Как Один добыл руны

– Skal*, Глаз! Принес? – Угу. – Нормально прошло? Без сбоев? А то ты хмурый какой-то. Не привык легендарный наемник показывать свой страх, потому лишь коротко кивнул: – Терпимо. Главное, что “руны” у тебя, а мы теперь в расчете. Окончательно, Локи. Глава “Трикстеров”, молодой привлекательный мужчина, части тела которого давно блестели металлом вшитых модификаций и имплантов, поморщился, когда наемник затронул неприятную тему. Сбросил ноги в тяжелых ботинках со стола, потянулся к подносу. Знакомый уху и сердцу хлопок – и виски из новой бутылки полился в стаканы. Один остался стоять. Ждал. – Выпей со мной за продуктивное сотрудничество, дружище, и разойдемся. Это был долгий путь! – Локи поднял свой стакан, салютуя. Крепкий алкоголь пах древесиной, специями и спиртом – хорошим, настоянным. Не тем дешевым, что подают нынче в забегаловках Нового Хейма. Закупоренная бутылка должна была внушить доверие: смотри, дескать, открываю специально для дорогого гостя! Однако Один не спешил тянуться за напитком, да и глаз с Локи не сводил: что-то в напутственных словах заставило напрячься. Наниматель выждал несколько положенных секунд, так и не сделав глотка. – Ничем тебя не проймешь, а, Глаз? – риторический вопрос, после которого Локи устало, слишком по-человечески для бесчеловечного Трикстера, вздохнул. И одним движением вытащил из-за пояса пистолет, направляя на товарища. Один не повел бровью. Дело было вовсе не в смелости, граничащей с безрассудством. Он ведь предполагал подобный исход. Уже видел этот сюжет – или то были воспоминания Иггдрасиля? Девять жизней, девять чужих историй смешались в голове, словно инородные импланты. – Ты правда этого хочешь, Лофт? – произнес хрипло Один, разводя руками в стороны: бери, мол, да стреляй. Рука с оружием не дрогнула. – Меры предосторожности, не более. Ты-то должен понимать, Глаз, как никто. Есть в наших жизнях тайны, которые нельзя доверить никому, даже брату. Руны – одна из таких. – Поздновато для тайн. – признание отрезвило Трикстера пощечиной. – Я видел “Древо” изнутри, путешествовал по его ветвям. Локи сглотнул, продолжая храбриться. Однако впервые за бесконечное долгое время Один увидел настоящий, почти животный ужас в глазах когда-то близкого человека. – Ты лжешь, – начавшая было опадать рука с пистолетом дернулась вверх, когда Локи в два шага оказался ближе. Теперь дуло упиралось прямо в глотку Одина. – Я видел все, Лофт. Слышал. Чувствовал. – не отводя взгляд, наемник потянулся к черной кожаной повязке. Медленно потянул за край, являя взору то, что осталось от его родного глаза. Ослепительно яркое, будто подсвеченное изнутри, белоснежное яблоко, от которого под кожей пролегли тонкие нити, похожие на провода. – Не знаю лишь, зачем тебе нечто настолько опасное. Вечно болтливый Локи захлебнулся словами. Ошеломленный он замотал головой, отвернулся, не в силах разглядывать чужое уродство. Один вернул повязку на место. – Откуда? – “Иггдрасиль”. Я вошел с ним в контакт, когда попытался достать данные. Его ветви связаны с каждой. Сам посчитай, сколько раз мне пришлось это повторить. – Девять рун?.. Это невозможно, Один! Человек едва выдержит один-два контакта! – воскликнул Локи, позабыв про пистолет и угрозы. Зато мудрый наемник по кличке Глаз все помнил. – Тебе стоило просто нажать на чертов курок, Лофт. Одним ударом Один выбил оружие на пол, другим заставил Локи охнуть от боли. Нога в ботинке, усиленном электромагнитом, перебила Трикстеру колено. Громкий металлический звон, и мужчина со стоном упал, хватаясь за протез. Один отступил, чтобы занять позицию удачнее, однако противник оказался быстрее. И хитрее. Лофт перекатился в сторону, схватил пистолет и выстрелил вслепую. Заряженная пуля оцарапала стену. Еще раз. Последняя оказалась удачной и просвистела по касательной, прорезая кожу и часть импланта на бедре Одина. – Око за око, нога за ногу, дружище, – оскалился Локи, перезаряжая пистолет. Они оказались по разные стороны стола. Глаз зажал рукой рану и успел присесть, когда вокруг посыпался звон пуль. Кажется, этой невероятной реакцией обладал четвертый или пятый по счету человек, чью жизнь он прожил в “Иггдрасиле”. Ситуация накалялась. Наемник сцепил зубы и резко толкнул ногами, заставляя тяжелый стол подскочить. Под оглушительный треск и изощренные ругательства Локи отлетел к стене, едва не потеряв сознание и позорно лишившись оружия в очередной раз. Запястье, теперь неестественно изогнутое, мужчина поспешно прижал к себе. Один перескочил через обломки. Подхватил Трикстера за горло, одной рукой прижимая к стене. Ударил второй до хруста костей. Давление на шее усилилось, и Локи застонал, затрепыхался. Наемник размахнулся, нанес еще один точный удар – в живот, под ребра. – Одно движение, и я стреляю! Глаз замер с занесенным в воздухе кулаком. Окровавленное тело в его руках дернулось. – Сигюн, милая, – разбитая челюсть Лофта едва шевельнулась, коверкая звуки, – вернись к себе. Молодая женщина в тонкой пижаме замерла в проеме, широко расставив босые ноги. В дрогнувших пальцах она сжала особый пистолет – Фенрир ХИ-2, с вычурной самодельной гравировкой сбоку. Один помнил день, когда рисунок появился на оружии. Один помнил вьющиеся пшеничные волосы. И румяное лицо, и смех в сияющих глазах. Сейчас Сигюн казалась птицей, которой сломали крылья, а от золота на бритой голове остались только пластины да провода. – Сигюн! – повторил Локи с нажимом. – Выйди сейчас же! – Отпусти моего мужа, Глаз, – Сигюн выплюнула прозвище, брезгливо сощурив свои янтарные глаза, – иначе я выстрелю. За хрипотцой высокого женского голоса, все еще слышалась гармония, которой так восхищался Один когда-то. И наемник послушался, а крепкая рука на шее Локи разжалась. Впрочем, если бы милая Сигюн и правда всадила пулю ему промеж глаз, он бы принял смерть с благодарностью. Он был бы рад умереть от ее руки Трикстер зашелся сухим кашлем, нелепо споткнулся, чертыхаясь на нерабочий теперь протез, но так быстро, как смог, бросился к женщине. – Что творишь, дурная?! – зашипел на нее, хватая за плечи и осматривая со всех сторон. Один завис. Повязка пропиталась чужой кровью, которая медленно стекала и капала на бороду и металлический пол. Он не видел Сигюн столько лет… – Почему ты.. – двинулся было вперед, но был остановлен почти рычащим Локи, перегородившим путь. – Как ты тут оказалась, Сигюн? Она покачала головой, бросив осуждающий взгляд на мужа. Положила худую ручку ему на плечо, аккуратно надавила, заставляя Трикстера отступить. – Он не навредит, Лофт. Только не мне. – настояла Сигюн, переводя взгляд обратно на Одина. – Не навредит же? Наемник поджал губы. Сколько власти эта женщина имела над ним в прошлом… И в настоящем, судя по всему, тоже. – Что с тобой стало? В тот день большую часть Ванов перебили, а остальных закрыли в колониях. Организаторов облавы и крыс нашел уже не Один, а Глаз – безжалостный убийца, преследователь, берущийся за работу любой сложности. Один был уверен, что прекрасная юная Сигюн из Золотых Ванов умерла. Мужчина так и не смог найти силы, чтобы прийти на похороны, но все еще помнил этот жуткий день и ужасающую ночь. Минуло почти пять долгих лет, за которые Один свыкся с безрадостной мыслью о бесконечном одиночестве, но сегодняонавернулась в его жизнь. – Руны нужны были мне, Один. Не Локи. Мой муж пытался уберечь меня, не более того. Прости за это, – женщина расслабилась, голос ее смягчился, и на секунду Один поверил, будто все станет прежним. – Зачем? – сглатывая комок и придерживая кровоточащее бедро, Один с тихим стоном осел на диван. В ход тут же пошел шприц со стабилизатором и болеутоляющим, вколотый под ребро. – Посмотри на меня, Один. – Сигюн зазвучала обреченно, почти плаксиво. – Перед тобой инвалид, больной человек, которому не в силах помочь ни один врач Нового Хейма. Я умираю. Локи на словах жены как-то болезненно сжался и отвернулся, не позволяя заметить перемены в его лице. Наемник опустил взгляд, рассматривая свои мозолистые руки, которые то и дело сотрясала дрожь. Его Сигюн жива, и была жива все эти годы. – Я горевал по тебе. Оплакивал каждый сраный день. Почему ты обрекла меня на такие муки, Сиг? Почему не появилась раньше? А если бы не случай, появилась бы когда-нибудь вообще? – зашептал мужчина, чувствуя непривычную влажную пелену на глазах. – Я чудом пережила ту ночь, но так и не смогла оправиться полностью. Когда очнулась и узнала, что моя прежняя жизнь кончена, а все, что оставалось, это смиренно ждать конца… – Сигюн замотала головой. – Я не хотела видеть никого, не хотела жалости, не хотела помощи, Один. Только покоя. А сочувствие в глазах знакомых было для меня страшнее смерти. Знакомых. Она считала его приятелем, а он ее боготворил. Ее слова ввинчивались в грудную клетку, оставляя пулевые отверстия – кровоточащие и мешающие дышать. – И почему ты решила, что руны помогут? – Не могу сказать, – отвернулась Сигюн, – и тебе уже пора. Один замотал головой: – Ты в своем уме, Сигюн? Ты же не понимаешь, с чем связалась! Руны опасны, эта технология не исследована до конца, и она точно не способна исцелять. – Пожалуйста, не причиняй мне еще больше боли, – на ресницах Сигюн выступили слезы, но она упрямо сжала кулаки, – просто уходи. Я знаю, что делаю. Локи протянул руку и сдавил плечо судорожно соображающему Одину, подталкивая того к выходу. Пыталась ли женщина найти лечение, или желала узнать нечто иное – не имело значения. Сигюн была истощена, ее организм не выдержит даже попытки пробиться к “Древу”. – Послушай, не соединяй разум с “Иггдрасилем”, не через руны, – забормотал Один отчаянно, остановившись у самого порога, – умоляю, что угодно, но не это. Сигюн, оно убьет тебя! Сигюн подняла на него мокрое лицо и молча, медленно покачала головой, переводя взгляд на своего мужа. Осознание прошибло Одина моментально, будто они с Сиг, как в детстве, вновь угадывали мысли друг друга. Она знала. А Локи – нет. – Забирай деньги и уходи, Глаз, – бросил Локи, разворачиваясь к Одину спиной, – наше сотрудничество подошло к концу. Огромные металлические ворота опустились и потухли, оставляя наемника по прозвищу Глаз с огромной, будто пробитой копьем, дырой в груди.