У любви, как у пташки, крылья

В первый раз Кармен видит Микаэлу сразу после ссоры с Хосе, когда вокруг темно. Сердце самой Кармен, наполненное горечью и как будто потяжелевшее, тоже окутано этой темнотой. Она смотрит на дона Хосе и больше не видит того мужчину, которого когда-то находила интригующим и даже физически привлекательным. Не видит того, которого была готова ждать два месяца. А вместо этого видит человека чрезмерно ревнивого, властного, при этом перекладывающего на неё вину за его собственные решения, и это приводит её в ярость. Она из последних сил сдерживает гнев, когда кто-то восклицает: "Стойте! Тут кто-то есть, кто-то здесь прячется!", и после этого из темноты выходит, или скорее вырывается фигура. Перед Кармен стоит самая прекрасная девушка, которую она когда-либо видела. Её волосы, длинные, отливающие золотом, в свете луны кажутся почти что белыми. В ней есть что-то такое, чему Кармен не может дать определения, и не уверена, хочет ли она это определять, — что-то почти ангельское. Может, дело в луне, а может, в самой девушке. Что бы это ни было, в сердце Кармен зажигается искорка, такая, каких уже давно не было. (Когда такая искорка зажглась в последний раз, Кармен была совсем юной, достаточно юной, чтобы не беспокоиться о жизни и её невзгодах, тогда подруга её кузена, на несколько лет старше Кармен, взглянула на неё и улыбнулась. Такая же искра, как тогда, появилась только что. Как бы её ни интересовали некоторые мужчины (а она знала, что мужчины — это её неизбежное будущее), они никогда не зажигали в ней эту искру. Она не может точно сказать, что всё это значит — но это неважно, она никогда не обдумывала этот вопрос. В конце концов, она всегда была слишком занята.) Эта девушка говорит Хосе о его матери и о его долге. А Кармен наблюдает и думает про себя: забери его, оставь его себе. Она и правда хочет избавиться от него. Но ещё больше она хочет спросить у девушки, кто она такая, чем занимается, когда не передаёт сообщения от Хосе и для Хосе, что она из себя представляет вне общественных рамок. Она наблюдает, вопросы вертятся у неё на языке, но она лишь велит девушке забрать Хосе, он возражает, заявляет, что хочет остаться с Кармен, но Кармен этого не хочет. Совершенно. В последние дни она особенно страдала от вечно растущей ревности Хосе, от перекладывания чужой вины на неё; она думала о давно пропавшей искре, о том, что такое вообще любовь, ведь когда пропала страсть, не осталось ничего — ничего, кроме страха и злости по отношению к мужчине, который считает её своей собственностью, тогда как единственное, что действительно принадлежит ему в этом мире — это одежда, покрывающая его убогое тело. Поэтому когда он вцепляется в неё и заявляет, что она принадлежит ему и что он останется с ней, даже если это сведёт его в могилу, она теряет самообладание. Кармен — не из тех женщин, которые позволяют мужчинам указывать им, что делать. Также она никогда никого не провоцирует на насилие. Однако, если его требует ситуация, Кармен не постесняется применить силу. И теперь она поступает именно так: бьёт Хосе сначала в лицо, а потом между ног, всё, на что он оказывается способен после этого — это отпустить хватку и согнуться пополам от боли. Смотря на него, она проникается отвращением. "Мужчина, которому нужно удерживать женщину силой, чтобы она была с ним, никогда в жизни не узнает, каково быть по-настоящему любимым своей женщиной", — говорит она. Она как будто хочет плюнуть ему в лицо напоследок, но сдерживает себя. Кармен точно знает, что в ней больше человеческого достоинства, чем в Хосе. "Отвези этого подлеца к матери, хотя можешь и не отвозить, — говорит она девушке, той самой девушке, окутанной лунным светом. — Мне уже всё равно". Она оборачивается и уходит. *** Прошло много времени. Кармен живёт всё в том же городе. Сегодня коррида, в которой будет участвовать Эскамильо, Кармен приглашена им лично, и она, по всей видимости, всё же там будет. Ведь она иногда делит с ним постель. А в другие дни оставляет его в одиночестве. Гораздо лучше иногда оставлять мужчину наедине со своим желанием, чем полностью отдаваться ему. Она уже отдавалась, и ничем хорошим это не заканчивалось. Она не хочет, чтобы он считал её своей, когда она ему не принадлежит. Кармен — не его собственность. Как бы ей ни нравилось его общество, каким бы занятным он ни был, как бы она ни оживлялась в его присутствии, находясь в разлуке, она совсем не тоскует по нему и не желает тосковать. (Её в целом не тянет к мужчинам. Иногда ей нравится их общество, иногда она испытывает телесное влечение, но её сердце никогда к ним не стремится.) Она выставляет себя напоказ, привлекает к себе как можно больше внимания, как она очень любит это делать; она знает о своей красоте и о том, что мужчины сгорают от любви к ней. Ей угораздило жить в мире мужчин, поэтому она просто берёт себе то, что может взять: становится для них единственной вещью, которая никогда не будет им принадлежать так, как принадлежат многие вещи, которых у неё никогда не будет. Заставь их томиться любовью, страстью, а потом оставь наедине с их неприкаянным желанием. Она невольно улыбается, когда думает о том, как сводит с ума мужчин, в тот самый момент, когда видит подругу детства Хосе. Она отлично помнит её. (В самом деле, настолько хорошо, что в любой момент могла бы подробно описать её лицо исключительно по памяти; с того самого дня, как они встретились, эта девушка снилась ей каждую ночь.) На ней синее платье. Синий цвет ей очень к лицу. Кармен считала, что невозможно быть настолько, или даже более прекрасной, чем эта девушка тогда, в свете луны, но сейчас, под солнцем, её неземные черты светятся не серебром, а золотом, и сравнение с ангелом снова приходит на ум Кармен. Ещё не понимая, что она творит, Кармен подходит ближе и одаривает девушку улыбкой, той кокетливой улыбкой, которая безотказно действует на мужчин, но более мягкой, чтобы не спугнуть нежное создание. "Меня зовут Карменсита. Ты можешь называть меня просто Кармен. Мы уже встречались", — говорит она. Девушка всё же напугана: она дёргается и широко раскрывает глаза. Эти прекрасные глаза кажутся Кармен похожими на воды спокойной речки; она хочет потеряться в них, как никогда ещё не хотела потеряться ни в чьих глазах. " Я Микаэла", — представляется девушка, и Кармен рада наконец-то узнать её имя. "Микаэла..." — повторяет она, как будто пробуя на вкус. Ей нравится ощущение этого имени на языке. Личико Микаэлы покрывается очень красивым оттенком розового. Кармен почти что хочет её так, как никогда ещё не хотела женщину — (— так, как она на самом деле очень даже хотела женщину. Она помнит, как в пятнадцать лет наблюдала на подругой своего кузена, за тем, как она красила губы, как во время этого она иногда чуть прикрывала глаза. Она помнит, как подруга её кузена заплетала волосы в косу, помнит её небольшие изящные руки и то, как она впервые в жизни хотела кого-либо.) "Что с тобой было с тех пор, как мы разошлись?" — спрашивает она у Микаэлы. Та заметно смущается, не понимает, зачем Кармен говорит с ней. Зачем продолжает разговор. Кармен очень хочет разогнать это смущение. Впервые в жизни она хочет, чтобы кто-то заслуживал её. Хочет, чтобы конкретно эта девушка, что стоит перед ней, почувствовала, что заслуживает внимания Кармен. "Дон Хосе снова живёт с матерью..." — начинает Микаэла. Кармен тихонько перебивает её, хотя сразу же после этого чувствует себя ужасно из-за того, что прервала её. "О тебе, моя дорогая, — говорит она, — речь о тебе". "А..." — ещё тише отвечает Микаэла, ещё больше смущаясь. Кармен отмечает про себя, что, возможно, это первый раз, когда кто-либо хотел вот так вот узнать Микаэлу, когда кто-либо замечал её, относился как к личности, а не как к удобному предмету. Кармен вдруг начинает с жаром ненавидеть всех тех, кто когда-либо заставлял Микаэлу усомниться в том, что она может быть кому-то интересна. "Ну же, давай, — она касается её руки. — Я знаю, где мы можем побеседовать.". Впервые она имеет ввиду именно то, что говорит. Она действительно хочет, чтобы эта девушка рассказала о себе. Она хочет узнать о ней всё. Довольно странное желание, учитывая то, что она видит её второй раз в жизни, но что-то глубоко внутри говорит ей, что Микаэлу нельзя просто так отпустить. Эскамильо и его коррида уже давно забыты, и по правде говоря, Кармен о них никогда уже не вспомнит. *** В тот день Кармен и Микаэла проговорили несколько часов. И на следующий день, и после. И так в течение нескольких месяцев. Кармен узнала о семье, в которой росла Микаэла, о соседях, среди которых семья Дона Хосе. О любимой кошке с улицы: в детстве Микаэла тайно подкармливала полосатую кошечку, которую назвала Алисой. О том, что любимые цветы Микаэлы — ромашки. "Они маленькие и изящные, никто не обращает на них внимания, потому что они есть везде, но мне кажется, что у них есть своя едва различимая грация и... радость жизни?" А ещё о том, что она часто подолгу сидит у дверей оперного театра, пытаясь расслышать хоть что-то, что происходит внутри, цепляясь за то прекрасное, к чему она не может приблизиться. О том, что вся её жизнь была продумана от начала до конца в момент её рождения. О том, что её мать хочет видеть её замужем за Доном Хосе. *** Кармен не предлагает Микаэле вместе сбежать. Впервые в жизни она не видит необходимости что-то себе доказывать, как она до этого много раз делала. (Когда у неё были мужчины: те, кто предавался телесным наслаждениям с ней, давал то, что, как все всегда ей внушали, было ей жизненно необходимо.) Вместо этого она просто наблюдает, слушает и нежно касается её руки. Она предлагает Микаэле сходить послушать, как она вместе с сёстрами будет петь в таверне Лилас Пастьи после заката, лишь потому, что знает: Микаэла очень любит музыку. Микаэла после этого нежно гладит её по волосам, берёт за руку и улыбается — но не смущённо, как обычно, а на этот раз уверенно. (Кармен придала ей уверенности в себе. Из всех её достижений это, пожалуй, то, которым она больше всего гордится.) "Я очень хотела бы, — отвечает Микаэла. — Я очень хочу побольше узнать о твоей жизни, Кармен, — она медленно проводит рукой по лицу Кармен и рука останавливается на щеке. — Было бы славно, если бы там нашлось место и для меня". Впервые Кармен ощущает, что её никто и ничто не ограничивает: Микаэла — это не те властные мужчины, которые могли бы принуждать её к чему-либо. Но в то же самое время она не может никак повлиять на сложившуюся ситуацию, потому что тут может быть только один ответ. "Да", — отвечает она у самых губ Микаэлы, после чего та не оставляет совсем никакого пространства между ними. Все поцелуи, которые были до этого в жизни Кармен - ничто по сравнению с этим. Впервые в жизни она ощутила, что больше никого, кроме Микаэлы, ей целовать не хочется. (Оглядываясь назад, на то время, когда она лишь смотрела и не позволяла себе приближаться, когда, просыпаясь на груди у мужчины, ощущала телесное удовлетворение и пустоту в сердце, она наконец-то всё понимает.)