Возможно не совсем точная. Но я поняла, что есть какая-то магическая подоплека в смерти Фреда. Поняла в чем она, совершенно случайно. Можно сказать он заставил меня жить в своей голове тогда, на последнем курсе. После чего я начала повсюду видеть чертовых Фестралов. Пугающих не своим видом, а наличием перед моими глазами. Я не должна их видеть. Я боялась инфернлов. Не думала, что это скажу, но верните мне мой старый страх немедленно. Мне не доводилось видеть погибших, кроме, как тебя в моей голове. Слишком больно даже вспоминать, что видела твою смерть настолько отчетливо, что она стала ощутимой в реальности через фестралов. Через первое прикосновение к ним.       Я видела твое тело среди оплакивающих близких. Безжизненное до невозможного. Только не сам момент смерти. Как именно ты погиб? Что к этому привело?       Словно решение так близко, а я ничего не могу поделать. Никак повлиять.       С этим и пришло моё покаяние.       Мне было душно и тошнотворно от себя. Один из них умрет и делать выбор становилось мерзким делом. Невозможным даже не зная этого. А зная, более аморальным. Простите, извините, еще раз, примите мои глубочайшие сожаления, что влюбилась в двух. Мои пардон и дезоле в ваши рыжие головы, которые справедливости ради наверняка решили, что я последняя шваль играющая на ваших чувствах не давая ответов. В любом случае, даже просто представить, что я сделала выбор – само по себе ужасно. Бэя влюблена в вас. В каждого из вас. И того чем вы являетесь вместе. Но больше всего наблюдать за вами вместе. Та атмосфера, которую вы создаете вокруг себя она невероятна. Лучше наблюдать со стороны и оставить всё, как есть.       Быть быстро наблюдателем, куда лучше, чем когда один из вас все равно узнает, что я знала о надвигающемся. Сделанный выбор даже представить себе сложно. Если это Джордж, то он решит, что я выбрала того, кто не погибнет? Или выбрав другого – Фред решит, что он выбран из жалости, зная о скорой кончине? С чем я останусь? Только с кармой. Заслуженной ненависти.       Стоп!       Они так не станут, не скажут…       Дура. Конечно, скажут. И пусть так скажут. И пусть спасутся от меня и моего токсичного вмешательства. И хорошо, что я влюбилась в двух. Буду считать это хаотичное чувство - их оберегом от меня.       Только всё это не отменяет блаженного факта, как удобно вы устроились братья? Если подумать. Как вы раньше девушек делили? Кого пассия выберет с тем и будет? Очень удобно снимать с себя всю ответственность. Оставить выбор на жертве, а потом нравственно стыдить ту же жертву. Нет, не вы, а она сама себя. Ну, уж нет. Я такого удовольствия вам не предоставлю. Даже будь у меня выбор на это.       Так удобно, да? Если бы вы действительно были влюблены в меня. То после ряда мучений разобрались бы и сделали выбор, которого не делаю я. Не так ли? Почему я должна сказать, кто я для тебя, когда ты все еще никто для меня? Самостоятельно сделать этот выбор, когда брат очевидно дороже, чем важность признать, кто я для тебя. Невыносимо? Не можешь придти и присвоить, ждёте пока сделаю выбор я? Хах-х, вот и правда….. между двумя людьми, которых искренне любишь это не так просто. Надеюсь до вас, когда-то дойдет эта истина. Не просто, огорчить брата. Легче подождать пока определюсь я и благородно смириться с любым концом. Выбрав одного, сделаешь обязательно больно другому. И я тоже не хочу делать больно никому. Поймите, я тоже. Вот она наша цепь, наша порука связывающая нас. Беспросветно. Безутешно. Безвыходно.       Никто из нас троих не может сделать этот выбор и стать катализатором несчастья. И не надо. Это всё испортит.       Сейчас лишь должен волновать вопрос о жизни и смерти. Этот треугольник между нами, развернется в одну прямую, когда я спокойно уйду отсюда. Стойкого пережив последнюю битву. Спасенные и пусть одинокие. Я бездумно готова ломать себя, чтобы сберечь вас. Ломая свою душу, свои принципы, свои желания.       Поэтому, с некоторых пор, я буду чуточку «не в себе». Ведь мне нужен тесный контакт, чтобы увидеть больше деталей, которых избегала раньше. Это будет похоже на пытку. Ведь прикасаться к ним хотелось весьма двусмысленно. А ответов Фред требовал конкретный. И придется очень часто себя контролировать, чтобы эти касания не преступили границы.       Мне нужны были частые прикосновения, так как не каждое из них сопровождается видением. Мне необходимо найти источники неотвратимой смерти Фредерика Уизли. С разных сторон. Дар не поддавался контролю и среди частых прикосновений я надеялась увидеть, то самое - нужное. Спасительное.       Я нервничала и стучала по столу, так как, где-то на подкорке звучало эхом, что это невозможно. И как между прочим трогать его, а может даже их - чаще? Через Джорджа я также возможно увижу не мало. Они ведь всегда вместе. Без подтекста, без расшатывания отношений между нами.       И сверля дыру ровно под сидушкой Фреда, всматриваясь в этот отвратительного цвета диван я вспоминала о таком же кресле Людо. И груде настольных маггловских игр, что лежали возле него от меня в детстве. Точно!              — Твистер!       — Кажется подпрыгивать с места у тебя в крови, — подметил очень назойливо Фред.              Прежде, чем я осознала, что выкрикнула и подпрыгнула с места, парни оглядели меня приподняв брови и уже вынесли вердикт – точно свихнулась, мозги выпрыгнули напрочь.       — Нет, это капучино для тебя, но если хочешь смерч в стакане, то вот, — и Джордж протянул мне свою ложку. От наплыва непонятных для них и радостных для меня мыслей, я приняла все еще стоя и кружку от Джорджи и ложку, и даже с глупым лицом обмакнула, помешала, облизнула. И сделала успокоительный тёплый глоток.       — Фу, брось облизывать ложки за братом.       Что? Я ошарашенно оглядела ложку в руке и наигранно наивное лицо рядом.       — Какого лемминга, Джордж!       — По части грызунов обращаться по адресу: «Ядрено желтый диван с въевшимся до дыры в нем оранжево-злостным пятном». Да вы задрали оба витать в каких-то мыслях и стрелять острыми искрами друг в друга. Так что «ложка» безобидная попытка привести вас в чувство, — в ту же секунду Джордж прижал горячую ложку к затылку Фреда незаметно подобравшись к нему под свою болтовню. Брат тут же отобрал ее без слов, поморщившись от боли и швырнул ее куда-то так сильно, что ложка заметно промяла кухонную дверь. А я отошла еще на несколько шагов подальше и спряталась за Джорджи.       — Фред! Какого черта!? И ты, идиот, — дернула я за ухо младшего.       — Окей-океей. Пожалуй продолжим дальше наслаждаться тишиной в отсутствие тётушки Мюриэль. Мало ли еще чего словим. Вилку в глаз например, — подметил снова Джордж на молчаливую агрессию брата.       Вот так было всегда между нами тремя. Все всё понимали. Почему один условно бессовестно сует свою ложку другому, почему на это раздражен третий, почему не уступает ни один и почему я отрицаю происходящее и перевожу темы.       — А знаешь ты прав, мы правда устали, раздражены. После свадьбы Билла и Флёр, всё как-то стало слишком серьезно, — хотела я подвести к игре, но меня снова перебили:       — Давай-ка я тебя подправлю, —начал язвить Фред, — после окончательного падения министерства может хотела сказать? На свадьбе то мы с братом весьма хорошо провели время в компании вейл. Не так ли Фордж?       На что второй начал кашлять, словно только что поперхнулся пенкой от кофе, что на лице оставили примечательные усы. Я похлопала его по спине. И не чтобы помочь, а чтобы выбить вейл из них.       — Спа-си-б-о, Силли, я откашлялся, — с нервной улыбкой пролепетал Джордж усаживаясь на другой конец дивана и взглядом приглашая на середину.       Пошел ты. Пошли вы.       Да, и ради Фламеля. Сколько хотите, столько и звените по моим струнам ревности. Да только не услышите и самой ноты с моей стороны. Держаться было трудно. Оказывается я очень ревнивая. К сожалению. Но я держалась, а потом села наступив «случайно» на ногу Фреда, он пихнул меня в бок. Конечно я бы разорвала без раздумий в клочья организатора справа от меня, то есть Фреда, что решил раз я никак не «обзываю» наши чувства, показать насколько он свободен. Но куда тебя то понесло с ним? Уставилась я на него неодобрительно. Все больше я убеждалась, что Джордж далеко не так прост, как кажется и настолько очевидно мил, как хочется думать. Он был намного хитрее, но терпеливее, продуманнее. С какой-то легкой, неосязаемой чертовщиной, которую он показывает далеко не всем.       — Помолчи грызун с ядренного дивана и лучше послушай, что это за игра. Не бойтесь, Твистер довольно простая, но забавная маггловсквя игра.       Пока я объясняла, все детали, то недоумевала от их лиц. И пожалела, что села между ними, поворачиваясь то туда, то сюда и не успевая насладится всей их мимикой. Переполненной различными эмоциями от негодования до ярого любопытства и желания преступить немедленно. Полного непонимания, а после трансфигурации стопки бумаг в игровое поле, то всё стало на свои места.       Фред отказался, резко. Без раздумий. Почему? Я думала, что он как раз таки будет первым, кто с удовольствием согласится. В недоумении был даже брат.       — И вам двоим, тоже запрещаю.       — Не волнуйся ты так за наши шеи, не сломаемся.       — Ты совсем забылся?       И он умолк шутить. Забылся о чем? Я не поняла этой фразы и никто не собирался мне ее объяснять. Эй, паршивцы, пришлите хоть разъяснительную бригаду! Но после этого мне пришлось их уговаривать.       Несколько дней!       Ультиматумы были разные. Особенно в отношении старшего, но он не поддавался ничему. Я начала прикасаться к нему, то выпрашивая миленько, то фурией настигать, ругаться. Но не подпускал. Всё безуспешно. Тогда я и осознала, что у ворчливой Мюриэль было прекрасное правило, которое сначала нас раздражало — совместный ужин. И я начала с малого.        В один ужин я разболтала ее рассказать насколько ей тяжело здесь одной ухаживать за домом и прекрасными цветами снаружи и едва пнула под столом Узлигада. Мы поболтали о том, как некому оставить наследство, а этих оболтусов она лишила этого права еще в детстве. Конечно она начала упоительно рассказывать про каждый антиквариат в этом двухэтажном и на самом деле дорогом доме. Что категорически трогать нельзя. И про пару картин, что у болтают тебя в усмерть. На следующий день призналась ей, что она права и убедила меня, что всё Английское, куда лучше Французского. И что я предана своим корням, а учится не у кого! Я стала для нее чуть ли не вдохновением в тот момент. А потом я снова ударила локтем, совершенно случайно, в самые ребра старшего. Конечно случайно я задевала его из раза в раз. Джордж едва смеялся с этого моментами и получал тоже. А тот недоумевал и восклицал немым вопросом на лице: «Что?». На моем же лице мелькала самодовольная ухмылка. Он то еще не знает, кто на моей стороне. Почти. Фред лишь позже едва осознал мой план. Следующие два дня, я активно помогала по дому и готовила вкусные завтраки. Ужины были строго на тётушке, но я все равно не отошла от нее в последний вечер ни на секунду. Конечно мне слегка было стыдно от своих корыстных целей в желании помочь ворчливой старушке. Но я не ожидала, что пару жестов внимания откроют ее совершенно с другой стороны. И кажется не такая уж она и была ворчливая, а эта любимая причудливая шляпа по моему весьма красива, необычная.       Конечно Уизли поняли, что к чему, когда Мюриэль начала спрашивать, как долго я собираюсь мотаться с парнями? А не лучше ли, что я стану хранителем тайны этого дома? И останусь с ней? Так безопаснее? Разве нет? А я одобрительно кивала головой и говорила, что стоит задуматься и впрямь. Играла наивно вопросительно бровями, кладя в рот кусочек шикарного панакелти с ветчиной от мисс Пруэтт. Словно не ожидала такого предложения. Ну, что вы!       Не поиграешь Уизли, проиграешь. Вы отсюда будете изгнаны. Стреляли победно глазами в него. Мы итак планировали недолго тут задержаться. И уже предупредили тётушку. Останусь тут без вас. Довольная планом, с аппетитом съела весь свой ужин. И больше не смотрела на него. Выбешивая намеренно.       Тогда он и сдался, даже не пнул в ответ. Когда понял, что я снова пытаюсь убежать. А он этого не мог допустить, ему и прежде не нравились мои размышления уйти и оставить просьбу Альбуса Дамболдора на самотёк. Только вот они с братом буквально присвоили себе задание — беречь меня. Поэтому и опустил, казалось бы и вилку и нож в таралеке замысловато перекрестив приборы. Словно этикет ему не писан.       Мы разошлись по комнатам. И даже переоделись. Я надеялась они придут играть, но уже было поздно. Больше не ждала. Наверное ему надо принять и переварить полную капитуляцию? До завтра мальчики.       Но не тут-то было. Он сдался гораздо раньше?       Сдался, когда я едва натянула халат и только успела отворить дверь на легкий стук в дверь. Он просто влетел в комнату.       — Inaccessibilis, — заклятие недосягаемости? Что ты задумал Фред? Один?       Но, как всегда поставил ультиматум в ответ, который думалось ему очевидно - не выполню.       — Ты так хочешь поиграть? — и он подошел ближе, а я настороженно сделала шаг назад, — Вот только не снимай этот халатик с клубничками и я с удовольствием сыграю в твой твистер.       Ухмылка. Снова приблизился. С пренебрежением оттянул слегка край воротника моего халата, а я тут же смахнула эту нахальную руку. А потом он просто сел на деревянный стул, что стоял у такого же древнего комода. Расставил ноги в позе четверки, запрокинув голень на колено. Очерчивая свою самодовольную позицию. Смотрев с вызовом снизу вверх, но я то чувствовала, что даже так этот взгляд давил на меня, будто это он сейчас смотрит сверху вниз. Самонадеянно слушал повисшую на несколько долгих минут гробовую тишину между нами. Даже сидя он знал, как стоять выше других. Словно роста не хватало для этого.       Сволочь бесстыжая. Он имел ввиду мою ночнушку. Мой пеньюар с халатом. Забавный, неумелый подарок Бэгменов. Они так хотели подчеркнуть когда-то мое семнадцатилетие, но переборщили с забавными клубникам и лимонными дольками внутри. Никак не смогли определиться, то ли выросла я, то ли я их долька? А меня умилял такой подход моих отцов. Рисунки делали пеньюар и нелепо детским и взрослым со своей длиной каймой и нежностью шелковой ткани.                                            Наверное, если бы не чары оглушения, недосягаемости, я бы и не решилась на этот шаг. Или решилась? Не знаю. Но факт останется фактом. Слишком стыдно. Слишком интимно. И он на это поставил. На мой отказ. Но черт возьми, мне нужны были детали! А халат затянут так туго насколько это посильно моим рукам. Главное не делать бантика на затяжке. Да я итак полностью разрушена от их влияния? Что может сделать какой-то пеньюар? Только добавить площади прикосновения. Всего то. Подумаешь… Я явно нервничаю. Эта вещь пойдет лишь на пользу? Не так ли? Да, точно. Уговорила себя. Уверила себя. Поэтому не бойся его. Он в действительности не рассчитывает, что я соглашусь. Он ждёт, что я его выпру отсюда. Как же будет приятно увидеть его шок в шоке.       Я не позволила ему наслаждаться своим остроумием, своей некой победой не играть в твистер. Проиграв за столом тетушки Мюриэль, это такую стратегию ты выдумал? Сломаю во чтобы то ни стало.        Фред, пропах ветчиной из панакелти. Так спешил, поставить меня на место, что позабыл о простых вечерних процедурах перед сном. Совсем маленький кусочек был у края рта. Он понял, что я сверлю там взглядом и когда потянула за собой, то едва успел стереть с лица рукой улики.       Манящие чары быстро сделали свое дело. Он то психовал реагировав быстро, то медлил. Игра лежала под ногами. Давил на меня, чтобы я быстрее отказалась. Мы так глупо остановились на этом коврике полном разноцветных кружков. И смотрели друг на друга неторопливо. Кто кого обманывает?       Фред разглядывал меня не то с раздражением, не то с явным желанием. Конечно дорогой Гидеон Уизли, я читаю все твои шальные мысли сейчас. И твой застывший взгляд с шумным глотком, на ремне халата, что ты точно хотел сорвать. Отчётливо понимаю с какой жадностью ты хотел меня, хотел каждый кусочек и злился, что это всё лишь под «приправой» игры. Я понимала, потому что у самой сердце бешено колотилось, всматриваясь в твои пересохшие губы и желая всего того же самого. Ты ничем не запил еду? Хочешь запить мной? Как же хочется сказать это вслух. Черт возьми, я сходила с ума. Как ни странно мечтала о твоей школьной наглости в которой ты целовал меня снова и снова. Не спрашивая, не выпрашивая. Скучала по этим дням. Но ты повзрослел. И теперь желал большего. Ты знал, что мое тело – твое, только щелкни. Только этого уже было мало и пришел по мою хилую душу. Она итак твоя, глупый. Просто не время об этом рассуждать.       — И что? Мы так и будем смотреть друг на друга?       — Кажется это кусочек ветчины на твоём лице? — и потерла большим пальцем на подбородке и дотронулась зачем-то до его плеча. Ему нельзя, а мне можно. Но мою расслабленность и попытку потрогать он расценил, как согласие на все условия.       — Серьезно? — поэтому сделав шаг назад, крутанул стрелку игровой рулетки с помощью своей палочки, тем самым начав игру, — Так Джорджа звать не будем?       — Так иди и позови. Как же иначе? — он снова проверяет моё желание остаться с ним наедине.       — Он спит, — констатировал он, — Не передумала? Одни ведь.       Он нагнулся и строго заглянул в мои глаза, там отчётливо читалась злость. За что это? Куда пропала та легкость между нами? С ним стало стало страшно играть. Страшно дышать. Сглотнула, но не отступила. Начали, а рулетку также крутили с помощью уже невербальной магии. Несколько раз мы падали и начинали заново. Толкались, брыкались. Единоборство, а не игра! Да и где же чертово видение, когда оно так нужно. И я не понимала нарастающей агрессивности. Она была выверена в несвойственных ему четких движениях. Максимально старался меня не задевать неоднозначно, только если слегка сделать больно. Заставить отказаться от игры. И всё же эта рыжая сволочь наслаждалась моим видом. На лице мелькала моментами самодовольная улыбка, некой своей победы и взглядом: «А чего ты ожидала?». Мало прикосновений, но зато его условие отлично позволяет насладится моим уязвимым видом, возможно пофантазировать на ночь. Он всегда находил выход.       Так ты хотел доказать мне, что управляешь мной? Тогда и я решила проучить тебя. Играть непорядочно, без стеснения. Показать, кто в чьих руках. По щелчку была не только я твоя, но и ты мой…        Пока Фреду попалась левая рука на зелёном, а ноги на желтом и синем кружках, то он весьма умело и удобно сел по середине.       А в моём случае обе ноги стояли на красном, но третий ход решил всё. Я должна была перевести правую ногу на зеленый. Через него. Через собственную гордость, сломать его напыщенность. Поэтому села, села падая прямо ему на ноги, но держа позиции на необходимом зеленом и красном. Хотя могла бы и стоять. И чтобы, якобы найти равновесие пока приходилось столь раздвигать ноги, придерживалась за его плечи. В сантиметре от его груди и дыхания наполненного недавним ужином. И тут я услышала удивленный вздох, явные мурашки пробежались по жилистым рукам Уизли, но смотрел он на меня весьма порицающе. Ты то? Тебе ли так смотреть? Пф!       — Что? Неудобно? Я еще не проиграла, терпи, — и игриво подтрунивала над его обезоруженностью сейчас, а вместе с тем и едва ерзала на нем. Не на злобу дня конечно. Разочек, да. Выбесил! Но я себе не враг. Надо было встать намного быстрее, чем разыграется его фантазия до реальности. И всё потому что задравшийся пеньюар от такого «шпагата» освобождал голые ноги. Правда задуматься об этом стоило раньше. Ведь тонкая ткань трусиков очень неприятно терлась о фланелевую пижаму Фреда. Полосатые штаны черно-красного цвета почему-то кололись вместо присущей им мягкости. И по моей коже тоже пошли мурашки, радовало лишь то, что халат скрывал весь образовавшийся непристойный телесный контакт между нами.       — Слезай, глупая. Будешь так и дальше дергаться на мне и я обещаю, что наиграюсь тобой вдоволь, — звучало, как-то очень непристойно. Лучше молчи и не делай ситуацию патовой. Принципиальной.       — Может «с» тобой?              — Будешь притворяться наивной, глухой?       — Будешь притворяться, что не сам во всем виноват?       — Так, последний р…, — я не дала ему договорить и перебила, итак понимая его посыл. Но какого черта я не могла обуздать свой пыл?       — И не подумаю, это ты затеял эту игру. И очень плохую!       — Я? — и он засмеялся лукаво, наигранно. Он понимал, что это вовсе не о самой игре. Если бы тогда он всё не начал от своей природной наглости. Если бы он только не влюбил в себя сам того не ведая, за каждым поцелуем в стенах школы. Раз за разом. Я бы хоть знала, что тебя надо спасти? Вот почему я люблю каждую испорченную и наглую мысль в твоей голове. Она желанна, она необходима, но приходится отталкивать тебя ради будущего.       — Да, ты… — мой голос почему-то снизился на тон и тихо смолил —, Просто сдайся, Фред.       — Еще чего. Раз я так плохо играю. Ты ведь не надеялась на честную игру?       — Выпутаться почти невозможно… даже играя не честно, — на самом деле казалось я это произношу себе, а не ему, едва вздрогнув.       — Уверена?       — Как и в том, что Джордж спит, — легкая усмешка мелькнула в его глазах. Он понял. Он всё понял. Ему не нравилось, что я пытаюсь переиграть его в каждом слове, вранье. Но сейчас он знал, от чего я вздрогнула. Потому что знала, что от этой клетки ключ у него.       — Правильно птичка, бойся меня.       И он, бесцеремонно, ловким движением одной руки добрался до ремня моего халата. Шелковая ткань с легкостью тут же покатилась вниз по моим плечам унося за собой остатки смелости. По безвольно опустившимся рукам мимо кончиков пальцев, от паники внутри меня. Его бесноватые и чванливые глаза, ликовали от моего страха. Наивная. Ты же его знала? Ты же знала про этот неуловимый щелчок, что будил в нем ту породу, которой самое место на Слизерине. Уизли наслаждался даже тем, как он скинул в сторону мой халат, свободной от игры рукой. Фас? Только попробуй подбери и повернуться к хищнику спиной. Ты знала и видимо хотела быть разорванной жертвой. Глупая.       Мгновение спустя ты состроил невинное лицо, едва прикусив губу и уж лучше я подыграю твоей ужасной игре, нервно улыбнусь, чем стану жертвой. Подумаю еще пару секунд, как вернуть тебя в нормальное состояние. Неожиданно с помощью магии ты крутанул рулетку, чтобы сделать следующий ход. Словно сейчас было дело до игры? Только вместо адекватного плана. На меня накатил дикий стыд за мой вид. Как-будто паники было мало. А до этого «ты» где был? Прятался под халатиком? Самая странная смесь чувств. Стыда и страха. Пунцовая или бледная? И тут стрелка остановилась - левая рука на желтый круг. Фред силком втиснул руку между нами, на желтый круг подо мной, а другой прижал к себе. Теплый опал дыхания с легким звуком насмешки возле самого уха, которое он едва прикусил мне. Я с ужасом осознала, что почувствовала полностью его руку между бёдер, что без особых препятствий стала неприлично поглаживать пальцами по самому интимному месту.        — Нет, нет, нет!       Выход!!? Есть выход!? А выхода кажется нет. Кажется нет…       Попыталась резко встать, но уволок меня обратно за талию. И вжал в себя до дури сминая мне болезненно бока. Он меня и правда хотел то ли съесть, то ли выпить. Пытаясь осознать происходящее беспрерывно смотрела в его помутневшие глаза от желания. Испуганно шумно вздохнула. И снова опустила руки на его плечи потому что боялась, до ужаса боялась, что бретелька с плеча спадет полностью оголяя грудь и это может стать второй точкой невозврата. Новая попытка встать также осталась безуспешной и последующие он в корне пресекал. Этот долговязый, жилистый парень полностью овладел мной. Сжал мои ягодицы, упираясь лицом в шею. Больше он не играл и не скрывался. Едва рыча от желания, которое тут же налилось в его штанах. Фред начал целовать безостановочно, а то и покусывать мне шею. Я лишь томно вздыхала, слова где-то остановились.       Пугающий момент не заставил себя долго ждать, когда я начала его чувствовать все больше. Он буквально ритмично двигал мои бедра на себя и от, словно входил в меня через натиск одежды. Тяжелые вдохи от нарастающего возбуждения. Странный секс через одежду, весьма заметный твердый пульсирующий член. Я начала стыдливо стонать от поцелуев в шею, от трения, что он не мыслил приостанавливать. Обхватила Фреда полностью, ногами, руками прижала его голову, чтобы прекратил. И полностью возбужденная молила его остановиться.       — Фред, прекрати, я больше так не буду. Фред, хватит, прошу тебя, я не буду, я больше так не буду. Прошу тебя. Больше не буду, не буду, больше не… — почти через каждое слово я придыхала и уже охотно стонала, ерзала и пыталась в последнем остатке сознания убрать его руку, что расположилась на моей груди. Сжимала грубо через тонкую ткань, через которую едва ли чувствовал разницу с кожей.       Уизли точно слетел с катушек. Его тормоза отказали. Он встал вместе со мной на руках, подпирая руками мои ноги. Не позволяя стоять на собственных двух трезво. Прижал немного не рассчитав силы болезненно к стене и начал смотреть мне в глаза. Только тело его не интересует даже в таком безумии?              — Скажи, что хочешь меня. А еще лучше скажи, что хочешь тот последний поцелуй, что задолжала мне. Думаешь, я забыл?       — Нельзя…       Он наклонился к моему уху и силой сделал толчок в меня. Даже через слой одежды это было слишком для меня, каждая клеточка хотела его. Я чувствовала его тёплое дыхание. Запах ужина, который меня не отвращал ни капли. Его собственный запах. Все еще прижатая у стены, под его крепкими руками с полностью разрушенной волей. Я наслаждалась даже просто под его яростным напором, что уже не пугал, а возбуждал.       — Что нельзя? Что именно? —он потерся носом о мою щеку, а после несколько раз поцеловал невесомо там же, разговаривая нарочито шепотом, — Что-то я не вижу, что ты не хочешь большего, хоть и лепечешь много… — и он продолжил, а руки сжимал на бедрах сильнее. Ему плевать на мои слова о том, чтобы остановился, ведь видит, как я отвечаю на каждое прикосновение. Даже чрезмерное. Синяков не избегу и не хотелось. Он знал, что я не убегу от него. И хотел по своему, однозначно забрать разрешение на поцелуй. Так, чтобы я сама сдалась. А я уже была готова, даже быть изнасилованной им. Против слов, но не души.       — Открой рот, слегка и не двигайся пока я не разрешу, — он безумно странный пронеслось в моей голове, но я послушалась. И пока он начал медленно проводить языком по моим губам, зубам, то я не совладала с собой и начала отвечать весьма убедительно. На что он тут же опустил меня на ноги и начал более безумно целовать в ответ, наклоняясь в мой неудобный рост под него. Хотела дотронуться до шеи, притянуть сильнее, но убирал руки. Снова и снова убирал, пока я не поняла зачем. Сорочка под легким незаметным движением сползла вниз оставляя меня только в трусиках белого цвета. Уизли старший такой. Он не спросит готова ли я идти на большее. Он попробует и лучше получит пощечину, чтобы остановиться. И я ошалела, к такому я не была готова. Мысль о его смерти мгновенно вернули меня в чувство. Моментально прикрыла грудь руками. Недопустимо рушить стены и давать ход таким отношениям между нами, признавать что-то. Нельзя. Неправильно. Чертов твистер!       Разве Фреда мог остановить мой испуганный вид? Или мои скрещенные руки на груди, к которым он уже без сомнений потянулся разлеплять.              Щлепок. Да, я ударила его по щеке. От стыда, от желания разбудить от возбуждения. Себя. Его.       Но этого мало. Второй - перехватил, отвлекся на оголенную грудь. И в последний момент просто зарядила ему между ног.       Его лицо искривилось от боли. Его тело сложилось. Отходил шаг за шагом. Успех.       Быстро опустилась на колени и надела обратно пеньюар, натянула столь пошло распластавшийся рядом халат. Какой ужас, Силина. Он раздел тебя полностью. И это не карточная игра даже, а какой-то твистер!       — Вставай дурная, — а я так и сидела опасаясь его, наблюдая снизу, стыдясь того, что не слишком противилась тому, что было, — Ты не собираешься вставать? Я тебя не трону, — охотно «верю». Он смотрел на меня, как-то затуманено, сглотнул и попытался сделать вид, что ничего особенного и не произошло. И конечно искрами в глазах злился, не за боль, а за то, что снова препятствую тому, чего хотели оба, — Тебе помочь или ты собираешься отработать талон на оральные ласки? Так скажем загладить вину?       — Чего?       — Ээ..э, — и он явно замялся.       — Какие еще оральные ласки? Ты с ума сошел Фредерик Уизли!!              — Вставай говорю, у меня в голове начало плавится и выдавать черти что.       — Ты конечно полный придурок, но это не просто ляп. Объяснись тощая задница! Иначе второй удар не заставит себя ждать!       Он поднял и расставил руки по бокам от головы, словно не понимает о чем речь и попятился к двери. И мы оба ринулись к своим палочкам. Только мне до комода, а у него уже в руках. И он конечно же успел снять чары недосегаемости. И тетушка Мюриэль и Джордж были в шаге от того, чтобы узнать на весь дом о том какие такие интимные талоны я задолжала Фреду? О чем он? Закричала бы я, да этот гад успел.       — Сanariensis verti! — буквально на пару мгновений он превратился в канарейку, едва успев открыть дверь своими неуклюжими крыльями, в очень шумную канарейку. Что проматерившись, половину слов прочерикал, а под оставшийся благой мат в проеме двери засветился Джордж.              Надо было вспомнить чары поинтереснее, но и этот вид меня повеселил. Я тебе устрою птичку.       — Ээ, а чего это вы не спите и играете? Я конечно тоже не собирался еще, — он глянул на цветные круги посреди комнаты, удивлённо и сонно приподняв бровь, — Точнее во что вы играете без меня? Хулиганье.       — Твистер, — отрезал Фред.       — Твистер в перьях? — переспросил Джорджи переходя из проема двери в комнату и недоумевал от нашего слегка потрепанного вида, даже негодовал.       — Да, всего лишь очень скучный твистер, — добавила я.       — Так, сейчас был безумно скучный твистер? — огрызнулся Фред.       — Чуть не уснула даже. Ты в него играть не умеешь, Фред. Совсем плохая игра. Неожидал? И не стоило жульничать на таком слабом уровне. Да и твистер, не твистер без Джорджа.       — Так кричала бы поменьше восторженно. Хотя знаешь, я отыграюсь. Я тебе устрою, твистер твоей жизни. Левая рука на желтом, долгая и беспрерывная, не забывай. Я доведу тебя, до «победы», — выпалил с ухмылкой и чертиками в глазах, а потом и вовсе на эмоциях слегка встряхнул меня. Это первая интимная угроза в моей жизни. Поэтому я разинула рот и не ответила.       — Чего это я пропустил, что вы уже разговариваете терминами из игры?       — Лучше дыши пока можешь, пока я не спросила с тебя за талон!       — Так, — неожиданно снова встрял в наш высокоинтеллектуальный разговор Джордж, — я не понял какого твистера тут происходит. Но…       — Все, выкатывайтесь отсюда, завтра поиграем и узнаем, что мягче локоть в печень или пятка в глаз, поговорим, дотвистеримся. Пошли, пошли быстро отсюда. Авторитет мне тут еще попортите перед тетушкой Мюриэль.       — Добро пожаловать в клуб. Может подарить тебе навозную бомбу, чтобы тебя тоже вычеркнули из завещания? — добавил улыбаясь младший брат.       — Спасибо нет. Я лучше научу тебя играть до победного, в желтый круг поиграю с тобой Джорджи, — конечно он ничего не понял. А вот у старшего кажется лицо подкосило инсультом от злости и моей интимной угрозы в сторону его брата.       Схватив их под руки, я начала их выталкивать, как тут же обмякла буквально у них на глазах. Проваливаясь в свое внутренне сознание. В то самое будущее. Едва слыша их голоса беспокойства от моего без сознания. Кто-то подхватил на руки, а после…       Провалилась под руины камней, что очень болезненно сдавили меня. Много пыли, много криков, смертельных заклятий, нечем дышать. Видя рыжую макушку рядом под теми же обломками, что не подавала ни единого движения. Мой голос сошел на крик, я звала его, просила очнуться Фреда и встать. Пыталась заставить свою руку шевельнуться в его сторону. Но он не слышал, не отвечал.       Ты не смогла…       Не смогла…       И не сможешь…