Только ты

- Блядь, Малфой, двигайся, здесь больше негде спать! – Послышался грубый голос и Драко почувствовал толчок в плечо, а затем рядом с ним упало тело подружки Поттера. Вынужденное соседство в одной из конспиративных квартир, больше похожей на бомжатник, казалось уже не такой хорошей идеей. Лучше бы его спас Поттер, у него хотя бы не было привычки разбрасывать пышные кудри по соседней подушке. Их у него просто не было. Только недавно Грейнджер узнала, что Драко Малфой является шпионом ордена, и она заставила Гарри показать ей воспоминания, ведь действительно не могла поверить в то, что этот заносчивый блондин, убивший ее подругу – не враг. До сих пор верилось с трудом, даже тогда, когда он свалился ей на руки с окровавленным куском мяса вместо руки, которую она полночи восстанавливала. Но, как бы там ни было, война научила ее выживать в любых условиях и при любом соседстве, и жертвовать коротким сном, ради этого ублюдка, она не собиралась. Гермиона проснулась от приятной тяжести внизу живота и теплых объятий со спины. Так любил делать Виктор, сгребал в охапку прямо во сне и закидывал ногу на ее бедро, создавая иллюзию защищенности. Ноги на бедре не было, но причина тянущего желания обнаружилась быстро, ей в копчик упиралась его эрекция, посылая разряды в низ живота. Улыбнувшись от приятных ощущений, она чуть прогнулась в пояснице, чтобы прижаться теснее и потереться о его член задницей. Рука Виктора, перекинутая через ее плечо, тут же напряглась, указывая на то, что он просыпался. - Виктор. – Шепнула она в дреме, приоткрывая тяжелые веки и утыкаясь взглядом в черное пятно на его предплечье. Осознание отрезвило холодным душем, заставив скатиться с пыльного матраса на бетонный пол, вырываясь из теплых объятий. Блядь. Это была метка пожирателя. Девушка тут же вскочила и обернулась, разметав волосы по плечам. Ее встретил леденящий взгляд и плотно сжатые губы. - Блядь. – Выругалась она вслух и быстро отвернулась, направившись в ванную. Холодный душ чуть отрезвил. Грейнджер уткнулась лбом в грязный кафель стены и прикрыла глаза. Виктор пропал, а у нее так давно никого не было, что даже член чертова Малфоя завел до предела. Хотя, стоит ли врать самой себе? Она истерически хохотнула и выключила воду, почистила зубы, еще раз умылась, оттягивая момент, когда снова придется оказаться с ним в одной комнате. И как она могла спутать их. С Виктором ей никогда не спалось так спокойно. С ним она всегда чувствовала себя предательницей. А этот запах, который она заметила еще с вечера, принадлежал Драко, жар крепкого тела за спиной, тоже принадлежал Драко – это выворачивало на изнанку. Почему она так крепко спала в его объятиях, тогда как обычно вообще не могла уснуть. Хотя спутать их было логично, ведь ей даже в самом больном сне не могло привидеться, что Малфой обнимает ее, во снах они всегда стояли друг напротив друга и их проклятия летели наперегонки. Кто будет первым в этот раз? Гермиона просто не могла представить, что когда-то проснется, чувствуя задницей ЕГО член. Реальность оказалась такой сукой. Когда Гермиона зашла в комнату, Малфой был уже одет и не в духе. Грейнджер не стала здороваться, проходя к столу и наливая себе стакан воды. - Виктор Крам? Серьезно? Он трахает тебя? – Раздался ядовитый голос из-за спины. Драко был в ярости. Вечером он с трудом заставил себя уснуть, пытаясь не вдыхать пряный запах ее волос, злясь, что она так легко уснула в его присутствии. Он точно помнил, что долго ворочался, придвинувшись максимально близко к противоположному от девушки краю. Вот только подсознание сыграло с ним злую шутку, иначе как объяснить то, что проснулся он, обнимая ее со спины. И отодвинуться уже не смог, зарывшись носом в ее волосы и вновь прикрыв усталые глаза. Тепло, хорошо, вкусно пахнет. У Драко не было ни малейшей мысли, приставать к Грейнджер, пока он не почувствовал, как она откровенно трется о его возбужденный член. Это был такой прямой текст, что понять неправильно невозможно. Вот только он точно помнил, с кем засыпал, поэтому лишь напрягся всем телом, ожидая подвоха. И он не заставил себя ждать. Значит Виктор… - Это настолько не твое дело, что просто заткнись. – В тон ему ответила девушка, выпивая воду в несколько глотков. - Ты только что, чуть не насадилась задницей на мой член, мне хотелось узнать, кем я в этот момент был. – Выплюнул он. - Ох, достоинство чистокровного лорда Малфоя пострадало, ведь об него потерлась грязнокровка, мне стоит извиниться? – Грейнджер резко развернулась, так, что распущенные волосы хлестанули ее по щекам. В глазах клубилась ярость. - Да тебе, блядь, вообще похуй, чей член упирается в тебя по утром!? – Воскликнул Малфой, и будто бы это было действительно удивление, приправленное ядом. – Даже если это сам Волан-де-Морт? Грейнджер расхохоталась, сверкая глазами. Дикость его слов не влезала, ни в какие рамки, но девушка не собиралась отступать. - Если бы член Волан-де-Морта был единственным, что бы он хотел в меня вставить – я бы была рада. Но, думаю у него более богатая фантазия. Они уставились друг на друга как два разъяренных пса. Нельзя было допускать этого. Их совместная ночевка обернулась настоящей катастрофой. Им нельзя было… - Блядь, Грейнджер, ты ебанутая на всю голову. – Заключил Молфой. - Просто не надо было меня обнимать! – Сорвалась она на крик, и в нем было что-то такое искреннее и болезненное, что Малфой остановился, глядя на ее залитые румянцем щеки. А Грейнджер люто ненавидела всю эту ситуацию. Себя особенно сильно, ведь он был ее ошибкой, ее неправильным выбором. И его она ненавидела так яростно только лишь потому, что не могла получить. Чем больше проходило времени, тем больше становилась пропасть между ними, заваленная трупами близких людей, умерших по их вине. Даже если он шпион ордена – он все равно убивал ее друзей, а она убивала его. Гермиона желала Драко со своих четырнадцати лет, с тех самых пор, как узнала, что значит – желать кого-то. И уже тогда это было невозможно. Видимо, в глазах Гермионы промелькнуло что-то слишком искреннее, что-то кроме обжигающей ярости и жгущей горло ненависти, потому что Малфой прищурился. - Сука. – Рыкнул он и преодолел разделявшее их расстояние в три шага, будто его кто-то толкнул в лопатки. Грейнджер тут же выхватила нож, приставив его к горлу Малфоя, но его это не остановило. Он давно не чувствовал страха перед холодным оружием, да и вообще, страха. Его губы грубо смяли ее рот, а рука сжала кудри на затылке, чтобы запрокинуть голову девушки выше и углубить поцелуй. Через секунду он услышал звон металла о бетон, когда пальцы Грейнджер разжали рукоять клинка, накрывая его горло прохладной ладонью. Она не сопротивлялась, наблюдая за этим безумием будто со стороны. Ее реакция придала Малфою уверенности, ведь изначально он был готов к тому, что это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Поцелуй – как выстрел убивающим. Даже хуже. К Аваде, Гермиона была готова давно, ожидала ее в любой момент, но не этого. Не того, что его губы будут такими горячими, а рык, поднимающийся из горла и вибрирующий на языке – таким сладким. Она слизывала его, захлебываясь ужасом, наспех заталкивая мысли в клетки. Сейчас, еще один миг. Еще один. И она убьет его за это. В этом поцелуе совсем не было нежности, он был грубым и быстрым, будто ненависть, всегда клокотавшая между ними, вдруг обрела такую извращенную форму. Малфой оставил укус на ее языке, когда она попыталась перехватить инициативу, толкнувшись в его рот. Грейнджер вздрогнула от этого укуса, будто выныривая из трипа, и запустила руку в его волосы, грубо сгребая их на затылке, дергая назад, разрывая поцелуй. Драко давно думал о том, чтобы подстричься покороче, но от ее рывка боль смешалась с удовольствием и он даже обрадовался, что не сделал этого раньше. - Ты что, нахуй, делаешь? – Ее глаза яростно сверкали, а губы были ярко красными и такими влажными, что Драко просто не мог остановиться. А она могла. Она хотела остановиться, и даже откровенные слова парня не заставили ее передумать. Вот только отойти у нее сил не было. - Хочу трахнуть тебя, Грейнджер. – Он вновь подался вперед, но она напрягла запястье, не давая приблизиться, в ее глазах был призрак сомнения и дьявольский огонь, зовущий Малфоя дальше, туда, куда нельзя. – Тебе ли не похуй, с кем. – Рыкнул он и сам притянул девушку к себе, вновь сталкивая их губами и зубами, Грейнджер пришлось привстать на цыпочки, чтобы не упасть. Она ненавидела его все больше, за этот поцелуй, и целовала в ответ. Будто в блядском наркотическом сне. Она ненавидела наркоманов, но чувствовала себя одним из них. Нельзя и можно. Больно и сладко. Блядь. Так выглядит агония? Драко так давно возвел Гермиону в ранг хороших девочек, что даже и предположить не мог, что может ее вот так целовать. Запрещал себе даже мысли об этом, прятал за семью стенами, которые она разрушила одним движением своей задницы по его утренней эрекции. Это была чистейшая злость на нее, за то, что так просто дала себя трахнуть Краму и еще бог знает кому, пока он оберегал ее образ даже от собственных мыслей. Теперь ему было поебать. Он собирался сделать то, о чем так долго запрещал себе думать. Грейнджер подпитывала его злость, больше не сопротивляясь, сгребая его футболку на лопатках, будто ей действительно было похуй, с кем. Даже с ним. До этого утра она была готова разорвать его на части, убить при малейшем неверном движении, а сейчас помогает стянуть мятую ткань через голову и проводит узкими ладошками по груди. Сука. Какая же она сука. Руки Драко не церемонятся с ее рубашкой, он даже не пытается ее расстегнуть, срывая злость на тонкой ткани. Пуговицы полетели на пол, отсчитывая быстрые четкие удары до его сумасшествия. Он толкнул Гермиону на матрас, не заботясь, что она ударится спиной о жесткую поверхность, но она успевает подставить руки, будто в сражении. Чертовы инстинкты. И он тут же оказывается сверху, кусая тонкую кожу на шее, покрывая ее поцелуями-укусами, ставя метки. Но ее жалобный стон и вновь утонувшие в его волосах пальцы, заставляют замедлиться. Ей больно, но она все еще не отталкивает. Гермиона замечает перемену, когда острые укусы сменяются поцелуями, после ее несдержанного болезненного стона. Но ей хочется чувствовать его зубы на собственной коже, это не должно быть нежно, от нежности становится только больнее. Драко целует, выступающую острым клином, ключицу, проводит по ней языком, глядя на оставленную им влажную дорожку, и девушка стонет, но уже не от боли. Блядь, Грейнджер. Он спускается к ее груди, чувствительно прикусывая темный сосок, наказывая ее за этот, полный желания, стон. На его месте мог быть кто угодно, напоминает он себе. Его рука дергает пуговицу на ширинке ее джинсов, отрывая с куском ткани, замок расходится сам, пропуская пальцы Драко к тонкому хлопку. Мокрой, блядь, настолько, что даже джинсовая ткань на тыльной стороне его ладони, чувствуется влажной. Он поднимается губами к ее шее, а затем к мочке уха, оставляя на обнаженной коже стаи мурашек, собственным горячим дыханием. Пальцы поглаживают влажную ткань, заставляя девушку под ним выгибаться. - Так сильно хочешь? – Спрашивает он, прямо в ее ухо. – Меня? Ему нужен был ответ. Он должен знать, что она не представляет на его месте кого-нибудь другого, но Гермиона лишь тихо стонет, хватая его за запястье. Она сильнее прижимает его руку к своей промежности. - Блядь, Малфой, просто трахни меня. – В голосе девушки злость смешивается с дрожью, и этот безумный коктейль напрочь срывает ему крышу. - Тогда посмотри на меня. – Рычит он, приподнимаясь и глядя на ее напряженный профиль и опущенные веки. – Прикоснись ко мне. – Он хватает ее руку, и кладет себе на грудь, туда, где бьется сердце. Гермиона резко поворачивается, встречаясь с его взглядом, и Малфой видит, что зрачок полностью поглотил ореховую радужку ее глаз. Гермиона напрягает пальцы на его груди и оставляет саднящие царапины, задевая чувствительный сосок. Мстит ему за медлительность. Ее рука скользит по его напряженному прессу, дергает за пряжку ремня и быстро расправляется с ней. Как часто она делал это с другими, бьется у него в голове мысль, но он старается отогнать ее прочь, не давая Гермиона отвести взгляда, пока ее пальцы не справляются с его ширинкой и не ныряют под ткань трусов, оглаживая головку. Дыхание перехватывает, как долго она мечтала об этом горячем теле, как часто кончала в душе, представляя, как он грубо прижимает ее к стене. Драко был даже более горячим, чем в ее мечтах и пальцы, оглаживающие его член, подрагивали от нереальности происходящего. Гермиона смотрела в его льдистые глаза и видела в них лишь пламя, сжигающее ее зажив. Если он продолжит вот так смотреть, ее сердце просто остановится. Но в миг, когда она в очередной раз проходится вверх и гладит влажную головку большим пальцем, в его глазах что-то меняется, будто в пламя плеснули бензином. Она аккуратна, она опытна. Сука. Драко грубо подхватывает девушку под коленки и быстро стягивает с нее оставшуюся одежду, а затем переворачивает ее на живот. Член так сильно напряжен, что парень больше не может ждать и в несколько движений, избавившись от собственной одежды, он пристраивается сзади, крепко держа девушку за бедра. Член входит в нее легко, сразу на всю длину, растягивая стенки. Грейнджер вскрикивает, выгибаясь и приподнимая задницу выше, будто только об этом и мечтала. Злость на нее вспыхивает с новой силой и Малфой начинает двигаться быстро, резко, так, чтобы ей стало так же невыносимо, как и ему. Мысль, что она такая со всеми, что каждый «Виктор» вот так насаживал ее на собственный член, заставляет искры ярости скакать под его веками. От пальцев, на ее бедрах, точно останутся синяки. Но Гермиона лишь крепче сжимает кулаки, комкая простынь и жалобно стонет, подмахивая ему бедрами. Если его поцелуй был страшнее Авады, то это безумие, охватившее каждую клеточку ее тела – адское пламя. Она хотела сгореть в нем без остатка, чтобы больше не жить в мире без этих глубоких толчков, без его рыка и вкуса. Чувствуя, что так он долго не продержится, Драко замедляется, наклоняется к девушке и откидывает ее волосы, чтобы прикусить кожу на загривке, будто дикий зверь. Она стонет громче, заставляя волосы у него на затылке встать дыбом от удовольствия. - Драко. – Слышит он собственное имя из ее приоткрытых губ. Оно теряется в стоне, и Малфой не может понять, не послышалось ли ему. Замирает. - Повтори. - Ммм…. – Мычит девушка, подаваясь назад, пытаясь заставить его вновь двигаться в себе. Драко хватает ее за шею, приподнимая и заглядывая в лицо. - Мое имя. Повтори. – Требует он, лишь немного покачиваясь в ней, не давая необходимого трения. - Драко. – Шепчет она более отчетливо и Малфой награждает ее сильным толчком, вырывая новый стон. - Еще раз. – Рычит он ей в ухо, глядя на приоткрытые губы и ловя каждое движение. - Драко. – Шепчет она снова, и он снова двигается. – Драко, драко, драко. – Начинает повторять она, как молитву, чувствуя сильные толчки каждый раз, как произносит его имя, пока он не срывается на рык, а она на протяжный стон, когда его пальцы накрывают ее клитор, начиная двигаться по кругу. Его имя, ее сорванным голосом – как спусковой крючок. Драко отпускает собственные мысли, вбиваясь в ее податливое, горячее тело, будто может этим забрать ее себе. Будто сомнения можно изгнать хорошим сексом и ярким оргазмом, от которого ее стенки вокруг его члена начали ритмично сокращаться, давая еще более яркие ощущения. Ее больше не было. Гермиона чувствовала, как волна оргазма смывает все мысли и страхи, будто подчищает ее жизнь качественным обливейтом. Мышцы в ногах свело, заставляя ее обмякнуть в руках Драко, и он вновь опустил ее на матрас, продолжая насаживать на себя, продлевая дикое удовольствие, задевая все самые чувствительные точки. Драко чувствовал подступающий оргазм, как плотный туман, заволакивающий голову, а еще чувствовал, как ее смазка стекает по напряженной мошонке. - Блядь, почему ты такая мокрая? – Выдыхает он горячий воздух между ее лопаток, вместе с накрывшим все существо оргазмом. Драко обессилено уткнулся Гермионе в шею, рвано дыша, и пытаясь замедлить свой бешено бьющий пульс. Вместе с отступающими спазмами, все еще греющегося в ее теле, члена, в голову возвращаются мысли. Они все еще не друзья. Все еще враги. Он в последний раз вдыхает ее аромат, смешанный с терпким запахом пота и секса и не может удержаться от легкого поцелуя в основание шеи. Пусть он будет последним, пока она еще не убила его своим ядом. Драко перекатился на спину, выскальзывая из Грейнджер и между ними будто снова стена. Он прикрывает глаза, не видя, как по щеке Гермионы стекает прозрачная капля, но чувствуя ее скованность даже так. «Потому что даже с Виктором, в моих мыслях был только ты» - думает девушка, но вслух говорит совсем иное. - Я тебя ненавижу. – Уверенный голос, ни капли сомнения не слетело с припухших, зацелованных им губ. Драко усмехнулся и пружинисто встал, оттолкнувшись от матраса так, будто уйти от нее после секса - было самым легким решением в его жизни. Он взял одежду и начал медленно одеваться, не глядя на Грейнджер. Ее голова была отвернута от него, будто ничего не случилось, будто не ее голос выдыхал его имя. - Взаимно. – Холодно бросает парень через долгие мгновения тишины, а затем за ним захлопывается дверь в ванную. Он так и не заметил скатившейся из ее глаз слезы, всего одной. Большего она не могла себе позволить.