Последний путь

Каждый шаг сопровождался шуршащим скрипом, иногда глубоко задумавшись, этот звук начинает чуть отставать от скорости твоих шагов и приходиться оборачиваться, чтобы убедиться, что никто не дышит тебе в затылок, преследуя какие-то свои цели. Несмотря на то, что снегопадов не было давненько, колесики чемодана неохотно прорывались сквозь слой белого пуха. Даже ноги прилипали к земле, не давая ускориться, словно не только я сама, но и природа недовольна моим путешествием. Черный полог накрывал город плотно, без единого зазора. Когда проводник взял мой паспорт, для сверки, я подняла голову наверх, выпуская облачко пара. Такое действие вызвало зудящее чувство под кожей, напоминая о моей вредной привычке от которой я пытаюсь избавиться на протяжении уже 4 лет. Иногда задаюсь вопросом, а надо ли это мне. Начинаю я всегда по своей воле, будто не здоровый образ жизни конечная цель, а дофоминовые американские горки. Поэтому глядя сквозь пар, и представляя себя с сигаретой, я засмотрелась на уличный фонарь, запоздало узнавая в нем полную оранжевую Луну. Сумка впервые в жизни была такой легкой, поэтому затащив её без каких-либо усилий, я поднялась в вагон. Почти сразу же мне стало дурно. Было ощущение, что здесь не было кислорода, только углекислый газ, выдыхаемый всеми пассажирами. Яркий свет ударил по глазам. Удивительно, ведь на часах было 22:36, но люди бодрствовали так будто и не холодная зимняя ночь за стенами этого места. Моё место было 28, почти в конце вагона, поэтому я словно в музее, заглядывала в каждую комнатку, попадая, словно в какую-то особую экосистему. Объемный пуховик, несвойственно застегнутый до конца, отнимал драгоценные сантиметры свободного пространства. Отголоски клаустрофобии не дают о ней забыть, заставляя меня учащенно дышать, и до крови прикусить нижнюю губу. Пусть с возрастом этот недуг и уменьшается, но окончательно он не исчезнет никогда. Смуглый кудрявый ребёнок преградил мне дорогу, стоя спиной о чем-то разговаривая с высокой светловолосой женщиной. Почему-то я уверена, что она не его мать. Не по внешним признакам. Нет. Казалось, она смотрит на него с интересом, отчужденностью, будто они только познакомились. Но как только наши взгляды с ней пересеклись, она молча взялась за плечо мальчика и потянула его на себя. Ребёнок испуганно обернулся, заглядывая мне в лицо. У меня сложилось впечатление, что моя мимика отказалась выполнять свои функции из-за мороза. Я бы хотела улыбнуться или что-то сказать, но вместо этого уставилась в его карие, бездонные глаза. Двинувшись дальше, я остановилась и оглянулась на лай маленькой собачки. Хозяйка рассказывала подвыпившему, худощавому мужчине об особенностях этой породы, как будто не замечая его состояние и то с каким усилием он старался не сползти с кровати на пол. Словно призрак, никем не замеченная, я пошла дальше и уже сильнее погрузилась в замешательство, встретившись взглядом с кошкой на поводке. Она была такой спокойной, будто находилась в своем уютном доме. Заметив моё внимание, она лениво зашла за спину свей хозяйкеи только серый хвост, гремучей змеёй выдавал её недовольство. Тревога почему-то не покидала меня с момента выхода из дома. Нельзя не отметить количество пожилых людей здесь. Седые волосы особо привлекали моё внимание, наверное, потому что они были красиво уложены в косы или в аккуратные прически. Моя полка сверху. Устроившись на своем месте, я начла наблюдать за окружающими. Свет, к моей удаче, уже выключили. Я так себя накрутила, что каждый прохожий заставлял чуть-чуть приподниматься, готовясь непонятно к чему. Чужие взгляды, словно множество иголок прошивали меня насквозь. Было ощущение, что мужчина, лежавший напротив, уставился на меня с момента моего появления здесь. Блеск белых белков, словно имел кошачий тапетум, прожигал мою правую щеку. Но стоит мне невзначай глянуть в его сторону, как оказывалось, что он лежит с закрытыми глазами или вовсе оказывался повернутым ко мне спиной. Когда в наушника заиграла песня из недавно просмотренного фильма ужасов, я с раздражением сняла их. Мысли о сне даже не возникало. Жара душила, а нервозность, достигла пика. Звуки, как рой пчел, окружили меня со всех сторон. Парень, что был на верхней боковушке, постоянно хрустел какой-то едой и шуршал конвалютой, жирными руками, пытаясь извлечь оттуда таблетки.  Мужчина же, что был под ним, казался ненастоящим, нарисованным извращенным художником. Он напоминал шар, упакованный в бриджи с тонкими подтяжками. Волосы словно шерсть покрывали его грудь и спину. Он лежал и хрипел, требуя от своей жены нитроглицерина. Бутылка с водой периодически падала на пол, когда он проваливался в сон и хватка на ней ослабевала. Двадцать минут я ехала и прислушивалась к его дыханию, чтобы убедиться, что он все еще жив. Мысль, что он перестанет дышать и придется об этом сообщить, пугала, заставляя все это время прокручивать фразы, которыми я сказала бы об этом. Громкое уведомление, заставило меня дернуться к телефону, неуклюже, скользкими от пота пальцами, выключить звук. Я очень ждала это сообщение, но получить его было довольно неожиданно. Проявив несколько акробатических навыков и чудеса растяжки, я схватилась за края своей полки и соседней. Левая рука, почему-то нещадно болела, поэтому при спуске я боялась, что сустав вылетит, и я просто упаду. Самое страшное заключалось не в боли, а в том, что я потревожила бы людей в этом месте. Волосы на голове встали дыбом, при мысли, что я привлекла бы всеобщие внимание. Пройдя к концу вагона, я увидела знакомое лицо. Присев на свободное место за столиком, он протянул руку. Вложив свой наушник, я включила уже приевшиеся треки. Но в совокупности с заснеженным видом каждая песня приобретала новые краски. Хлопья снега летят с черного, как смола неба, отражая лучи желтых, белых, синих фонарей. Тогда было чувство, что мы на пороге к чему-то грандиозному, великому. Все казалось значимым и бессмысленным одновременно, будто мы ввязались в какую-то крупную авантюру. При особо сильной встряске, капля конденсата проскользила по окну, отвлекая меня от красивого, сказочного пейзажа. Проследив, как её путь кончается в маленькой лужице черной рамы, я обернулась к дедушке, который сквозь меня протискивался к двери в тамбур. Кряхтя и еле семеня, он зашел туда, заставив меня вынырнуть в эту мрачную реальность. Тут меня отвлекли. - Помнишь, мы шутили, что я твой ангел хранитель? – Говорил Даня тихо, но все равно до шепота было далеко. Поэтому я слегка напряглась, оглядывая людей вокруг. - Ага, видимо потому что ты был слишком душный для своего возраста. А я была чертом, что плохие советы тебе всегда давал. – Воспоминания навеяли мысли о беззаботном школьном времени. Когда проблемы решались легко и просто. - Видимо потому что ты была слишком нестабильная для своего возраста. – В голосе проскользнула какая-то непонятная злость, отчего я удивилась. Вагон подпрыгнул, и какие-то его детали создали противный жуткий скрежет, напоминающий, детское пение. Мурашки пробежали по рукам. - И что дальше? Как думаешь, что-то с тех времен поменялось?- Вопрос был риторический, ведь я знала, что изменилось практически все. Мы повзрослели. - Думаю кроме масштабов твоей дурости и моего ума – ничего. – Даня вздохнул, устало потирая ладонями лицо. - Влада поехала в Брянск к Владу, а Тема, почему тогда с нами не поехал? – Такое ощущение, что я знала, но почему-то никак не могла ухватить эту мысль за хвост. - У Артема экзамен сегодня был в 10. Ладно, держи свой наушник, мне выходить уже скоро. – Положив его на стол, он встал. От непонимания, куда он собирается там выходить, я нахмурилась. - Сдурел? Мы же вместе едем. Куда ты раньше времени собрался? - Едем, мы может и вместе, но приедем точно в разные места. Я домой еду, а ты неудачница долги едь свои закрывай. Я тебе помог, сколько смог. В этот раз масштаб твоей отбитости превысил все мои ожидания. – Пока он это говорил, попутно надевал куртку и доставал свою тяжелую сумку. Когда я вышла за ним в тамбур, спуститься у меня не получилось из-за сковывающего холода и пронизывающего ветра. Хотя Даня стоит, как ни в чем ни бывало и докуривая сигарету, машет мне на прощание. Разглядеть название станции никак не удавалось. Моё зрение резко помутнело, а рот открылся в зевке. Я хочу спать. Точно. Еще раз попрощавшись, мутный силуэт, развернувшись, пошел к светящемуся зданию. На ощупь я поплелась в туалет, чтобы умыться и взбодриться, ведь зрение все сильнее и сильнее подводило меня. Света тут было мало, основное освещение вышло из строя и осталось только аварийное. Чуть-чуть повозившись с дверным замком, я выпрямилась и заглянула в зеркало. Ужас молнией пронзил меня. Мои глаза были задернуты белой молочной дымкой. Зрачков и вовсе не было. Лицо было серым и кое-где отдавало зеленым и синим цветом. Огромный порез поперек щеки и множество мелких царапин резко начали кровоточить. Рот открылся в немом крике. Может у меня и получилось издать хоть какой-то звук, судя по острой боли в горле. Но слух видимо, как и весь мой организм, наотрез не хотел подчиняться мне. Рот мой почернел, язык выглядел, как что-то живое, измазанное в чернилах. Содрогнувшись, темный сгусток крови побежал по подбородку. Тусклая лампочка на секунду моргнула, после чего я почувствовала, будто кислород вытянули из моих легких, не позволяя глотнуть ни капли воздуха. А всему виной огромная ветка, больше похожая на кол, что проткнуло мне легкое чуть правее сердца. Что-то ледяное коснулось моей головы, пока я вытаскивала это, пытаясь на ощупь понять, что это оно таяло у меня в руках. Позже, осознав, что это снег я начала вытаскивать его отовсюду. Из карманов брюк, шиворота окровавленной серой кофты. От жуткой усталости, боли я оперлась на раковину пытаясь прийти в себя где-то в глубине души, надеясь, что это прост галлюцинации. От страха по щекам потекли слезы, а невозможность вздохнуть пробивало меня судорогами. Напоровшись беглым взглядом на окошко, я увидела луну. Ту, что я видела на перроне, у себя дома из окна, когда собирала вещи. Ту же самую, что я вижу с самого своего рождения. Одними губами промолвив слова мольбы, просьбы, раздался жуткий грохот слева от меня, резко вытаскивая меня из звукового вакуума. Взглянув на себя в зеркало, я сделала такой желанный вздох. Облегчение теплой волной разошлось по всему моему телу. Слезы, слюни – все это было на моем лице. А тот безобразный вид стерся в ту же секунду. Услышав очередной стук, дрожащими руками, не с первого раза, включила воду. Быстро умылась, на выходе встретила какую-то разгневанную старушку. Выслушав пару нелестных слов в адрес нашего прогнившего поколения, пошатываясь, пошла до своего места. Меня колотило от пережитого или резкого озноба, который заставил меня сжаться в клубочек. Зажав зубами угол подушки, я тихо зарыдала под пристальный взгляд белых глаз справа. Утро выдалось странным. Кто-то ткнул пальцем мне в стопу, от чего я резко дернулась, распахнув веки. Вагон был светлым и полупустым. Заметив знакомую волосатую голову и ехидный взгляд, мой рот открылся сам собой. - Ты что тут делаешь?  Ты же вчера ночью вышел. - Голос был чуть хрипловат от вчерашней истерики. - Ты пьяная что ли? Боже, проспала 12 часов, а выглядишь отвратительно. Собирайся, давай, кофе попьем. Наша остановка через 40 минут.  – Когда он скрылся из моего поля зрения, я взяла телефон и включила камеру. Убедившись, что выгляжу я, как обычно, со вздохом я начала собирать свои вещи и убирать постельное. Глоток горячего кофе, заставил меня поморщиться, раздражая моё больное горло. Мне часто снились страшные сны, но вчерашний кошмар превзошел все предыдущие. Разбирая каждую его деталь, я не заметила, как Даня со стуком поставил свою кружку на стол, за которым еще вчера мы сидели и говорили о чем-то странном. - Прикинь, позавчера ночью авария возле заправки была. В кювет улетели. Девушка не пристёгнута была, поэтому в лобовое вылетела.  В комментариях пишут кровищи, море. Умерла.  А пацан жив вроде. В больнице, в реанимации лежит. Хах, а это ведь могли быть мы. – Голос было слышно, как из-под толщи воды. - Да... Могли. Мелькающие деревья, будто загипнотизировали меня. Когда до меня дошел смысл сказанных им слов, я взглянула перед собой. Но Даня там уже не сидел. Вагон был совершенно пустым. Заехав в туннель, весь окружающий меня мир вдруг погрузился в темноту, но как только в окно стало видно улицу, оказалось, небо было ночным. Беззвездным. Только луна, так знакомо смотрела мне в душу, будто с жалостью. Я подняла руки, чтобы протереть глаза, но увидела, что они были все в крови. По щекам потекли слезы, а губы задрожали. Этот кошмар слишком затянулся. Нервы были похожи на натянутую тетиву, заставляя все тело содрогаться. Отчаяние заполнило все клетки в моем теле. Я будто онемела, и ждала, когда же это наваждение спадет с меня, как вчера. Я увидела, как черная сгорбленная фигура хромая, ковыляет ко мне. Но сил не было даже моргнуть. На секунду, я подумала, что это может быть сонный паралич, но боль, что растекалась по всему телу где-то от сердца, давала понять, что я ошибаюсь. Поезд начал замедляться, все реже и реже мелькали фонари. Лишь луна светила ярче. Лесной пейзаж сменился на бескрайнее поле. Освещаемая желтыми лучами фигура, согнулась надо мной. Я узнала в этом человеке проводника, что встречал нас при посадке. Он был таким же, каким я его запомнила, но как будто вся жизнь из него испарилась. Дотронься до него, и он рассыплется в труху. Когда он улыбнулся, слезы потекли с двойной силой. Там были не зубы. А иглы. - Девушка, время пришло. Конечная.