Но не сегодня

– Папа, смотри! Гарри посмотрел на качели, где Шерил демонстрировала, как легко она может довести отца до сердечного приступа. Или, по её мнению, как высоко она может раскачаться. — Осторожно! Гарри крикнул, отступая в сторону, чтобы пропустить другого ребёнка, бегущего мимо него на головокружительной скорости. – Я в порядке! Шерил почти лежала на земле, раскачиваясь на качелях, и Гарри почувствовал, как у него ёкнуло сердце. К счастью, она, похоже, сама устала и, волоча короткие ноги по песчаной земле, замедлила движения. Она посмотрела на него и улыбнулась. – Эй, хочешь посмотреть что-нибудь классное? – Это опасно? – Нет! Посмотри это. Продолжая раскачиваться, она отцепила заржавевшие старые цепи сбоку от качелей и спрыгнула. У Гарри засосало под ложечкой, когда она споткнулась на площадке и упала на четвереньки. Он бросился к ней. — Я в порядке Хотя её лицо скривилось, а глаза увлажнились. Она села, и Гарри поморщился, увидев большую царапину на её колене, которая уже покраснела и начала кровоточить. Он достал из кармана салфетку и постарался вытереть песок с раны. – У меня с собой нет пластыря, так что давай зайдём домой и возьмём его, хорошо? — Но мы только что приехали! Я в порядке. Гарри устало вздохнул. – Я не хочу, чтобы твоя ранка заразилась, милая. — Не будет Она надула губы. — Я буду осторожна, обещаю. – Простите? К ним приближалась пожилая женщина. Она выглядела как типичная добродушная бабушка в широкополой шляпе и с тростью. Гарри всегда настороженно относился к незнакомцам, приближавшимся к Шерил, но эта женщина казалась довольно милой. Тем не менее он был начеку и внимательно следил за её движениями. – Я не могла не подслушать Объяснила она, роясь в сумочке и вытаскивая хрустящий пластырь. – Я всегда ношу с собой небольшую аптечку первой помощи. После трех внуков это просто становится второй натурой. Гарри немного расслабился. – Большое тебе спасибо. О, нет, вы не обязан... Женщина отмахнулась от него, ее суставы хрустнули, когда она опустилась на колени рядом с Шерил и сняла пластырь. – Не думай, что это какая-то проблема. Травмам нужна женская помощь. Гарри не был так уверен в этом, но позволил ей погладить повязку на порезе Шерил. – Спасибо! Шерил вскочила на ноги, горя желанием вернуться к наслаждению игровой площадкой. – С удовольствием. Женщина усмехнулась, опираясь на трость, следуя примеру Шерил. – Как вас зовут, юная леди? Гарри начал протестовать, в то время как Шерил честно ответила. Улыбка, которую женщина подарила в ответ, заставила кровь Гарри похолодеть. –Очень хорошо. Она потянулась, хватая Шерил, и её руки были не такими, как надо. Они были слишком длинными, простирались дальше, чем могут человеческие конечности, их многочисленные локти хрустели и трещали, когда они крепко обхватили тело Шерил. Они оторвали её от земли и потащили к животу женщины, который раскрылся, обнажив зияющее кольцо воспалённой плоти и зубов. Гарри не мог пошевелиться, в ушах у него звенели испуганные крики дочери. Он моргнул, и парк исчез, превратившись в тёмную пустую комнату. Сначала он не был уверен, что проснулся. Он слышал звуки — приглушённые, искажённые голоса, которые не могли принадлежать его дочери. Но его затуманенный разум наконец понял, что они могли доноситься из гостиной, где стоял телевизор. Слабый свет, проникавший под дверь его спальни, делал это наиболее вероятным объяснением. Он посмотрел на будильник, стоявший рядом с кроватью. Бодрые зелёные цифры сообщили ему, что сейчас чуть больше трёх часов ночи. Гарри встал с кровати, накинул халат и направился в гостиную. Его дочь сидела, скрестив ноги, в кресле напротив телевизора, его размерами и утопая в потрёпанном пледе, накинутом на её худые плечи. Она не отрывала взгляда от телевизора, но смотрела в пустоту. Гарри проследил за её взглядом. Рекламные ролики. Верный признак того, что кто-то ищет уютного света и фонового шума, а не развлечений. — Хизер? Он всегда немного колебался, прежде чем произнести её новое имя вслух, и его губы произносили «Шерил», хотя разум понимал, что Шерил Мейсон должна быть мертва для всего мира, чтобы Хизер Мейсон была в безопасности. Она повернулась к нему, и её недавно покрашенная чёлка упала на глаз. Она не потрудилась включить лампу, и единственным источником света в комнате был телевизор, мерцание которого придавало её лицу бледный, болезненный оттенок. – Не могла уснуть – Извини. – Я тоже. Ты меня не будила, не волнуйся. Гарри присел на корточки рядом с креслом, поправляя плед, чтобы прикрыть выглядывающие из-под него пальцы ног. – Почему проблемы со сном? Опять засиживаешься допоздна, читая под одеялом? Она слегка улыбнулась ему, прежде чем покачать головой. — Нет. Плохой сон – «Кошмар?...» — Ты хочешь об этом поговорить? Хизер заколебалась, снова посмотрев на телевизор. — Ничего страшного, если ты не хочешь говорить о сне. — Как насчёт… — Каково это — гореть? Гарри закашлялся так сильно, что чуть не подавился. — Простите? — Каково это — гореть? — Мне приснилось, что моя кровать загорелась, и я не могла из неё выбраться. – «Неудивительно, что она не хотела оставаться в своей спальне.» – Я... не могу сказать. Я никогда не поджигала себя. Он хотел предложить ей поискать информацию, если ей действительно интересно, но лучше было избегать всего, что могло напомнить Хизер о её прошлом. Хизер сдула волосы с лица, но они тут же упали обратно. — Во сне было больно, но это не убило меня? Я думала, что после смерти во сне нужно просыпаться, но я продолжала спать. Что Гарри должен был на это ответить? – Сны — странная штука. Они у всех разные, и ни один сон не похож на другой. Он протянул руку и откинул её волосы назад, аккуратно заправив их за ухо. – Иногда нам всем снятся кошмары, и в них нет никакого смысла. Он встал, разминая спину. – Но я знаю гораздо лучшее лекарство от ночных кошмаров, чем телевизор. Как насчет того, чтобы прийти и помочь мне приготовить горячий шоколад? Если только ты не слишком очарована рекламной командой Magic Miracle Mop. Хизер в мгновение ока вскочила со стула, небрежно перекинув плед через руку. Гарри улыбнулся и последовал за ней на кухню. Купленная им смесь из порошкового шоколада - дешевая, но вкусная штука - хранилась на самой верхней полке. Хизер начала подтаскивать стул к прилавку, но Гарри остановил ее и задвинул стул обратно под стол. – Я возьму это. Почему бы тебе не поставить молоко? Хизер приподняла бровь и поджала губы. — Ты доверяешь мне плиту, но не стул? Я не ребёнок, папа. — Конечно. — Ты всегда будешь моей малышкой. — Папа! Хизер закатила глаза, но подошла к холодильнику. Гарри следил за ней, пока готовил смесь. Она была осторожна, наливая большую порцию молока в старую поцарапанную кастрюлю после того, как пролила его в прошлый раз, и осторожно включала плиту на слабый огонь после того, как в прошлый раз сожгла молоко. Он должен был помнить, что она уже не ребёнок. Она быстро взрослела, и он не мог вечно её опекать. И всё же мысль о том, чтобы рассказать ей всё, пугала его. Она не заслуживала того, чтобы её обременяли страданиями мёртвой девушки. И в глубине души Гарри было что-то суеверное, что-то, что повторяло снова и снова: то, чего она не знает, не может причинить ей вреда. Он бы рассказал ей. Однажды он бы рассказал ей всё. — Эй, пап, не мог бы ты положить зефир в миску? Он быстро растает, если оставить его с остальным шоколадом. – «Но не сегодня...»