Дежа вю

Разве может концерт завершиться просто так? Нет, конечно. Гордей куда-то сбегал, с кем-то договорился, и вот, в просторном фойе очередного дома культуры, где они выступали, собрана мини-конференция. Сидят на каком-то постаменте или крошечной сцене, непонятно для каких целей построенной. Андрюха в своем репертуаре, вольготно вытянул лапы в давненько не чищенных гадах, на что девицы с диктофонами, доморощенные акулята местного радио- и теле-бомонда, не обращают никакого внимания. Восторженные взгляды дам прикованы к накачанным бицепсам Князя, кружке пива, которую тот частенько подносит к губам, к его сочному рту, который он облизывает юрким языком. Девиц не смущает ядреный запах пота, прущий от панков, девицы, судя по всему, готовы в нем искупаться. Когда очередная репортерша открывает рот для вопроса, Андрюха ее перебивает: – Если вы сейчас спросите, кто из нас шут, а кто король, мы вас сожрем, верно, Мих? – и хитро косится на друга. Какая-то деваха так настырно лезет вперед, что буквально втискивается между ним и Князем. Рука Миши машинально ложится прямо на русый затылок, пока сам он залипает на улыбку Князя, и абсолютно неожиданно в мозгу всплывает вчерашний вечер, скорее, уже ночь. Они с Андрюхой, пьяные, но пока еще соображающие, сидели на одной кровати в номере. Трепались о том, о сём, и заткнулись буквально посреди фразы, словив себя на том, что крепко сжимают друг другу колени. Андрей еще что-то невнятно вякнул, перекинул вдруг руку, вот как сейчас сам Миха девице, ему на шею и потянул на себя. Обалдевший в край Миша как-то… промедлил, и в следующую секунду понял, что они с Князем, на секундочку, целуются. С языками, постанываниями и все этими порнушными делами. Не сбивало накала удовольствия даже то, что слюна у обоих горчила от пива и сигарет. Когда удалось ненадолго оторваться, чтобы глотнуть воздуха, он, помнится, прямо сказал Князю, чтобы тот отвалил, но, видимо, очень неуверенно, потому что Андрюха кивнул, тут же неловко сполз на бок и начал дергать собачку на молнии Михиных штанов. – Какого ты творишь? – очень грозно рявкнул Миша, очень грозно, да, почему-то поглаживая Князевский затылок. – Песню спеть хочу, вот, микрофон запропастился, – хмыкнул белобрысый подлец снизу, уже вовсю шуруя в ширинке лучшего друга и  вытаскивая наружу его член.     – Ты чо, я не пидор! – возмутился Миша, почему-то шире расставляя ноги. – Такая же фигня, прикинь, – кивнул Князь и облизнулся. – Короче, Миха, я мечтал об этом еще с «Лесника», когда ты буквально насиловал микрофон. – Извращенец, – почему-то хмыкнул Миша, вместо того, чтобы засветить ему в бубен. – А то! – поигрывая бровью, Князь наклонил голову и взял его на язык. Мишу накрыла волна паники, потому что он не гей, потому что он не знал, сработает ли все, как надо, встанет ли у него, и он не гей, и вообще, он же не успел вечером искупаться. На все попытки прервать довольное Андрюхино урчание внизу, тот отвечал отмахом ладони, на секунду отрывая ее от увлекательного занятия – гонки шкурки по собственному лысому. Неожиданно посреди процесса Миша понял, что как-то Князь все настолько правильно делал, абсолютно не стесняясь мокрых причмокиваний и подсасываний, что встало так крепко, как ни с одной девчонкой. Андреев затылок ритмично ходил вверх-вниз под Мишиной рукой. Чувствуя, как горячий рот туго охватывал напряженный член, как упругие губы ласкали уздечку, Миша ощущал, помимо чисто физического удовольствия, странную нежность. Вот это да! Не, ну все-таки… Да какого! Еще-еще-еще! Андрей никуда не спешил: сосал глубоко и туго, потом выпускал, ласкал губами головку, и вновь полностью надевался ртом на большой Мишин член.   Наверное, стоило бы послать его с этими гейскими замашками. Ведь да? Строго спросить, где вообще набрался подобных навыков, и Миша совсем было принял решение так и поступить, но тут Князь ускорился, наслаждение юркой змейкой скользнуло в низ живота, стянуло жаром пах, живот, все тело, ударило невыносимым наслаждением по всем нервным окончаниям. Миша выгнулся на кровати дугой, упираясь башкой в стену и хрипло застонал, позабыв выпустить из стиснутой пятерни Андрюхины волосы. – Накончал полные трусы, – расслышал Миша довольный Князев голос, когда в ушах перестал грохотать бешеный пульс. – Еще и похавал. Это стало последней каплей, и оба захохотали. Потом они ухитрились вдвоем влезть в узкую ванну, чтобы смыть с себя скользкие следы преступления, а ночью, сдвинув вместе кровати, долго решали – геи они теперь или нет, а может это просто дружеский дроч и ничего такого особенного. После того, как Андрей задает провокационный вопрос, Миша оглядывает притихших дам, строит максимально каменное табло и хрипло выдает: – А то! Покоренные Мишиной строгостью, девицы тоненько попискивают, а подлец с бицепсами, хитро подмигивает и воркует: – Сожрем-пожрем! И Мишина рука невольно сильнее стискивает девичий затылок. Ну а что, друзья же должны помогать друг другу, верно? Вот сегодня, к примеру, он на вечер ничего особо не планировал, а книжку можно дочитать и в другой раз.