Сказка сказывается

Давно ли, недавно ли это было, а только правил нашим царством-государством царь Гордей по прозвищу Плешивая макушка. Плеши своей царь дюже стеснялся, и, если кто нескромным словом или усмешкой показывал, что сей недостаток заметил, тех он наказывал весьма строго. Народ Гордея не любил за спесь и сребролюбие, заставлявшие его то и дело увеличивать подати и налоги. Не привечали и заносчивость цареву, потому что кто не особенно проворно при встрече с ним сдёргивал шапку, тех пороли нещадно. А как потом сидеть на битом гузнишке? Так что не след удивляться, что как только народ замечал цареву карету, улицы враз пустели. Однако же была в столице одна слободка, где над самодержцем не боялись подшучивать и сочинять хулительные стишки. Слободу так и прозвали – Шутейная. Народ в ней жил разный: отставные стрельцы, гончары, каменщики, кровельщики, ложкари, плотники, красочники. Люд все был сурьёзный, однако же детишечки у них, как на подбор, сдружились на ниве схожести характеров насмешливых и лихой бесшабашности. Драли родители своих чад за проказы, как сидоровых коз, да всё без толку. Вот те самые отроки и виновны были в пересмешках и песенках над царём и его делами. Не забывали, впрочем, и народных легендарных героев: леших да русалок, упырей да вурдалаков, жадных трактирщиков да коварных лесничих.    Особливо востёр был до сочинения виршей Андрейка Княжичев. Батя у него был знатный кожевенник. Дом был если не дюже зажиточный, то уж никак не бедствовал. Потому-то Андрюхино разгильдяйство не сильно сердило кожемяку, авось подрастёт – руки сами к мастерству потянутся. А пока – что ж – чиркает малый стилом костяным по клочкам бересты и пусть чиркает. Даст ему маманя с утра краюшку от ковриги побольше да сальца шматок, потреплет по льняной головушке, он и рад. Заберётся в сараюшко или на сеновал – и счастлив. Был у Андрейки друг близкий, звали его Михою. Был он сыном начальника царёвой охраны, человека нравом сурового, а потому не одобрявшего сыновью дружбу с кожемякиным отпрыском. И хоть и побаивался Мишута родителя своего, но дружбою этой несказанно дорожил. Нравились ему Андрейкины вирши. Выбирались молодцы в лес да на озеро, где поглуше, и уж там во всю глотку распевали песенки, которые Мишута весьма искусно сочинял, играя на балалайке. Голоса у них были звонкие да согласные друг другу. Собирались их послушать зайцы и барсуки, олени и белки, лисы и птицы. Напевшись да насмеявшись, потчевали друг друга молодцы, чем из дому запаслись, а насытившись, засыпали под пышными кустами или на мягкой траве в обнимку. Но случилась однажды беда: пролетал как-то ночью над нашими землями Кощей Бессмертный, чёрной тучею закрыл звёзды своим плащом на полнеба. Глядит – за оконцем в тереме высоком лицо красивое к подушке прильнуло, ресницы густые смежило, спит, значит. Не утерпел Кощей, дохнул в окно ядовитым своим дыханием. А наутро матушка Мишуты не смогла добудиться своего сына. Лежал он на лавке бледный да холодный. Набежали мамки-няньки, а одна из них была ведунья, она сразу и сказала: Кощеево дыхание отравило Мишуту, дважды встанет солнце, а на третий восход уйдёт он во вражьи владения навсегда. Крадёт он так девиц покрасивше, невестами своими делает. А тут, видимо, в темноте не разобрал, что отрока увидел, на красоту польстился. Поднялся в доме горестный плач и вой. И когда пришёл к воротам проведать приятеля Андрейка, то услышал страшную весть. Никому ничего он не сказал, только поклялся себе, что пойдёт друга вызволять.  Однако же, сердце родительское – вещее, поняла его матушка, что сын задумал. – Знаю я, милый, что горе у тебя приключилось, – погладила она сына по кудрям. – Хочешь ты идти друга спасать. Что ж, дело нужное, хорошее. Вот, надень рубашку, мною вышитую, она тебя охранять будет. Возьми в суму дорожную туесок с пряниками, да туес с мёдом, возьми, сынок, курочку печеную да яичек калёных с дюжину. Положу я тебе и ковригу хлеба домашнего. А напоят тебя ручьи звонкие. И кого бы не встретил в дороге, будь приветлив и добр, всегда пригодится.   Обнял Андрейка матушку и пошёл восвояси. Долго ли шёл или коротко, а только попал в лес. Идёт по тропке, как вдруг видит: сидит на пеньке старичок – зелена борода, пола армяка налево запахнута, лапти вразлад надеты, шапка на ухо сдвинута. – Здрав буди, Андрейка! – улыбнулся старичок. – И я тебя приветствую, старче, – поклонился отрок. – Откуда ты меня знаешь? – Я много чего знаю, земля слухами полнится. Ты не устал ли? – Есть немного. Давай-ка, дедушко, перекусим тем, что в суме найдётся.    – Благодарствую! Поснедали оба курочкой, яичками да хлебом, а напиться – напились из ближнего ручья. – Добрый ты, – покивал старичок. – За то признаюсь я тебе, что ты лешего уважил. По делам и награда: вот тебе шишка заговорённая, брось её себе под ноги, она тебя куда хошь приведёт, везде тебе будет дорога торная. – Я, дедушка Леший, в Кощеево царство иду, друга вызволять, – ответил Андрейка. – Дороги-то не знал, шёл наугад, а ты меня так выручил. Земной тебе поклон за то. – Тогда прими ещё совет: к Бабе-Яге попадёшь – не теряйся, держись смелее, трусов бабка терпеть не может, а попросит о помощи – помоги. – Вот спасибо! – Андрейка попрощался с Лешим и пошёл по лесу дальше. Теперь тропинка не петляла, а будто сама ложилась под ноги, а впереди катилась большая шишка. Через какое-то время, уж ближе к вечеру, вышел Андрейка на широкую поляну, заросшую по краям густым ельником. В центре стояла большая изба, на охлупень которой был надет лошадиный череп, а на кольях оградных светили глазницами черепа человечьи. – Верно – это и есть жилище Бабы-Яги! – почесал в затылке Андрейка. А потом громко попросил: – Избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом. Избушка, скрипя, приподнялась. Под ней показались жилистые курьи ноги. Перетаптываясь на месте, они повернули избушку так, чтобы перед Андрейкой оказалась дверь. Она распахнулась, и изнутри выглянула очень недовольная старушка, седая, всклокоченная, с огромным носом и бородавкой на подбородке.     – Это кто тут озорует? – хриплым голосом спросила она, утыкаясь в отрока пылающим взором. – Да ты хоть знаешь, молодец, к кому зашёл? Я таких, как ты, на ужин ем. – Да кто же не знает Бабу-Ягу? Шутить изволите? – поклонился ей Андрейка. – Кто на каверзы горазд? Чьим именем детишек пугают? Вашим, бабуленька. – Это да-а, – зарумянилась смущенная бабка, – я такая. И что же, ты меня совсем не боишься? А вдруг я тебя съем? Это ж у меня на тыну черепа всяких витязей, захочу – и твой к ним прибавится. – Да нет, не боюсь, бабуль, – признался ей Андрейка. – Боюсь я только одного – что не смогу друга своего вызволить из плена Кощеева. – Ахти, а я ведь тебя знаю, молодец, Леший про тебя рассказал, – огорчилась Баба-Яга. – Что ж, раз не боишься меня, заходи в гости, там, глядишь, чем и помочь смогу. Уж старшему братцу насолить – самое милое дело, давно он у меня в печёнках сидит. Вошёл Андрейка в избу, повёл себя уважительно, сел в уголке, выставил на стол туеса с медом и пряниками. – Сто лет сладкого не ела, – обрадовалась Яга, наливая гостю большую кружку чая-травника и подвигая ближе миску с пирожками капустными. Попотчевав Андрейку, уложила она его спать. А наутро, выставив на стол блинков горячих, сказала так: – Охотно я тебе помогу, да только и ты помоги мне. – Всё, что скажешь, бабуль, сделаю, – кивнул Андрейка. – Тогда вот что: захворал у меня ворон, старый уж. У Водяного на озере есть два ключа с водою живой и водою мёртвой. Дам я тебе несколько скляниц, ты мне набери той и другой. Я б давно сама это сделала, да Водяной, чтоб его пришлёпнуло, охальник, кажинный раз с нежностями лезет, замуж зовет, надоел хуже пареной репы. Не рискую я снова с этим оглоедом встречаться. Так ты уж выручи старушку, а я тебе подскажу, как воды набрать. Так просто Водяной её не даст, сам понимаешь. – Всё выполню. – Верю! Ну так вот: ты его хлебом домашним попотчуй, очень уж Водяной его любит. Не пожалей, отдай весь, что есть. Скляниц я тебе дам несколько, две ты мне принесёшь, а ещё в две набери, чтобы Мишуту своего от власти Кощеевой освободить. Как напоишь его – спадёт заклятье. Ещё вот что: в озере у Водяного сохраняется меч старинный, силы немеряной, им можно Кощея победить. Хорошо попросишь – оглоед его отдаст.     – Ну, бабушка, чтоб я делал без твоих советов? Вот уж удружила! Постараюсь как можно быстрее обернуться. – Вот скляницы, – захлопотала Яга, – вот пирожки в дорогу. Жду тебя с удачей! Поклонился Андрейка старушке и снова бросил себе под ноги шишку, тут же весело покатившуюся вперёд. Через некоторое время уловил он носом запах воды и услышал квак лягушек. Стало понятно, что озеро близко. И действительно, за очередным поворотом тропинки блеснула водная гладь. Озеро по берегам заросло осотом и камышами. Найдя песчаный бережок, Андрейка достал из сумы половину ковриги и громко позвал: – Хозяин Водяной, прими в дар и угощение хлеба домашнего, матушкой моей печёного. –Ух ты, правда домашний! – раздался поблизости глухой, булькающий голос, и Андрейка увидел словно бы большой пузырь, в котором плавали длинные зелёные водоросли и ряска. Посередине пузыря показались два выпуклых глаза и хлюпающий рот. – Кидай сюда! Андрей размахнулся и точным броском закинул хлеб в Водяного. Тот от удовольствия закрутился на месте, и от мельтешения водорослей у Андрейки даже закружилась голова. – Что хочешь, отрок, за подарок свой? – Слыхал я, что у тебя есть два ключа с живой и мёртвой водой. Позволь мне набрать водицы. – Для чего? – Иду я в Кощеево царство выручать друга своего отравленного, а ещё… ещё у Бабы-Яги ворон заболел, ему водица тоже нужна. – А что же она сама не пришла? – надулся Водяной. – Так стесняется, – стараясь не засмеяться, ответил Андрейка. – Говорит, ты такой горячий ухажер, что она за себя не ручается. – Ха! – гордо приосанился Водяной. – Ладно уж, ради своей зазнобушки – так и быть, разрешаю тебе воды набрать. – Еще Баба-Яга говорила, что у тебя меч чудесный сохраняется. Не одолжишь ли на время? Кащея сразить. – Да уж, дайте попить, а то так есть хочется, что аж переночевать негде. И что мне за это будет? – А я про тебя песню напишу. – Прям настоящую песню? – пошёл взволнованными зелёными полосами Водяной. – Любо! Никто никогда меня так не тешил. Дам её потом русалкам, пусть выучат и поют. Ладно, бери меч, но чтоб вернул. – Слово даю! Из воды показалась мокрая рукоять. Андрейка взялся за неё и вытащил большой меч в ножнах. Он проворно затянул пояс с ножнами на себе. – Пойди вдоль берега и скоро увидишь два приметных камня. Из-под одного бьет вода мёртвая, из-под другого – живая. Набирай скляницы, – пробулькал Водяной. – А будешь возвращаться – кинь меч в озеро, и передавай привет Ягулечке, пусть не забывает, заходит в гости. Андрейка поклонился ему и, последовав совету, пошёл искать камни. Вскоре он увидел два каменных столба: чёрный и золотистый. Вода, что вытекала, тоже имела чёрный и золотистый цвета. Набрав несколько скляниц, Андрейка плотно заткнул их пробками. – Что ж, теперь веди меня, шишечка, прямо к Кощею. Однако, по пути он вдруг натолкнулся на странное: посреди тропы торчал толстый кол, а вокруг него бешено крутились опавшие листья и дорожная пыль. – Что за диво? – вопросил у шишки Андрейка. Та, понятное дело, промолчала, но остановилась. Долго не размышляя, Андрейка подошёл и выдернул кол из земли. И тут же невидимый, тёплый ветер ласково взъерошил ему волосы. – С-с-спасибо, друг, ос-с-свободил меня! – прошелестело в ушах отрока. – Это злыдень Кощей пригвоздил меня к земле. Ес-с-сли будет нужна помощь – позови южный ветер, и я прилечу на подмогу. Взс-с-с-с-с-с! Более нигде долго не останавливаясь, Андрейка шёл и шёл три дня, пока не вышел к мрачным холмам посреди пустоши. На вершине одного возвышался чёрный замок, к которому вела каменистая тропа. Хоть и уставший, Андрейка не стал отдыхать, а сразу пошёл за шишкой по тропе. Воняло вокруг гадостно – серою. Кашляя и чихая, Андрейка взобрался к черным воротам замка, которые неожиданно легко перед ним отворились. Он-то думал, что придётся пробиваться с боем, но радовался рано. То и дело из стен коридоров замка выскакивали железные острия, норовившие его проткнуть, с потолка сыпались булыжники, а под ногами разверзались ловушки. Только хитроумие шишки позволило ему обойти и миновать все преграды. – Вернемся домой, я тебя, шишечка, покрашу золотой краской, заслужила, – искренне похвалил свою проводницу Андрейка. Наконец они попали в большой зал без крыши, в центре которого рос могучий дуб. На вершине дерева Андрейка заметил окованный сундук. – Ещё один наглец, – раздался хриплый голос, – который думает, что ко мне можно прийти вот так просто. Из-за дуба вышел высокий и на удивление тощий мужчина. Кожа так обтягивала его лицо, что издалека его можно было принять за скелет. Одет он был в черную, скрипучую кожу. – Что ты тут забыл? – прикрикнул он на Андрейку. – Своего друга Мишаню, – ответил отрок. – Ты отравил его, и он ушёл в твой замок. Немедленно его расколдуй и отпусти! – А если нет, то что? – скрипуче рассмеялся Кощей. – Уже боюсь. С этим молодцем, каюсь, дал я маху. Увидел ночью, и по красоте принял его за девицу. В дело он, конечно, как молодицы, применен быть не может, но вот сила его мне весьма пригодится. Чем дольше он тут спит – тем больше их теряет. Никогда не встречал человека, в котором было бы столько огня. – И он тебе не достанется, упырь! – с этими словами Андрейка выдернул из ножен меч. – Водяной, скотина, отдал-таки, – скривился Кощей. – Только не надейся, этот меч признает лишь героев, а ты сиволапая деревенщина. Долго не продержишься. – Хватит болтать! – Андрейка взмахнул мечом, и, о чудо, тот стал словно бы продолжением его руки, нанося точные и верные удары сам. Кощей гневно рычал и ругался, орудуя чёрным клинком и с трудом отражая атаку. – Его с-с-смерть – в игле, – раздался свистящий голос. – Вот я с-с-сейчас с-с-скину с-с-сундук наземь, разбей его и с-с-сломай иглу!  – Ветерок! – обрадовался Андрейка. – Сам прилетел! – Я знал, что пригожусь тебе! – рассмеялся ветер, закрутил и расшатал ветви дуба. Сундук не удержался на цепях, которыми был приковал к ним, и рухнул вниз на плиты двора. – А-а-а-а! – в ярости заорал Кощей. – Не трогай иглу! Но Андрейка, выпустив меч из руки, чего тот словно и не заметил, продолжая бить Кощея, бросился к сундуку, откинул крышку, достал оттуда большое яйцо и швырнул его под ноги. Яйцо разбилось, и внутри оказалась длинная иголка. Взявшись за концы, он изо всех сил гнул её, пока она не сломалась пополам. Кощей взвыл и вдруг лопнул, разлетаясь чёрными ошмётками. Сразу же следом загрохотал гром, ударили молнии, зашатались стены замка и обрушились вниз. Андрейку спасло то, что над главным залом не было крыши. Однако, лишь только отгремело эхо разрушения, он оглянулся вокруг в тревоге: – А где же искать Мишаню? – Я его чувс-с-ствую, – шепнул ветер, – он внизу, в подвале. Видишь, провал, тебе – туда. Андрейка кинулся к дыре в полу и побежал по неровным ступеням в подполье. Там оказалась обширная горница, а в центре стоял каменный стол, на котором смертным сном спал его друг. – Как же так, ведь Кощей погиб?! – всплеснул руками Андрейка. – Почему же он продолжает спать? – Очень уж с-с-силен яд, которым его отравил с-с-супостат, – вздохнул ветер. – Но у тебя же ес-с-ть живая и мёртвая вода, напои ими его. – Вот я болван, совсем забыл, – повинился Андрейка, тут же залезая в сумку и доставая склянки. Наклонив над Мишиными губами сначала чёрную, а затем золотистую, он проследил, чтобы капли попали другу в рот. Вода впиталась, вскоре ресницы Михи затрепетали, и он открыл глаза. – Андрейка? – слабым, больным голосом произнёс он. – Где это мы? – Тебя украл Кощей. Бедняга, ты даже ничего не помнишь, – ответил Андрейка. – Но ничего, вражина повержен, а мы с тобой отправимся домой. – Ты меня спас, – глаза Михи подозрительно заблестели, и он протянул ему руки. – Я не мог поступить по-другому, ты же понимаешь, – улыбнулся тот и крепко обнял друга. – Могу отнес-с-сти вас-с-с к вашему дому, – просвистел ветер, шевеля соломенные и темные кудри приятелей. – Но нам ещё нужно вернуть Водяному меч, а Бабе-Яге склянки с водой для больного ворона, – озаботился Андрейка. – Я с-с-сам отнес-с-су, – предложил ветер, – люблю летать туда-сюда, а ты, к тому же, меня ос-с-свободил. – Что ж, мы согласны, – закивали оба друга. – А ты тогда прилетай гостем, будем играть с тобой, размахивать метлами. – Отлично! – шелестяще захохотал ветер, поднимая их вверх. Возницей он был неутомимым, хотя и беспокойным, так что, когда родные стены показались перед друзьями, они были только счастливы вновь очутиться на твердой земле. – До вс-с-стречи! – шепнул ветер, подхватывая меч и бутылочки с водой. Пошатываясь от перенесенной встряски и голода, Миха и Андрейка помахали своему новому приятелю руками, а потом, обнявшись, пошли в городок. – Твой батя, наверное, снова будет ругаться, – расстроенно заметил Андрейка, – он у тебя ругается по поводу и без. Если ты не против, приходи жить ко мне. У меня во дворе отдельный флигелёк. С отцом и матушкой я всё обговорю. Ты им нравишься, они не будут против. – Ты прав, – грустно кивнул Мишаня, – будет, хотя моей вины ни на копейку. Он думает, что я притягиваю беды. Так что, если действительно будет туго, я приду к тебе. Андрейка прижал его к себе теснее. – Кстати, я пообещал Водяному песню. Он мне дал меч, которым был повержен Кощей. И живой и мёртвой водой поделился. Давай, вместе её сочиним?  – Сочиним! – улыбнулся ему Миха. – И про ветер – тоже. – Мне еще Баба-Яга и Леший помогли, представляешь? – Легко, дружище. Тогда: с тебя – вирши, с меня – музыка.