Замурчательный день

– Не уверен, что это хорошая идея, Натали, – вздохнул Габриэль, поправляя галстук перед зеркалом. – Это так унизительно, почему я вообще должен подобным заниматься? Его руки скользнули под галстук, касаясь пустого места которое когда-то занимала брошь. Натали подошла к нему с планшетом в руках. – Потому что вы пообещали, что постараетесь быть более вовлечённым в жизнь Адриана, а он хочет поближе познакомить вас со своей девушкой и её семьёй. Габриэль сморщил нос. Почему совместное время с мисс Дюпэн-Чэн не могло включать, к примеру, дизайн? Она разве не была в этом заинтересована? Он мог бы дать ей хорошие советы для будущей карьеры; в чём был смысл вместо этого выбирать что-то настолько обыденное? Но Маринетт с Адрианом всё равно настояли на том, чтобы он пришёл в пекарню Дюпэн-Чэн помогать им с выпечкой. Габриэль не помнил, когда в последний раз что-то себе готовил, — в этом просто не было нужды. У него был личный шеф, способный приготовить что угодно и в несколько раз лучше. Это было чем-то вроде вождения — навыком, который ему больше не требовалось применять самому. – Я не понимаю почему я должен это делать, – снова пробубнил мужчина. – Сэр, одним из условий, которые вам поставила Ледибаг, было уделение внимания вашей семье, – настойчиво продолжила Натали. – Я считаю, что отказ в проведении времени с семьёй девушки Адриана вам на пользу не пойдёт, особенно учитывая, как сильно Адриан этого ждал. – И с чего вдруг Адриан вообще будет такое ждать… – Возможно вы бы знали, если бы проводили с ним больше времени, – сухо ответила Натали и, с тяжёлым вздохом, Габриэль продолжил собираться.

***

– Они просто самые лучшие, – оживлённо рассказывал Адриан, почти что подпрыгивая на заднем сиденье лимузина. – Они такая чудесная семья, тебе они очень понравятся! Габриэль открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же закрыл обратно. Чуть поёрзав на месте, он кинул взгляд на водителя, но Эзра не отрывал глаз от дороги. Было… было нелегко. Ему не нравилось покидать дом, ему не было дела до бессмысленных знакомств, из которых не вытекали связи, а ещё он тратил бесценное время, которое мог посвятить работе. Перемены давались нелегко. Было довольно иронично, что талисман, которым он до недавнего времени обладал, именно это и символизировал. Жизнь казалась гораздо проще, когда можно было просто отдаться привычной рутине, с целью такой далёкой, что промежуточные результаты никак не влияли на повседневность, как бы сильно он за ними не гнался. Возможно именно поэтому его так тянуло к суперзлодейству. Вырабатывающиеся привычки, предсказуемое будущее, ощущение контроля над собственной жизнью. Стабильность заключалась даже в его постоянных провалах. Габриэль посмотрел на Адриана — выглядывающего из окна машины и улыбающегося. Как же давно он не видел сына таким открыто радостным. Шумно выдохнув, Габриэль снова уставился вперёд. Вот причина, по которой он сдался. Добровольно отрёкся от Бражника. Он наконец увидел ту растущую пропасть между ним и Адрианом, и… она ему не понравилась. Последний оставшийся член его семьи казался одним из его подчинённых, и, очевидно, очень страдал. Лучше всего Адриан чувствовал себя вне дома, общаясь с теми, кого Габриэль не особо одобрял, и, осознав это, Габриэль понял, что пришло время пересмотреть свои приоритеты. Его рука коснулась пустого места под галстуком. Порой Габриэль спрашивал себя, почему он решил именно сдаться, а не просто снять талисман и убрать его куда-нибудь подальше… но он и так прекрасно понимал, что с существованием соблазна, навсегда он его убрать никуда бы не смог. Передача броши в руки Ледибаг и Кота Нуара — вот единственный способ избежания возвращения к старым привычкам. – Отец? – позвал Адриан, возвращая Габриэля в реальность. Он выпрямился и легко кивнул сыну… но взгляд Адриана был прикован к его руке. С нечитаемым выражением лица, парень поднял глаза: – Мы на месте. Габриэль посмотрел в окно, за которым виднелась небольшая угловая пекарня. – ...Действительно. Двери лимузина открылись и Габриэль осторожно вышел наружу, морщась от неожиданного солнечного света. Он глубоко вздохнул — вот сейчас бы Непогода точно не была лишней. – Спасибо, Эзра! – улыбнулся Адриан телохранителю, выпрыгивая из машины. Глядя вслед удаляющемуся лимузину, Габриэль нахумрился — когда это Адриан перестал называть Эзру “Гориллой”? – Ну, Отец, а вот и она — “Булочная-кондитерская Тома Дюпэна и Сабин Чэн”! Всё ещё хмурясь, Габриэль оправил костюм: – Что же, пойдём, гостям неприлично заставлять хозяев ждать. Адриан побежал к двери пекарни, которая, кажется, была сегодня закрыта для других посетителей. Уже на пороге парень оглянулся, словно желая удостовериться, что отец не отстаёт, и широко ему улыбнулся. Сложно было не отметить, насколько по-странному сильно улыбка Адриана отличалась от той, с которой он появлялся перед камерами, и Габриэль не был уверен, что точно помнил когда именно модельная улыбка его сына была для него самой привычной. Настоящая улыбка Адриана была улыбкой Эмили. Дверь пекарни широко распахнулась и наружу высунулась девчачья голова. – Адриан! Ты уже тут! – Принцесса! – воскликнул Адриан и тут же просиял. Без секунды промедления он заключил девушку в объятия, чмокая её в макушку, а как только подростки отстранились друг от друга, Маринетт легонько щёлкнула Адриана по носу и оба тихо рассмеялись. – Золото моё, я так соскучился. – Ой, да мы же только виделись, – Маринетт качнула головой, но широкая улыбка не сошла с её лица. Адриан шутливо надул губы: – Не мешает мне успеть соскучиться, звезда моих очей. …Сколько у него вообще было прозвищ для этой девушки? Что не менее важно, Габриэля задели её слова — подростки не виделись целую неделю, что для Адриана (как оказалось, не очень хорошо справлявшегося с длительной изоляцией) действительно было большим отрезком времени. Габриэлю не понравилось, что девушка так легко пренебрегла чувствами его сына, поэтому он выпрямился и одарил парочку своим классическим “припугнуть, но не угрожать” взглядом, прокашливаясь, чтобы напомнить о своём присутствии. Адриан и Маринетт обернулись в его сторону — Адриан слегка зарделся, но Маринетт, кажется, ничуть не была впечатлена. Даже когда Габриэль уже полноценно на неё уставился, девушка не прервала зрительного контакта и не потеряла опоры. Если что и читалось в её взгляде, так это… вызов? В её глазах что-то блеснуло, что-то, от чего по телу Габриэля мгновенно пробежал холодок, и его тут же это очень взбесило. – Проходите, Габриэль, – тепло сказала Маринетт, но в её тоне, каким-то образом, не было ни капли тепла. – Мои родители ждут на кухне, – её рука скользнула в руку Адриана и, поднявшись на носочки, она поцеловала парня в губы. – Пойдём, солнышко, родители тебя уже заждались. С этими словами она затянула Адриана внутрь; раздражённо щурясь, Габриэль последовал за ними. – “Мистер Агрест” меня вполне устраивает, мисс Дюпэн-Чэн. – Ну к чему же такие формальности? – едва захлопнулась дверь прогремел чужой голос, и, подняв голову, Габриэль столкнулся взглядом с отцом Маринетт. Хоть Том и был ниже, он мог бы посоревноваться в своей мускулатуре с самим “Гориллой”, поэтому Габриэль на мгновенье так и застыл на месте. – Только имена в этом доме — мы, всё же, одна семья! Габриэль не был уверен как на это отвечать. – Возможно в будущем, при отношениях более серьёзного уровня… но пока, я считаю… – Адриан, мальчик мой! – не давая мужчине закончить радостно проревел Том и сгрёб сразу обоих подростков в крепкие объятия. – Я тебя, кажется, тысячу лет не видел! – По-моему, столько и прошло, па, – весело отозвался Адриан, чуть поворачивая голову, чтобы иметь возможность дышать. – Ужасно рад вас всех снова видеть. – Пап, поставь нас на место!! – смеясь запротестовала Маринетт и Том, хохотнув, послушался. Едва почувствовав свободу, подростки поспешили ретироваться вглубь помещения, предположительно на кухню, оставляя двух мужчин наедине. – Рад снова вас видеть, мистер Дюпен, – после нескольких секунд молчания заговорил Габриэль, протягивая вперёд руку. – Если правильно помню, нам так и не выдалось полноценно друг другу представиться. Том пожал предложенную руку и тут же потянул Габриэля вперёд, дружески похлопывая мужчину по плечу, когда тот неуклюже в него впечатался. – Для того мы здесь и собрались, верно ведь? Адриан этого ждал целую неделю! И, пожалуйста, Гейб, зови меня просто Том. Стиснув зубы, Габриэль выпутался из чужой хватки. – “Габриэль”, если не затруднит, – процедил он, осознавая, что о формальном общении он здесь может и не мечтать. – Для меня это гораздо лучше, чем…”Гейб”. Том широко улыбнуся: – О, а у меня всё с точностью да наоборот. “Томас” мне абсолютно никогда не отзывалось, – положив руку на плечо Габриэля, он развернул его в сторону кухни. – Ну, не будем заставлять прекрасных людей нас ждать. Пойдём? И так Габриэль, напряжённый и растерянный, был проконвоирован прямиком на кухню. Едва зайдя внутрь он обнаружил Адриана в фартуке и Маринетт за его спиной помогающую с завязками. Сам Адриан о чём-то весело болтал с матерью Маринетт на путунхуа (Сабин тепло улыбалась, когда тот запинался в попытках подобрать нужные слова). – Ребят, может прекратите уже? – пробубнила Маринетт. – Я клянусь, вас двоих нельзя друг с другом оставлять… Том сразу же поспешил вставить свои пять копеек на путунхуа, на что Сабин и Адриан ответили ему той же фразой. Габриэль поморщил нос — он знал только французский, английский и немного японского, и ему не понравилось, что он понятия не имел о чём шёл разговор. Маринетт это, кажется, тоже не устраивало, потому что она мгновенно перевела свой угрожающий пронзительный взгляд на отца: – Пап, и ты туда же?! Габриэль почувствовал, как его пробрала лёгкая дрожь. Как эта крошечная девочка умудрялась так страшно смотреть на людей? В этом было что-то очень знакомое, и, одновременно, опасное. Том в ответ рассмеялся: – Да ладно, радость моя, ты же знаешь, что мой словарный запас на этом тоже заканчивается. Вот мой вэньчжоуский гораздо лучше. – Едва ли, – сухо отозвалась Сабин, переходя на французский, и вся компания рассмеялась. Габриэль чувствовал себя… не в своей тарелке, стоя посреди этого всего… и ощущение ему не нравилось. Он не принадлежал на этой кухне, в этом дверном проёме, чтобы пройти через который ему пришлось наклоняться. Все уже болтали и смеялись и подтрунивали друг друга…просто невероятный бардак. Никакого порядка, никакой предсказуемости, никакого понимания как вернуть контроль над ситуацией. Он был лишним и он это знал. Облегчение принесло то, что Адриан, посмотрев в его сторону, кажется наконец заметил неуверенность, которую Габриэль так усердно скрывал. Годы практики научили мужчину очень полезному навыку – сохранять лицо даже под самым сильным давлением. Он знал как выглядеть нечитаемым, и это всегда играло ему на руку. Вот и ещё одна причина, по которой ему нравилось быть Бражником – возможность самовыражения без страха за репутацию. Теперь же он не мог рассчитывать даже на такую роскошь. – Вот, держи фартук, – подсуетился Адриан, снимая один с вешалки. – Только тебе бы лучше сначала снять пиджак, а то с длинными рукавами может быть неудобно. – Как скажешь, – медленно проговорил Габриэль и с бережной осторожностью расстался с верхней частью костюма. Оставшись в одной лишь рубашке, Габриэль сразу ощутил свою уязвимость — это абсолютно не соответствовало образу, который он так долго и старательно создавал. Но, снова же, провали он всё, Ледибаг может раскрыть его личность публике и разрушить этот образ окончательно, поэтому, вздохнув, Габриэль надел фартук. Он сам согласился на эту сделку — он сдаётся без боя, а Ледибаг разрешает ему остаться с семьёй, — и девушка очень ясно дала ему понять, что это его последний шанс с Адрианом, и что Габриэль больше не имел прав на ошибки. (Не то, чтобы он сам хотел продолжать ошибаться, он ведь именно поэтому и обратился к Ледибаг). Главная проблема была в том, что сохранение тайны его личности обеспечивало не только безопасность Габриэля, но и Адриана. Габриэль приходил в ужас от одних только мыслей о том, что кто-нибудь мог сделать с его сыном, желая припомнить Бражнику былое. – Ну вылитый шеф, – умилённо улыбнулась ему Сабин, и Габриэлю показалось, что с ним разговаривают как с ребёнком. – Мы будем делать печенье с шоколадной крошкой, – радостно заявил Адриан. – Я тоже здесь с них начинал! – Как по-американски, – отозвался Габриэль, очень надеясь, что готовка не займёт много времени, но одновременно с этим нечто в словах сына его зацепило. Только он собрался спросить, как же давно Адриан здесь готовит, как его взгляд упал на вышитый именной фартук мальчика, и стало сразу понятно, что это далеко не его первый раз на кухне. Габриэль чуть поморщился покрывавшим фартук пятнам Ледибаг, а затем краем глаза заметил, что фартук Маринетт украшает принт с ярко-зелёными кошачьими лапками. Габриэль огляделся – на Томасе был фартук в стиле Рены Руж, а на Сабин — Карапаса. Наконец он рискнул опустить голову, чтобы внимательнее разглядеть свой, с призрачной надеждой, что на нём каким-то странным образом окажутся бабочки, но ткань фартука занимало совсем иное насекомое. – Квин Би, – сухо проговорил Габриэль. – Что такое, отец? – поддразнивающие поинтересовался Адриан. – Настолько невероятное собитие? – Я слышал, всё так про неё и жужжали, – подхватил Том с дурацкой улыбкой. – Не так ли, сладкая моя? – Мам! Останови их! – застонала Маринетт. – Вы слышали даму? – обратилась к парочке Сабин, выкладывая на стол продукты с абсолютно невозмутимым лицом. – А ну прекращайте хулейганство – Предательница! – возмущённо крикнула Маринетт, но, кажется, совсем не была расстроена. – Вы, парни, идите руки помойте, – Том кивнул в сторону раковины, – а мы пока достанем всё что требуется. Маринетт, дорогая, разогрей-ка духовку. – …Я смотрю, тебе весело, – негромко отметил Габриэль, подходя с Адрианом к раковине. – Ещё бы, – отозвался Адриан. – Мне кажется, тебе тоже понравится, если ты позволишь себе расслабиться. – Агресты так себя не ведут. Адриан замер, одаривая отца нечитаемым взглядом: – Хочешь чтобы я прекратил? – Я… – попытался ответить Габриэль, но резко был прерван. – Потому что я могу, – проговорил Адриан достаточно тихо, чтобы не быть подслушанным, но с явной ноткой желчи в голосе. – Всё может снова стать как было. Я сижу дома, а ты по уши в работе — тишина и одиночество, всё как ты любишь. – Адриан… – Я счастлив с ними, отец, – всё ещё приглушённо продолжил он. – Не из-за шуток и веселья, а потому что я могу придти сюда в любой момент, и не волноваться о каждой мелочи, которую делаю или говорю. Я могу быть собой и быть в безопасности и я… я могу быть собой. Это самое лучшее что со мной случалось, – голос Адриан чуть дрогнул. – И я хочу поделиться этим чувством с тобой, я правда очень этого хочу. Я хочу, чтобы ты был здесь со мной. – Адриан, я… Адриан вытер руки полотенцем. – Я хочу, чтобы ты был здесь со мной, отец, а не пытался всё испортить. И если мне придётся выбирать между тобой и Маринетт, пожалуйста, пойми, что я тысячу раз выберу её. Я… Я искренне люблю вас обоих… но только с ней я чувствую, что эта любовь взаимна. С этими словами Адриан развернулся и направился к остальным, оставляя шокированного Габриэля наедине с раковиной. Первой эмоцией была злость, потому что как Адриан вообще смел с ним так разговаривать? Как смел он променять семью на каких-то случайных людей? Но всё же… он не мог злиться по-настоящему, ведь он прекрасно знал что Адриан имел ввиду. Он знал, какого это – хотеть быть с тем, кого по-настоящему любишь, желать, быть желанным… всё это было у него с Эмили. Ведь именно поэтому он и пытался её вернуть, вернуть то счастье, которое когда-то связывало эту семью. И…и он понимал, что в этих попытках он сам же и оттолкнул Адриана. В голову пришла мысль, что именно сейчас ему и был дан его последний шанс — шанс на семью и на сына, — потому что в словах Адриана было чёткое сообщение, что оттолкни Габриэль его ещё хоть один раз, мальчик уже не примет его назад с распростёртыми объятиями, как это всегда происходило раньше. Нет. Не мальчик. Адриан уже давно не был ребёнком. Он вырос, он был уже почти мужчиной, и день, в который он действительно мог решить, кого оставлять в своей жизни, был совсем не за горами. И Габриэль хотел, чтобы его сын выбрал его. Он медленно прошёл обратно к столу, где уже начинали отмерять нужные ингредиенты. – Так, эм… – он неуверенно прочистил горло, – и как мы будем делать это печенье? Адриан поднял на него глаза, полные тёплой нежности; его лицо просияло благодарностью. Габриэль сглотнул. Адриан смотрел глазами Эмили, и он бы был последним лжецом, если бы сказал, что от этого не было больно. Сабин улыбнулась: – Для начала нам нужно убедиться, что у нас всего хватает. Почему бы вам с Адрианом не пройтись ещё раз по рецепту и… дети! Попрошу на кухне за рейтинг G не выходить! Габриэль оглянулся, обнаруживая Маринетт и Адриана в позиции “за секунду до поцелуя” – руки на плечах друг друга, лбы нежно соприкасаются. Оба тут же залились краской (Маринетт гораздо сильнее Адриана) и медленно отстранились. – Мы просто разговаривали… – пробормотала Маринетт. – Ну а нам сейчас, боюсь, очень хлебуется ваша помощь, – хитро улыбаясь ответил ей Том. Адриан тут же отзеркалил его улыбку: – Не стоит так о нас печься, мы уже готовы. – Мне сочень хотелось бы в это верить. – Да нас хлебом не корми, дай только помо- – Даже не пытайтесь снова начинать, – прервала их Маринетт. – Вы хотели сказать не питайтесь? – без задней мысли спросил Габриэль, поправляя очки и внимательно сверяя рецепт с продуктами на столе. Когда же до него наконец дошло что он ляпнул, он резко замер и в ужасе оглядел собравшихся. – …Знаете, совсем не удивлена, – мотнула головой Маринетт. – Вот ничуть… вот честно… – Ты хотела сказать тестно? – с всё той же хулиганской улыбкой Адриан подался в её сторону. Маринетт, даже не моргнув, накрыла его лицо ладонью и оттолкнула назад, параллельно придвигая к себе самую большую миску. – Первым делом нам надо взвесить все сухие ингредиенты, – громко заявила девушка, стараясь не нарваться на ещё какой-нибудь каламбур. – Всё остальное пока складываем в отдельную миску. – И сахар тоже туда, – поспешил добавить Адриан. Сабин улыбнулась Габриэлю: – Ваш мальчик всё просто на лету схватывает. – Да, вы правы, – согласно кивнул Габриэль, краем глаза поглядывая на то, как Адриан взвешивает муку и засыпает её в большую миску. Через пару секунд рядом с парнем появилась Маринетт и начала аккуратно подсыпать что-то к муке. Адриан задумчиво на неё посмотрел. А затем Габриэля охватил ужас, потому что в следующий же момент Адриан загрёб горсть муки из пакета и запустил её девушке в лицо. Всё произошло так быстро, что Маринетт даже не успела среагировать, лишь закашлялась; вся верхняя часть её тела теперь полностью белая. Габриэль даже не знал что начинать говорить, он не так воспитывал своего сына, не учил настолько детскому поведению, а уж тем более, в чужом доме- Но затем Маринетт сунула руку в пакет с мукой, полностью готовая к ответной атаке. Как бы выразился Адриан, это было “фаталити”, потому что уже через секунду парень напоминал по цвету мраморную статую. Габриэль перевёл взгляд на оставшихся взрослых, тщетно пытаясь сформулировать насколько сильно он извиняется, но Том и Сабин, кажется, даже не были впечатлены, — передвинув миску ближе к себе они просто продолжали вмешивать ингредиенты. – Если вы выкинете подобное снова, – начала Сабин и от её “снова” Габриэля заметно передёрнуло, – то убираться будете сами. Габриэль, можете, пожалуйста, выбить сюда яйца? Ответить он не успел, потому что сразу после этого что-то с силой ударилось о его спину (и абсолютно точно испачкало его рубашку). Габриэль резко развернулся, уже готовый начать ругаться на Маринетт, но вместо неё обнаружил сзади широко и нагло улыбающегося Адриана. – Адриан Атанас- – начал было он, но был прерван ещё одной горстью муки, в этот раз посланной ему в лицо уже от Маринетт. Мука тут же осела белой пеленой на очках и забилась мужчине в рот. Дезориентированно он подался назад, пытаясь одновременно выкашлять из себя отвратительную сухость и протереть испачканные очки. – Мучная битва! – внезапно проголосил Адриан. На пару с Маринетт они сгребли ещё по охапке муки и вместе атаковали Тома с Сабин: – Надавай им, Моя Леди! Том звучно расхохотался: – Ну, детишки, вам конец… Потому что в этот раз мы в преимуществе! Габриэль, ты в нашей команде! – В какой команд... – договорить ему снова не дали и теперь это была Сабин, вдруг напялившая ему на голову миску, словно это был шлем. – За вами в кладовке есть ещё мука! – крикнула Сабин Габриэлю и сама надела себе миску на голову. – Доставайте и охраняйте её своей жизнью! Адриан и Маринетт в это время перебрались на другой конец кухни — Маринетт с пакетом муки, а Адриан с импровизированным щитом из противня. Габриэль смотрел на то, как они занимают оборонительную позицию и на мгновение он не был уверен что ему следовало делать. Вот только… как раз это ему и было знакомо. Глупые сражения с двумя подростками вовсе не были для него чем-то новым. Сабин была стратегом, прямо как Маюра, а Том, со всей его мощью, вполне мог сойти за акуманизированного. Это ничем не отличалось от любой иной битвы, в которых он участвовал последние два года, поэтому, стирая с лица остатки муки, Габриэль открыл дверь кладовки. Едва он только вышел обратно, как Маринетт с Адрианом возобновили свою атаку, используя ложки как катапульты, чтобы осыпать его градом мучных шариков… они смешали муку с водой! Том выхватил из его рук один из пакетов, и вот уже они с Сабин мчались в контрнаступление. – Да нет же! – прокричал Габриэль, когда по обоим взрослым прошёлся новый тестовый залп. – Вам надо их оттуда выманить! Пока они у раковины, у них явное преимущество! Сабин отцепила от себя один из шариков: – Ох, дети, как мило с вашей стороны поделиться с нами боеприпасами. С этими словами она со всей силы швырнула тесто обратно и Адриан едва успел отразить атаку противнем. Габриэль распечатал свой пакет муки и, зачерпнув оттуда приличную горсть, приготовился присоединиться к сражению.

***

Красные штаны Габриэля были полностью белыми. Кусочки теста облепили его лицо и он мог чувствовать муку у себя на языке. Все участники “мучной битвы” заметно выдохлись, а кухня явно требовала срочной чистки. Абсолютного победителя в итоге не было – все расползлись по стенкам, усердно пытаясь отдышаться; пакеты из под муки валялись пустыми, и казалось, что по комнате прошёлся снежный вихрь. – …Какой необычный способ приготовления печенья, – проговорил Габриэль, нарушая воцарившуюся тишину. Адриан улыбнулся во весь рот: – Это было очень круто. – Я понятия не имею, как вы вдвоём смогли выстоять против троих, – качнул головой Том, поднимая тем самым в воздухе мучное облако. – Не волнуйся, не в первый раз, – отмахнулась Маринетт, на что взрослые наоборот посмотрели на неё очень взволнованно. – Но, раз вы тоже участвовали, то вам тоже придётся помогать нам с уборкой. – Только после того, как мы закончим с печеньем, – выпрямляясь заявил Том, и Габриэль только и мог, что на него уставиться — они что, всё ещё планировали что-то готовить? – Точно не в этом бардаке, – возразила Сабин. – Кое-кто подскользнётся на муке и упадёт. – Да, Маринетт любит падать, – согласился Адриан, на что был награждён Взглядом, но это его не смутило и он наоборот подался к девушке ближе. – Падать ко мне в объятия, если что. Прекрасный ангел, свалившийся с небес. Маринетт фыркнула: – Едва ли. – О, правда? – Адриан постучал пальцем по подбородку. – Потому что, если мне не изменяет память, ты буквально свалилась на меня с неба в нашу первую встречу. – Скорее врезалась в тебя как метеорит, – Маринетт закатила глаза. – Но я же тебя поймал, – отозвался Адриан и вытянул руки вперёд, будто желая всё повторить. – Скорее ты запутал нас моим йо-йо! – Я нас запутал? – брови Адриана поползли вверх. – Это ты прилетела непонятно откуда, абсолютно не зная как пользоваться своими суперсилами! Чего? – Говорит Мистер “Я-Не-Слушал-Своего-Квами-И-Потратил-Единственный-Катаклизм” Чего? – А ты… а ты забыла очистить акуму! – А тебя поймали сразу же, как только все Каменные Сердца снова ожили! – размахивая руками прокричала Маринетт. – Ну, не всего меня, – улыбнулся Адриан и придвинулся к ней ещё ближе. – Потому что моё сердце уже было у тебя, Моя Леди. Маринетт тыкнула его пальцем в нос, отстраняя от себя: – Глупый Котёнок. Габриэль молча на них пялился, потому что весь этот разговор был ему до ужаса знаком. Он наблюдал за подобным постоянно, вот только людьми, которые так общались, никак не должны были быть Адриан и его девушка! Габриэль пялился, изучая их обоих, черту за чертой, пока его сердце выстукивало бешенные ритмы. Светлые волосы, зелёные глаза. Черные волосы, голубые глаза. Кольцо на его пальце, серьги в её ушах. …Вселенная действительно настолько его не любила? Том кашлянул, привлекая к себе внимание: – Эм… Дети, вам есть чем поделиться с классом? Адриан с Маринетт так и застыли, будто только вспоминая, что в комнате они были не одни. Они медленно развернулись, глядя на всех круглыми глазами, открывая рты в попытке что-то сказать, тут же полностью забывая про свою потасовку. Две пары глаз сразу же метнулись на Габриэля, и уже одного выражения лиц подростков было достаточно, чтобы подтвердить его мысли. – …Ледибаг и Кот Нуар, – медленно проговорил Габриэль. – Целый Париж народа, и это должны были быть вы?! – Ха… Ну, видимо, кот больше не в мешке? – неуверенно посмеялся Адриан и Маринетт очень грозно на него посмотрела. …Так вот почему её грозный взгляд был таким знакомым- да он же его тысячу раз видел! – Ой, мальчики, а вы что, не знали? – удивлённо моргнула Сабин. – А я думала это было очевидно… – Очевидно? – вскричал Том. – Ты хочешь мне сказать, что знала, что моя дочь сражалась с этими ужасными акумами и вообще с самим Бражником, и… – на этих словах он замер, а затем быстро развернулся к детям. – Подождите, вы же недавно его победили, да? С вами же всё в порядке, да? Он вам не…? Даже отвечая Тому Адриан всё ещё смотрел Габриэлю в глаза: – О да, самое дикое сражение столетия. – Ага, Бражник от нас бежал, что пятки сверкали, – хихикнула Маринетт. – Я не… – начал было Габриэль, но быстро исправился: – Я не..не думаю, что- – Я сдаюсь! – драматично воскликнул Адриан, прикрывая руку голову и падая назад, в руки быстро среагировавшей Маринетт. – Повторял снова и снова, когда мы его загнали в угол; у него не было никаких шансов. – Не было такого! – резко прокричал Габриэль и сделал шаг в центр комнаты, обращая на себя все взгляды. – Вы…вы не можете так просто всё менять! Я вас сам выискал и сам, добровольно, сдался… – Ну, мы и говорим, что сдался, – отозвалась Маринетт с наглой улыбкой. – Нет, вы выставляете меня трусом! Всё было не так! Сабин огляделась, по очереди смотря на каждого из участников разговора. – …А вот теперь, мне кажется, самое время нам всем успокоиться и всё немножко… переварить. – Всё было не так, – тихо повторил Габриэль. – Всё хорошо, я уверена, что вы очень смело сдались, – легко похлопала его по плечу Сабин, – Хотите я вам чаю налью? Габриэль хотел не чая, а вернуть свою честь, но, при всех обстоятельствах, едва ли ему это светило. Если Адриан это Кот Нуар, то он точно женится на Ледибаг при первой же легальной возможности, и, если Ледибаг это Маринетт, то знающая про его поражение семья Дюпэн-Чэн уже точно никуда из его жизни не денется. О, и ещё они знали про то, что кольцо Чёрного Кота всё это время было в его же доме, а он даже не заметил. – Подождите! – неожиданно воскликнул Габриэль, поворачиваясь к Адриану. – Весь тот сыр! Я так и знал, что в этом было что-то странное- он был для твоего квами, да? Адриан широко улыбнулся: – …Веррррррроятно.